Я верю

      Стайлз стучал длинными пальцами по рулю любимого джипа и наблюдал за всем, что происходит в клинике, а там, между прочим, не происходило ничего. Он старался не думать о парне, сидящем рядом. Тео-Мать-Его-Рэйкен — его новая головная боль. Стилински не говорил об этом, но он хорошо помнил Тео из их прошлого и видел, что тот, на самом деле, почти не изменился, а с другой стороны, это был совсем другой человек. В этом Рэйкене было слишком много лжи и притворства, но в те редкие моменты, когда он был искренним, — это был тот же мальчик, с которым они играли в детстве. Всё это путало Стайлза и заставляло его в нём сомневаться, причём, с каждой новой ложью сомнения всё росли и росли, будто что-то было не так.       — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — спросил вдруг Тео и повернул голову к притихшему парню.       — Тео, мне без разницы, — нахмурился Стилински, но на оборотня всё же посмотрел.       Рэйкен усмехнулся на такой ответ, потому что это не было правдой. Стайлз пах любопытством и немного нервозностью, но в нём не было злости или настороженности. Это было интересно. Тео давно понял, что Стилински — мозг стаи Скотта. Мозг, который почти не поддаётся эмоциям и всегда мыслит здраво, опираясь на интуицию и факты. Он уникален. Химера видел, как сын шерифа без колебаний убил Донована, но теперь его грызёт совесть, а это говорило, что в нём много тьмы. Много, но не достаточно. Пока нет.       — Мою сестру, — будто и не услышав ответ Стайлза, сказал Тео, чем сразу вызвал нужную ему реакцию. — Она тоже была умнее всех остальных и такой же занудой, как ты. Она всегда приглядывала за мной так же, как ты приглядываешь за Скоттом. Знаешь, я единственный, кто нашёл её. Она упала в реку, сломала ногу. Всё могло бы быть в порядке, если бы та ночь не была самой холодной в году, если бы не произошло переохлаждение. И когда я нашёл её, единственное, что крутилось в моей голове, — это то, что я должен был за ней приглядывать, — рассказал оборотень, вспоминая момент, когда он нашёл свою сестру и наблюдал, как она умирает.       Стайлз прикусил губу и отвёл взгляд. Сейчас он чувствовал искренность в его словах, но привычка никому не доверять брала своё, и он волей-неволей искал подвох, искал ложь, которой не было. Рэйкен действительно был тем, кто нашёл свою сестру, которая замёрзла насмерть, сломав ногу при падении в реку, после того, как заблудилась в лесу. Тогда была очень холодная ночь, и девочка умерла буквально за несколько минут. Всё это было чистой правдой, как и то, что она всегда присматривала за братом. У них были дружеские отношения, несмотря на то, что Тео предпочитал проводить время с ним и Скоттом, потому что Тара часто указывала на его ошибки. Он никогда этого не любил и сейчас не любит, надо думать.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Стилински, забивая на наблюдение и полностью переключаясь на оборотня.       — Даже если ты не доверяешь мне и я тебе не нравлюсь, я всё равно буду приглядывать за тобой, как должен был приглядывать за ней, — улыбнулся химера, который действительно собирался присматривать за своим собеседником.       Дело было даже не в том, что Стайлз ему интересен, хотя это, безусловно, так. Скорее, присматривать за ним стоило потому, что он опасен. Как истинный сын шерифа, этот парень всегда добирается до самых корней вопроса. Он уже успел раскопать две разные подписи отца и, кажется, чует, когда Тео лжёт, потому что это недоверие и явное понимание обмана проскальзывало в карамельных глазах всякий раз, как Рэйкен лгал. Стоит признать, это одновременно бесило и возбуждало. С ним интересно было играть, потому что Стилински — единственный, кто мог разгадать его игру и противостоять ей. Исходя из этого, нетрудно догадаться, почему Ногицунэ выбрал именно его: чертовски умного и прозорливого.       — Ты... ты поэтому уехал из города? Из-за её смерти? — неуверенно спросил Стайлз, которого почему-то зацепили слова оборотня.       — Родители решили, что так будет лучше. Я не хотел уезжать, на самом деле, потому что мне это казалось не очень честным. Оставлять её одну. Оставлять тебя, учитывая, что с тобой происходило, — ответил Тео и тоже полностью повернулся к собеседнику, потому что их разговор явно переходил на новый уровень.       Стилински, в свою очередь, нахмурился, обдумывая этот ответ, в котором смешалась ложь и правда. Такая комбинация подсказывала искать ответы в их прошлом. Очевидно, Рэйкен действительно не хотел уезжать, но в причинах Стайлз сильно сомневался. Вряд ли он думал о нём или о сестре. Тряхнув головой, парень напомнил себе, что он — не оборотень и вряд ли может реально судить о том: врут ему или нет, но интуиция подсказывала ему то, что волки распознавали по ритму сердца. Впрочем, как бы там ни было, а одной интуиции мало: нужны доказательства, которых у него нет.       — А что со мной происходило? — спросил Стилински, на что Тео удивлённо нахмурился.       — В смысле? Твоя мама была в больнице, потому что её болезнь прогрессировала, и ты почти всё время проводил в её палате, — сказал оборотень, но на лице Стайлза увидел очень странное выражение недоумения. — Ты что, не помнишь? — спросил он и Стилински покачал головой.       Такого Тео не ожидал, потому что парень был уже взрослым, когда всё происходило. Ему было, кажется, десять. Да, точно десять, и у Стайлза достаточно крепкая психика, чтобы он блокировал воспоминания, так что никакого логичного объяснения он не видел. То есть, было, конечно, кое-что ещё, но это уже совсем маловероятно. Стилински и сам выглядел озадаченным, а ещё по-настоящему испуганным, будто что-то из его прошлого пугало парня до нервной дрожи.       — Всё, что я помню из периода болезни мамы, — это момент её смерти. Ну, то есть, я помню, как ходил в школу, зависал с тобой и Скотти, помню подробности смерти Тары и пожар в доме Хейлов, но не её. Понимаешь? — спросил Стайлз, но ответа ждать не стал. — Мне кажется... кажется, я виноват в её смерти, — сказал он и прикусил губу.       — Стайлз, её убила болезнь. С чего ты взял вообще, что можешь хоть как-то быть к этому причастен? — удивился Рэйкен.       Юноша только жевал губу и ломал пальцы, пытаясь решить, стоит ли говорить об этом Тео, ведь он даже со Скоттом не обсуждал ничего подобного. Это уже долгое время была только его боль, которой он ни с кем не делился, потому что, вот серьёзно, о таком вообще невозможно говорить с кем-то, кому не доверяешь на сто процентов, а в жизни Стилински таких не было. Рэйкен уж точно не был тем человеком, которому он мог бы довериться, но, возможно, в этом-то и штука: наши самые тёмные секреты всегда хранят те, от кого мы этого не ожидаем. Вздохнув, он поднял взгляд на оборотня, который смотрел на него с волнением и ожиданием, будто его действительно занимала эта тема. Молчание затягивалось.       — Поговори со мной, Стайлз, — попросил Тео, который вот прямо сейчас совсем не мог думать о плане или развале стаи, или ещё о чём-то.       Со Стайлзом всё было иначе, с ним не выходило оставаться химерой, лукавить и притворяться. С ним не получалось думать прагматично, потому что в нём было столько сильных эмоций, пустоты, тьмы и невыносимого ума. Этот невероятный мозг постоянно обрабатывал информацию, подмечал детали, искал варианты, решал проблемы других, но отказывался отвлекаться на собственные трудности. Рэйкен понимал, что Стилински никогда и ни с кем не обсуждал свои проблемы. Об этом ему говорил тот факт, что парень ни с кем не говорит об убийстве Донована. Не говорил, потому что не доверял. Это интересно.       — Да Бога ради, с чего бы мне говорить с тобой об этом?! — фыркнул Стайлз и взмахнул руками, больно стукнувшись рукой о стекло машины. — Мне казалось, что мы уже выяснили: я не доверяю тебе, чувак, — добавил он и прикусил губу.       — Вопрос не в том, доверяешь ты мне или нет. Вопрос в том, что тебе это нужно. Нужно поговорить с кем-то об этом, — уверенно сказал Тео и заглянул в карие глаза, развернув голову парня к себе за подбородок. — Ну же, Стайлз, я уже храню один твой секрет. Думаешь, не смогу сохранить ещё? Мы ведь всегда были друзьями, искали оборотней в лесу в полнолуние... Помнишь? — он внимательно смотрел в большие глаза, наполненные удивлением.       Стилински на самом деле был шокирован этими словами, потому что они были правдивыми и неожиданными. Тео был прав: когда-то они были друзьями, хорошими друзьями и он доверял ему так же, как Скотту. Возможно, не уедь Рэйкен восемь лет назад — и они были бы так же близки с ним, как с МакКоллом, а может, и ближе, потому что с этим оборотнем всё не так, как с другими. Почему-то вместе с настороженностью и опасением было ещё спокойствие и интерес. Возможно, и этот вопрос он задавал себе всё чаще, ему следовало довериться Рэйкену, который успел спасти ему жизнь и сохранить его секрет. С ним рядом парень чувствовал себя в безопасности, что было чертовски странно. Почти невозможно, но твёрдая уверенность, что оборотень не причинит ему вреда, не отпускала. Он никак не мог в этом разобраться, что ему совершенно не нравится.       — И мы нашли их, — горько усмехнулся Стайлз, глядя в зелёные глаза. — Знали бы мы, что они настолько реальны, — сидели бы дома и рубились в приставки.       — Вот уж сомневаюсь, — фыркнул Тео. — Ты всегда вытаскивал нас на поиски приключений, потом твой отец нас вылавливал и ругал, а мама отпаивала какао и угощала вкусными пирогами. Мне этого не хватает, — улыбнулся оборотень, вспоминая то тёплое время.       — Ты больше всего любил черничный, а Скотт — лимонный. Вы постоянно спорили, какой вкуснее, — тоже ушёл в воспоминания Стилински.       Рэйкен искренне считал, что давно забыл о подобных мелочах из прошлой жизни, жизни до Врачевателей, в которой был Стайлз, Скотт, строгий шериф (вернее, помощник шерифа), улыбающаяся Клаудия, устало вздыхающая на очередную их выходку Мелиса и недовольно качающая головой Тара, которая, несмотря ни на что, прикрывала его перед родителями... Он правда думал, что забыл, но теперь воспоминания возвращались, вспыхивали цветными картинками перед глазами. Тео, не без оснований, полагал, что всё дело в парне, который очень странно на него влиял, заставлял слать весь план к чёртовой матери. Убить его?.. Ну нет, химера сделает всё, чтобы этот человек принадлежал ему. Не Скотту или Малии, не Лидии, а ему одному. И да, оборотню плевать, что это слишком собственнические и гейские мысли. К чёрту всё, если речь идёт о Стилински.       — А ты в это время уплетал пирог и посмеивался над нами, — добавил Тео и переместил руку с подбородка парня на его руку, чуть сжимая. — Я до сих пор люблю черничные пироги, — он произнёс это тем самым тоном, от которого у Стайлза по спине бежали мурашки, причём, он вполне отдавал себе отчёт в том, что это не совсем нормальная реакция.       — После смерти мамы мне пришлось научиться готовить. Я неплохо пеку, — ответил Стилински и это прозвучало почти, как приглашение в гости.       