Глава 2
1 апреля 2017 г., 18:25
Стайлз расхаживал перед своей доской, делая на ней пометки и размышляя вслух. События развивались удивительно быстро в последние несколько дней, так что у него не было времени спокойно поразмыслить обо всём, что происходило в их жизни. В частности, он не мог подумать о своих отношениях с Тео. Собственно, об этом он и сейчас упрямо не задумывался, куда больше обеспокоенный проблемой Врачевателей. Они знали о них слишком мало, чтобы понимать их цели и принцип, по которому они действуют.
— Они всегда выбирают только людей. Подростков. Очевидно, потому, что они более устойчивы, — размышлял Стилински, протаптывая дорожку на собственном ковре и прослеживая взглядом уже созданные линии. — При этом, они не следят за ходом эксперимента (напрямую, во всяком случае) и им плевать, что происходит с провалами после того, как они их убивают. Вопрос, что же они назовут «успехом»? — риторически спросил парень у самого себя.
— Полагаю, нечто устрашающее, — раздался сзади серьёзный голос, от которого Стайлз подпрыгнул и обернулся, наставляя на незваного гостя маркер, словно собирался им обороняться.
Прямо перед ним на его же, между прочим, кровати сидел тот, о ком Стилински старался не думать, но подумать о котором всё-таки стоило. Тео. Рэйкен с комфортом разместился на вышеупомянутом предмете мебели и очень выразительно смотрел на зажатый в руке человека маркер. Проследив за взглядом оборотня, Стайлз поспешил опустить руку, понимая, что выглядит смешно. Собственно, ему давно бы стоило привыкнуть, что вся мохнатая братия лазит к нему в окно, и обзавестись собственным оружием (ну, знаете, чтобы впредь не маркером в оборотня тыкать, а вполне себе настоящим пистолетом с аконитовыми пулями).
— Что ты тут делаешь? — спросил Стилински, вскинув бровь.
— Приглядываю за тобой, само собой. К тому же, мне интересны твои мысли по этому поводу, — ответил Тео и кивком головы указал на доску за спиной парня.
На самом деле, он пришёл, потому что события развивались очень быстро, приближалось суперлуние, на которое у него были большие, очень большие планы, которые Стайлзу не понравятся от слова «совсем». Ему нужна сила Альфы, а значит, ему нужен Лиам. За Бетой дело не станет, нужно только направить его в правильном русле и снабдить подходящим контекстом. Хейден — очевидно провальная химера, пусть он и хотел бы заполучить её в свою стаю. Но и в таком состоянии она ему пригодится, чтобы Данбер слетел с катушек. Стая МакКолла разваливалась на глазах: Кира уехала, Малия сосредоточена на поисках Пустынной Волчицы, Лидия — на отношениях с Пэришем, Лиам — на Хейден... Оставалось вывести из игры Стайлза, а лучше — переманить на свою сторону, чтобы Скотт стал слабым, как никогда. Собственно, по последнему пункту у него не было никаких гарантий, только надежда и козырь в виде мёртвого Донована (хоть на что-то эта мразь сгодилась).
— А пользоваться дверью не актуально? — вздохнул Стилински и сложил руки на груди.
— Окно было открыто, — пожал плечами Тео. — Так над чем ты работаешь? — спросил он, внимательно рассматривая доску.
Стайлз обернулся к собственным записям и на несколько минут задумался: можно ли говорить о чём-то подобном с Рэйкеном. Как бы там ни было, а определиться с позицией этого парня он так и не смог. С одной стороны, Тео дважды спас его жизнь, помог Лидии, вытащил из передряги Хейден и Лиама, да и самому юноше рядом с ним было очень спокойно. С другой же стороны, оборотень слишком многое скрывает, слишком легко принимает убийство, а ещё от него исходила опасность, когда рядом оказывался Скотт. Всё это вместе заставляло Стилински беспокойно метаться от своих симпатий к собственным же подозрениям. Совсем как с Дереком когда-то.