Стайлз ничего такого в виду не имел... или имел? Он и сам не знал, на самом деле, потому что рядом с оборотнем мысли путались, всё уходило на второй план, оставляя только их двоих. Ещё совсем недавно парень говорил отцу, что на сто процентов уверен, что Тео виновен, что с ним что-то не так. Сегодня он сказал самому Рэйкену, что никогда не будет ему доверять. Справедливости ради, он и сейчас считает, что с новеньким (впрочем, это весьма сомнительное определение) что-то не так, что он что-то скрывает, но, почему-то, его это совершенно не беспокоит. Не сейчас, во всяком случае, потому что они очень близко, слишком близко, и речь совсем не о физическом контакте.       Тео при всём желании не смог бы объяснить, что с ним происходит рядом с этим человеком. Он терял все свои планы, все фальшивые улыбки и маски, превращаясь в того, кем всегда являлся, и, кажется, Стайлзу это нравилось, потому что его дыхание сбилось, сердце стучало очень быстро, а зрачки расширились. Сейчас парень пах шалфеем сомнения, корицей любопытства и едва ощутимой ноткой мускатного возбуждения — всё это смешивалось с природным запахом Стилински. Запахом молока, вишни и крепкого кофе. Такое сочетание ароматов било по мозгам так, что все мысли отмирали, как будто обкуренные. Собственно, примерно так Рэйкен себя и чувствовал. Вот только ко всему столь приятному сочетанию запахов примешивался ещё один, который заставил химеру насторожиться и принюхаться.       — Что? — спросил Стайлз, видя нахмуренные брови оборотня, который вдруг напрягся всем телом.       — Запах. Как будто дым. Словно... что-то горит, — задумчиво ответил Тео и повернул голову к окну.       Глаза химеры расширились, когда он увидел несущийся прямо ему в лицо шар пламени, но среагировать он не успел. Правую щёку обожгло болью, из носа фонтаном брызнула кровь, он увидел испуганное лицо Стилински, а потом его вырвали из машины и отбросили в стену. Рэйкен услышал, как хрустнул позвоночник от мощного удара, и осел на землю, чувствуя, что отключается из-за адской боли в лице, спине и, почему-то, руке. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, — это как мужчина, объятый пламенем, переворачивает джип. А потом темнота.

***

      Стайлз вздрогнул, когда в лицо брызнула кровь Тео, и попытался закрыться руками, что мало помогло, на самом деле, а потом оборотня выбросило из машины и юноша испугался. Он пытался рассмотреть нападавшего, но его нигде не было видно, как не было видно и Рэйкена, что, почему-то, встревожило в разы больше, чем собственная безопасность. Откуда-то из глубин разума поднялось волнение за парня, который всего пару дней назад был врагом, да что там дней, всего пару часов назад он был врагом, а несколько минут назад держал за руку, глядя в глаза. Следом за волнением начала выползать паника, но развиться не успела, потому что кто-то очень сильный начал поднимать его любимый джип. Стилински попытался удержаться в вертикальном положении, но из этого ничего не вышло. Несчастную машину чуть подкинули и она с жутким треском и скрежетом перевернулась, падая на крышу. Парень едва ли сумел что-то понять, когда ударился головой об оконную раму и отключился. Разве что мелькнула меланхоличная мысль о том, что кое-чьи лохматые моськи скоро сведут его в могилу, если ещё не свели, но на этом и всё.       Тео пришёл в себя резко, как будто вынырнул из воды. Спина и голова тут же отозвались болью, а перед глазами стояло бушующее пламя, перевернутый джип и Стайлз с кровью на лице. Оборотень зарычал и поднялся, отправляясь за огнетушителем, который, хвала небесам, нашёлся без особых проблем. Пока Рэйкен тушил огонь вокруг, он старательно прислушивался к дыханию и сердцебиению Стилински, который всё ещё лежал в машине и не двигался, а его сердце билось очень медленно. Это сильно напрягло химеру, поэтому он отбросил огнетушитель и поспешил вытащить парня из джипа. Он стоял, тяжело дыша, и ждал, когда же Стайлз придёт в себя, но тот лежал без движения и пугал оборотня всё больше, потому что меньше всего Тео хотел потерять этого человека, не так глупо, во всяком случае. К его счастью и облегчению, юноша закашлялся и распахнул глаза, а его сердце забилось быстрее.       