— Я пытаюсь разобраться в их мотивах, — отбросив лишние сомнения, ответил Стайлз и сел рядом с Тео, решив поделиться своими умозаключениями: — Смотри, они выбирают только подростков и вводят им некий препарат, который делает их химерами. После этого они их отпускают, наблюдают и, если кролик начинает истекать кровью, убивают. Но какой в этом смысл, если все химеры разные? В чём суть эксперимента? — спросил он, повернувшись к Рэйкену. — И самое главное, почему именно эти ребята? — добавил парень, размышляя, впрочем, больше о том, что влюбляться в красавчиков с зелёными глазами и в кожаных куртках — его чёртова карма.
Серьёзно, он ни разу не преувеличивает, потому что зачем лепить гиперболы, если жизнь сначала столкнула его с грёбанным совершенством по имени Дерек Хейл, а после, будто насмехаясь, подкинула почти такого же идеального (если не круче, по скромным меркам Стайлза) Тео Рэйкена? К хмуроволку сын шерифа испытывал влюблённость если не в ванильно-романтическом смысле, то уж в пряно-обжигающем точно, потому что мужчина возбуждал одним поднятием бровей, не говоря уже про грозное рычание и внимательно-гневный взгляд травянистых глаз. Вот только с Дереком ему не светило ни разу, потому что в Хейле было столько заслонок, барьеров и замков, что даже Стилински с его неплохими навыками опытного взломщика не обошёл бы. Так что хмуроволк остался только буйством его подростковых гормонов, но с Тео было иначе, потому что с ним хотелось не просто переспать (давайте будем откровенными: не возбуждал Рэйкен разве что натуралов и уже имеющих отношения, причём, Стайлз не причислял себя ни к первым, ни ко вторым). С этим оборотнем хотелось быть вместе, хотелось свернуться рядом уютным клубком, чтобы чувствовать его тепло и защиту. И да, Стилински всерьёз начинает подозревать, что у него долбанное раздвоение личности, потому что не доверял и, вместе с тем, полностью доверял Тео, а это уже попахивает такой откровенной карамелью, что впору самому бросаться под клыки и когти какой-нибудь сверхъестественной твари.
— Эй, ты вообще меня слышишь? Стайлз! — прикрикнул химера, выдёргивая человека из его размышлений о несправедливости кармы.
— Что? О, прости, я задумался. Так о чём мы..? — всполошился и улыбнулся Стайлз, не желая выдавать то, о чём только что думал.
Тео, впрочем, примерно догадывался, что могло так увлечь парня. Чувствовал по запаху: мускатное возбуждение, в котором сквозило лимонное разочарование, немного ментоловой обиды и лемонграссовой грусти. К тому же, Стилински смотрел на него затуманенными глазами с расширенными зрачками и покусывал свои невозможные губы. В общем, понять, что он вспомнил кого-то, кто ему нравится... сильно нравится, и с кем у самого Рэйкена были какие-то схожие черты, не составило особого труда. Очевидно, с тем «кем-то» у Стайлза отношения не сложились по каким-то причинам, но Тео не хотел, чтобы его с кем-то сравнивали, чтобы видели в нём кого-то другого. С другой стороны, эти сомнения подсказывали ему, что парень вполне готов стать с ним ближе, намного ближе. Если это произойдёт, то химера сможет показать ему, что из себя представляет, и тогда этот человек никуда больше не денется. Его просто не отпустят.
— Я сказал, что ты думаешь о них, как о сверхъестественных существах, как о хищниках с безотходным производством, но они всё-таки люди. Параучёные. В их действиях должна быть логика учёных. Они однозначно должны преследовать какую-то цель. Если они называют неудачные эксперименты «провалом», то у них наверняка есть чёткое представление об успехе. Верно? — повторил свою мысль Рэйкен, потому что и сам не знал целей Врачевателей, да и плевать ему было на этих сукиных детей.
— Логика учёных — отсутсвие логики, да и называть этих существ людьми я бы не стал, потому что что-то я не припомню человека, способного всерьёз противостоять Альфе и быть в разы сильнее Беты, но, тем не менее, ты прав, — задумчиво сказал Стайлз и поднялся, глядя на доску. — Ты абсолютно прав, чувак. Это было очевидно, а я не понял, — он обернулся и посмотрел на Тео так, словно только что совершил феноменальное открытие.
— Ну... я, конечно, рад, что ты со мной согласен, но... может, объяснишь? Потому что я до сих пор ничего не понимаю, — попросил оборотень, которому действительно было интересно, что же такого вдруг понял парень.
— Они не создают сверхъестественных существ, то есть, создают, но это не самоцель. Питер говорил, что при укусе Альфы человек не всегда обращается в волка, потому что яд, проникая в организм, запускает его внутренние ресурсы, активируя индивидуальность человека, что, в свою очередь, определяет его вид. Джексон стал канимой, а Кейт — ягуаром, потому что это их сущность. Здесь то же самое, — пояснил свою мысль Стайлз, активно жестикулируя и глядя на оборотня сияющими ореховыми глазами.
Рэйкен нахмурился и тоже поднялся, подходя к доске. Стилински с интересом наблюдал, как химера передвигается, как сдвигает брови и щурит глаза, как сжимает губы в тонкую линию. Парень пытался сосредоточиться на мыслях о Врачевателях и на новых идеях по этому поводу, но чёртов Тео начисто вышибал их из головы, стоя слишком близко и обдавая сногсшибательно-сильным запахом. От него пахло чем-то терпким и острым, возбуждающим жаром и опасностью. Стайлз понимал, что самое оно задуматься о направлении собственных мыслей, но ему, вообще-то, было совершенно наплевать на такие мелочи, потому что этап неверия он прошёл на крыше больницы, а гнев поутих после инцидента у клиники Дитона, так что сейчас ему просто было интересно, что из этого получится. Доверять оборотню по-прежнему было сложно, если вообще возможно, но под давлением явной симпатии здравый смысл ретировался, хотя какая-то часть мозга упорно продолжала анализировать каждое действие Рэйкена с точки зрения действий преступника. Немного несправедливо, наверно, но такова была его суть и, как ему казалось, химера это прекрасно понимает.
— Думаешь, они вводят им некий препарат на основе яда Альфы и ждут, что кто-то из подопытных обратится вполне конкретным существом? — уточнил Тео, переводя взгляд на Стайлза.
— Да, причём, это существо уникально. Оно существовало в единственном экземпляре, иначе нет смысла так напрягаться. Мне кажется, они не создают что-то новое, а наоборот, пытаются возродить кого-то очень древнего и могущественного, а потому опасного, — вернулся к реальности Стилински и отвёл взгляд от Рэйкена, чтобы посмотреть на доску.
Самому же химере теперь становился понятен весь план Врачевателей, и он ему совершенно не нравился. Если им удастся вернуть Зверя, то места будет мало всем, а ему ну очень хотелось жить, и жить долго. Нужно было срочно что-то делать, но что — он не имел ни малейшего представления, учитывая, что отследить всех подростков, прошедших их лабораторию, сложно, а если они уже добились успеха, то и бессмысленно. Чёрт, вся эта ситуация стремительно выходила из-под его контроля и могло статься так, что убивать Скотта — не разумно. С другой стороны, о МакКолле он мог подумать и позже, а вот главный приоритет забывать не следовало, тем более, что сам приоритет сейчас так сладко пахнет...
— И что с этим делать? — спросил Тео, пытаясь выработать некую конкретную модель поведения на этот вечер (получалось скверно, если честно).
— А что мы можем? Только ждать. Не исключено, что они уже добились успеха, и тогда без них он может выйти из-под контроля или ещё что-то. В общем, надо ждать и отслеживать их действия, тогда сможем вычислить, кто их успех. Я полагаю, это наиболее логичный план действий и, знаешь, мне кажется, та штука, которая напала на нас в больнице и схлестнулась с Пэришем, — и есть «успех», — сказал Стайлз и прикусил губу. — Меня это чертовски пугает, чувак, просто до коликов в животе, — добавил он, возвращаясь к кровати и постукивая пальцами по бедру.
— А Пэрриш — наш похититель тел и он прячет их у Неметона. Интересная картина складывается. Что будет, если Лидия найдёт Неметон и найдёт наши трупы? — спросил Рэйкен, наблюдая за хаотичным движением длинных пальцев.
— А что будет? Их убили Врачеватели и вряд ли кому-то есть дело, каким образом они это сделали, — пожал плечами Стилински, чем вызвал у оборотня ухмылку.