Стилински тяжело дышал и смотрел на Рэйкена, который стоял над ним с обожжённым лицом, разбитым носом и кровью на одежде. Выглядел он так себе, слишком уж бледный, но парень всё равно не мог отвести глаз, пытаясь разобраться, как оборотень себя чувствует. Сердце билось очень быстро и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, но, вместе с тем, он чувствовал, что успокаивается, потому что волнение отпустило, паника улеглась и всё, чего он хотел, — принять душ, потому что, серьёзно, ему совсем не нравилось быть забрызганным кровью.       — Спасибо, что вытащил меня, — хрипло из-за болящего горла сказал Стайлз и откинулся на спину, закрыв глаза.       — Да, спасать тебя входит у меня в привычку, — усмехнулся Рэйкен и подал Стилински руку. — Давай, поднимайся.       — Дай мне отдышаться, ангел-хранитель, мать твою... — фыркнул юноша, даже и не думая шевелиться, потому что лёгкие горели от дыма, а голова болела из-за удара, да и вообще, у него стресс, ясно?!       Тео на это заявление хмыкнул и пошёл переворачивать джип. Вообще, он поражался живучести этой машины, которая пережила уже столько, что хватило бы на целую свалку машин, и, тем не менее, до сих пор ездит. Даже выглядит отлично. Это нечто, а не машина. Вернув красавца Джиппи в его исходное положение, он обернулся к Стайлзу, который теперь сидел на бордюре и глубоко дышал, глядя себе под ноги. Сейчас химера спрашивал себя: как Скотт вообще может оставлять его наедине с кем-то, кого почти не знает, ведь он совсем беззащитен. Пожелай Тео убить его — и парень ничего не сможет сделать. Браво, МакКолл — самый внимательный Альфа в мире. С другой стороны, с Донованом Стилински справился просто великолепно.       — Знаешь, я ведь совсем не против быть твоим ангелом-хранителем, — улыбнулся Рэйкен, опираясь спиной на чудом уцелевший джип.       — Пока мы с тобой валялись в отключке, у нас свистнули труп. Что на это скажешь, господин ангел? — спросил Стайлз, поднимаясь.       — Скажу, что тебе надо в больницу. Ты надышался дымом, — серьёзно ответил химера, наблюдая, как парень подходит к нему.       — Я в порядке, — отмахнулся Стилински, хотя само замечание пощекотало что-то внутри него.       Чёртов Тео с его треклятыми зелёными глазами и теми непонятными чувствами, которые он в нём вызывал... Стайлз терял все подозрения рядом с ним, забывал об опасности, о недоверии. Как же он ненавидит этого оборотня... Ненавидит же, правда? Юноша и сам до конца не мог понять этого, потому что не мог определить, кем является Рэйкен, что он из себя представляет. Слишком много секретов в его словах. Очевидно, обо всём этом ему нужно подумать. Очень хорошо подумать и проанализировать.       — Как насчёт того, чтобы слушать своего ангела-хранителя? — вскинул бровь Тео, но ответить Стилински не успел, потому что радио в машине ожило.        «Подозреваемый в 187 задержан и сейчас доставляется в участок. Подозреваемую зовут Кира Юкимура»       — Что такое 187? — спросил Рэйкен, видя ошарашенное лицо Стайлза, который недовольно и немного испуганно смотрел на радио.       — Убийство, — ответил юноша бесцветным голосом и перевёл взгляд на оборотня.       Кажется, произошло много событий за то время, что они провели, карауля похитителя трупов. Парни смотрели друг на друга, пытаясь определиться с тем, куда им ехать и что делать. В итоге, решено было разделиться, но оба чувствовали, что за это время между ними многое изменилось. У Стилински есть над чем поразмыслить, а Тео нужно срочно менять планы. В какой-то момент для него стало очень важно защитить одного человека, и для выполнения этой цели ему придётся постараться. Сильно постараться.