Стайлз прищурился, глядя на эту очень довольную ухмылку, которая (чтоб его, этого Тео...) заводила враз. От всего вкупе (атмосфера напряжённая, общие опасные секреты, сильный запах, витающий в воздухе, и этот адреналин в крови...) возбуждение зашкаливало и хотелось, как минимум, целоваться, а как максимум — у него кровать под боком. Химера эти его желания легко считывал и понимал, сам хотел того же, но как подойти к этому — ещё не решил, но... Возможно, решение куда очевиднее, чем ему казалось. На самом видном месте был написан ответ на все вопросы, и ухмылка сама собой стала шире и агрессивнее.
— Стайлз, а что на этой доске делает моё имя? — спросил Рэйкен, подходя ближе и замирая всего в нескольких сантиметрах от замершего Стилински, который внимательно на него смотрел, а потом облизнулся и довольно усмехнулся.
— Оно там со дня нашей встречи. Помнишь, мы выяснили, что я тебе не доверяю? — парень подался чуть вперёд и они оказались в нескольких миллиметрах друг от друга, буквально соприкасаясь носами и телами.
— Пора бы это исправить, — рыкнул Тео и окончательно сократил расстояние между ними.
Мягким поцелуй не получился где-то сразу, потому что Стайлз вцепился в волосы Рэйкена, прижимаясь к горячему телу оборотня, а тот, в свою очередь, сильно сжал его ягодицы, кусая и без того искусанные губы, от чего Стилински постанывал и распалялся сильнее. Химера был более чем доволен таким ответом, наслаждаясь тем, как длинные пальцы путаются в его волосах, а горячий и юркий язык переплетается с его собственным. Сердце человека билось очень быстро, а сам он выгибался, прижимаясь своими бёдрами к бёдрам Тео, потираясь ими и заставляя оборотня терять всякий контроль.
— Думаешь, секс поможет в этом непростом деле? — тяжело дыша, съязвил Стайлз, но отходить от химеры не собирался.
— Вот и проверим, — снова зарычал Рэйкен и, подтолкнув парня, опрокинул его на кровать, нависая над ним и тут же утягивая в новый поцелуй.
Стилински обнял Тео ногами за бёдра, а руками принялся стягивать с него куртку. Голова кружилась, руки тряслись, воздуха не хватало, возбуждение скручивалось внизу живота и хотелось почувствовать соприкосновение кожи с кожей. Цепляясь узловатыми пальцами о бока и плечи оборотня, он чувствовал, что сходит с ума, подставляясь под жёсткие прикосновения и грубые укусы, которыми его щедро одарял Рэйкен. Куртка благополучно приземлилась на пол и Стайлз, наконец-то, забрался под футболку оборотня, чуть царапая короткими ногтями горячую кожу, оставляя на ней красные полосы.
Тео зарычал и, оторвавшись от соблазнительной шеи, на которой оставлял укусы и поцелуи, содрал с парня футболку, а после и свою тоже. Он хотел этого человека так сильно, как ещё никого в своей жизни, хотел оставить на нём как можно больше меток, чтобы завтра любой, у кого есть глаза и нос, знал, с кем провёл эту ночь сын шерифа и чем именно они занимались. К чёрту Скотта, Малию и весь мир, пока этот юноша постанывает под ним, скользя руками по спине и царапая плечи. Сейчас его волновал только Стилински и его соблазнительные родинки, каждую из которых хотелось поцеловать. Чего он не ожидал, так это того, что парень в какой-то момент резко дёрнет его на себя и перевернёт, оказавшись сверху.
— Моя очередь, волчара, — усмехнулся Стайлз и принялся изучать торс оборотня.
Поцеловать шею, прикусить ключицы, пройтись языком по груди и прессу, а потом обратно к губам, руками расстёгивая чужие джинсы. Стилински целовал грубо, напористо, кусая губы, но тут же зализывая ранки, обводя чужие губы по контуру, а после пробираясь в рот, при этом потираясь своей задницей о его член, от чего Тео рычал, кусался и с силой сжимал ладонями обтянутые джинсой ягодицы. Разорвав поцелуй, юноша подмигнул оборотню и юркнул вниз, чтобы стянуть с него оставшуюся одежду. Освободив Рэйкена от всего лишнего и совершенно ненужного, он завис на пару минут, рассматривая идеальное тело парня, который, в свою очередь, с не меньшей жадностью рассматривал его самого. Стайлз облизнулся и снова навис над Тео, прикусил бедренную косточку, лизнул пресс и, наконец, приступил к самому сладкому.
Химера зарычал и вцепился когтями в простыни, когда Стилински прошёлся языком по его члену, а после взял его в рот, посасывая головку. У парня явно не было опыта, но его отсутствие компенсировалось старанием и страстью. Он быстро двигал головой, помогая себе рукой, чуть царапая нежную кожу зубами, чем доводил Рэйкена почти до оргазма. Оборотень, разумеется, почти всегда (с момента их встречи во взрослой жизни) знал, что этот рот создан для минетов, но и представить себе не мог, что это будет настолько хорошо, почти идеально. В конце концов, Тео не выдержал и за волосы дёрнул любовника на себя, тут же целуя распухшие губы и переворачиваясь, чтобы прижать парня к постели.
— У тебя есть смазка? — спросил химера, терпение которого стремительно заканчивалось.
Стайлз молча потянулся к тумбочке, пока Рэйкен стягивал с него оставшуюся одежду. Думать уже получалось плохо, тем более, что горячие широкие ладони стали гладить удивительно прохладную молочную кожу. Отыскав наощупь заветный тюбик, Стилински передал его оборотню и откинулся спиной на подушку, расслабляясь и позволяя партнёру касаться его там, где тому вздумается, потому что эти прикосновения сейчас были едва ли не важнее воздуха, хотя тут он, пожалуй, всё-таки перегибал. Впрочем, опьянённому возбуждением мозгу было плевать на лирику, а когда сразу два смазанных пальца проникли в задницу, стало ещё более побоку на лишние отступления. Это было больно, но только с одной стороны, а вот с другой — ему было чертовски хорошо, потому что треклятый оборотень сразу попал по простате, чем окончательно лишил его лишних, да и вообще хоть каких-нибудь мыслей.
— Знаешь, ты создан для наслаждения, Стайлз. Ты прекрасен в нём, — зашептал Тео, растягивая любовника и любуясь выражением его лица. — Такой красивый... — продолжил химера, добавляя третий палец, и прикусил ключицу, не сильно, но чувствительно.
— Терпеть тебя ненавижу... — прохрипел Стилински, выгибаясь и шире раздвигая ноги, чтобы Рэйкену было удобнее.
— Врёшь, как настоящий лис. Я тебе нравлюсь и ты вовсе не испытываешь ко мне ненависти, — усмехнулся Тео и поцеловал чужое колено, шевеля пальцами и раздвигая податливые мышцы.
Оборотень по-настоящему наслаждался тем, что видел под собой: закушенная губа, запрокинутая голова, испарина на лбу, взлохмаченные, прилипшие к вискам волосы, напряжённые мышцы живота и желание в глазах. Податливый, тяжело дышащий, влажный и такой красивый, идеальный. У Рэйкена рвало крышу от сдавленных стонов, сбитого дыхания и хриплых вскриков, сносило тормоза от того, насколько Стайлз сейчас его , насколько открыт для него . Таким этот парень не был ни с кем до него и не будет ни с кем после, в этом Тео не сомневался. Более того, он позаботится о том, чтобы второй пункт был соблюдён наверняка. Плевать на то, что это уже не симпатия, даже не влюблённость, а настоящая одержимость. Плевать, потому что он всегда был немного психом, и Стилински тоже.
— Если хочешь нравиться мне ещё больше — не тяни... — простонал Стайлз, царапая шею химеры.
Другой просьбы Рэйкен и не ждал, а потому он довольно зарычал и поцеловал любовника, вытаскивая пальцы и заменяя их членом. Стилински выгнулся, чувствуя боль от заполненности и возбуждение, которое накрывало его с головой от жёстких толчков и быстрого темпа, в котором двигался оборотень, не дав даже привыкнуть к необычным ощущениям. Парень стонал, не стесняясь, царапал спину Тео и подмахивал задницей, отвечая на каждое движение. Он сходил с ума от рычания в ухо, от когтей, которые безжалостно пропарывали кожу, от жара, который окутывал их, заставляя тянуться друг к другу с ещё большей жаждой, и от запаха крови и секса, который забивал ноздри, проникая под кожу и растекаясь по венам. Стайлз смотрел в глаза оборотня, в его искрящиеся, наполненные хищными инстинктами жёлтые глазищи и тонул в них, растворялся в них, ощущая, как оргазм постепенно подкатывает к горлу.
Рэйкен рычал, чуя запах крови, смазки, мускуса и чистейшего удовольствия. Они оба были будто под кайфом: царапались и кусались, оставляя друг на друге кровавые метки и следы, двигались навстречу друг другу, изгибаясь и притираясь влажными телами. Химера не мог отвести взгляда от гипнотизирующих глаз Стилински: больших, с расширенными зрачками, которые почти полностью затопили радужку, оставляя только тонкую окантовку золота по краю. Тео повёл носом, наслаждаясь переплетением их запахов, и стал двигаться ещё быстрее и жёстче, от чего Стайлз проскулил и сильнее вцепился в его плечи, прогибаясь в спине и выставляя беззащитное горло. Это было уже слишком, поэтому оборотень наклонился и вцепился острыми клыками в тонкую кожу, кончая в парня. Сын шерифа удовлетворённо застонал, достигая собственной разрядки, и почти бездумно вплёл пальцы в волосы химеры.
Стилински перебирал взмокшие пряди и пытался выровнять дыхание, пока Рэйкен гладил большими пальцами его бока и зализывал укус на шее, который непросто будет скрыть, но, учитывая, что у него не ладились отношения со стаей, вряд ли ему придётся что-то скрывать. Они всё равно не заметят. Впрочем, нельзя было отрицать, что сейчас ему было глубоко наплевать на мнение кого бы то ни было о его отношениях с Тео, потому что он и сам не до конца понимал, какие у них отношения. Прямо сейчас его всё устраивало и думать о чужом мнении он не собирался.
— Знаешь, подставлять горло волку очень опрометчиво, — сказал химера, выходя из податливого тела и устраиваясь рядом.
— Питер говорил мне, что это высшее проявление доверия, но я бы на твоём месте не обольщался, — фыркнул Стайлз, переворачиваясь на живот и удобно устраиваясь рядом с оборотнем.
Рэйкен усмехнулся и стал гладить спину парня кончиками пальцев. Он, возможно, мог бы ревновать юношу к некому Питеру, о котором речь заходила уже во второй раз, если бы не знал, что это — Хейл, ревновать к которому совершенно бессмысленно и нелогично. Питер Хейл был старше Стилински лет на двадцать, минимум, не говоря уже о том, что исчез, пусть не так давно, но определённо с концами. Ходили слухи, что он был редким психопатом и хладнокровным убийцей, ради силы Альфы готовым пойти на всё. И да, Тео это определённо кого-то напоминало, что однозначно хорошо, ведь Стайлз уже как-то подпустил к себе одного ненормального оборотня, а значит, подпустит и второго.
— Знаешь, я не против, если моё имя и дальше будет на той доске, — усмехнулся химера. — И раз уж речь зашла о доверии, то, возможно, нам стоит поговорить со Скоттом, рассказать ему о том, что произошло, — предложил оборотень, натягивая на них обоих одеяло, от чего Стилински довольно замурчал и придвинулся ближе.
— Ты — эгоцентричный сукин сын, и поэтому тебе нравится, что твоё имя всегда у меня перед глазами, — фыркнул Стайлз и перебрался на плечо оборотня, потому что он был тёплым, а парень жутко мёрз. — И нет, я не стану ничего говорить Скотту и тебя прошу о том же. Мы договорились, помнишь? — сказал он и прикрыл глаза.
— Знаешь, мне кажется, если Скотт и вправду прекратит общаться с тобой из-за такого дерьма, как Донован, то тогда он не будет Истинным Альфой. Разве нет? — спросил Рэйкен, которому, в сущности, совершенно не нужны улучшения в отношениях двоих друзей.
Стайлз вздохнул и внимательно посмотрел на лицо химеры, который так же внимательно смотрел в ответ, но в его глазах было что-то очень мягкое и ленивое, сытое и довольное. Юноша чувствовал себя защищённым и нужным в руках Рэйкена и если они могут быть вместе, пока Скотти чего-то не знает, — не проблема. То есть, Стилински ценил их дружбу с МакКоллом, но в последнее время у них действительно не ладились отношения, потому что Альфа вечно что-то от него требовал, устанавливал бессмысленные границы, при этом, совершенно не слушая его и не прислушиваясь. С Тео было легко. Он не осуждал, не ограничивал и слушал. Стайлз по-прежнему не доверял оборотню до конца, но что-то изменилось. Ему было хорошо рядом с ним.
— Можем посмотреть на ситуацию под другим углом. Скотт — тот, кто не закрывает глаза на убийство, — почти безразлично пожал плечами Стилински и это безразличие Рэйкену понравилось.
— Похоже, вам надо почитать что-то про убийство при смягчающих обстоятельствах, — хмыкнул Тео и крепче прижал к себе юношу, который уютно завозился.
— И ты говоришь это сыну полицейского? — саркастично хохотнул Стайлз.
Химера довольно усмехнулся на это высказывание, понимая, что Стилински и МакКолл окончательно рассорились, даже если ещё и не поняли этого. Они оба больше не смогут доверять друг другу, а когда Скотт узнает «правду», то их хрупкое равновесие окончательно рухнет. Стайлз не простит предательства, это не в его природе, и это же стоит между Тео и его следующим шагом, потому что он не хотел разрушить эти отношения, не хотел, чтобы юноша снова превратился в колючего ёжика, с которым буквально невозможно даже разговаривать, не говоря уже о том, чтобы целоваться, спать вместе или вот так уютно лежать рядом и обсуждать какие-то общие дела. Ему всё это нравилось, очень нравилось и следовало всё обдумать, прежде чем действовать.
— Глаза оборотня должны измениться, если тот забирает невинную жизнь. Разве мои стали голубыми? — Рэйкен зажёг свои глазищи и улыбнулся, видя, как заворожённо в них смотрит Стилински. — Это была самозащита. Для тебя и для меня, — добавил он уже серьёзно, очень серьёзно.
— Или же ты просто об этом не сожалеешь. Нельзя сказать, что жизнь одного невиннее другого. Вдруг они становятся голубыми, только когда чувствуешь вину? — философски спросил Стайлз, приподнимаясь и усаживаясь на живот Тео, который тут же обхватил его руками, заставляя наклониться ближе к нему.
— То есть, это зависит от осознания? — вскинул брови Рэйкен, ведя ладонями по его спине и глядя прямо в глаза.
— Всё может быть, — дёрнул плечом парень и провёл носом по шее оборотня.
— Ладно, — кивнул Тео и перевернул их, нависая над растерявшимся Стилински. — Тогда вот как осознаю я то, что произошло между тобой и Донованом, — не виновен, — он строго посмотрел на ошарашенного таким поворотом разговора любовника и усмехнулся. — Разве ты сожалел о случившемся? Не сейчас. Я имею в виду, тогда, когда это произошло. Что ты подумал в тот момент, когда он был мёртв и его уже было не спасти? — спросил Рэйкен, очерчивая пальцами губы Стайлза, который и не знал, как реагировать.
— Лишь одно — так ему и надо, — поразмыслив, ответил парень.
— Вот и всё, что нам обоим нужно знать, а теперь давай спать. Мы оба устали, — Тео поднялся и пошёл выключать свет.
— Эй, я же ещё не закончил, — попытался возразить Стайлз, но наткнулся только на серьёзный взгляд химеры. — Ты меня совсем испортишь, — вздохнул он и подвинулся, чтобы освободить место для оборотня.
Наверняка ему следовало бы выгнать Рэйкена, не доверять ему, не пускать его в свою постель и в свою жизнь, но ему хотелось, поэтому, когда химера вернулся в кровать, Стилински тесно прижался к нему и прикрыл глаза. Ему было хорошо и спокойно в руках Тео, когда тот обнимает его и прижимает к себе, поглаживая поясницу пальцами. Завтра он подумает о своём поведении, отчитает сам себя, напомнит себе же, что оборотень опасен и ему нельзя доверять, и так далее, а сейчас он действительно будет спать.
— Я сделаю для этого всё возможное, — усмехнулся Рэйкен и тоже прикрыл глаза, очень надеясь, что его последующие действия не повлекут изменений в их отношениях, что, разумеется, маловероятно.
