Глава 4
1 апреля 2017 г., 18:43
Стайлз задумчиво смотрел на свои руки, сидя на ступеньках и размышляя, придёт ли Тео и как пойдёт разговор. У отца не так много времени, и он должен поторопиться с решением этой проблемы, но его всё ещё раздирало от непонимания происходящего в их отношениях. Причём, они действительно чем-то напоминали войну в Вероне, среди которой двое представителей враждующих сторон влюбились. Впрочем, Стилински не мог с точностью сказать, что Рэйкен что-то к нему испытывает, помимо желания и неких корыстных интересов, о которых ему пока что ничего неизвестно. Он запутался и с каждым новым анализом данных, с каждым выводом и очередным вопросом эта путаница становилась всё сложнее, а спросить было не у кого, потому что он боялся, что химера никогда не скажет правду всё из-за тех же интересов. Не круто, совсем не круто. Из мыслей его выдернула массивная тень, отбрасываемая человеком, появившимся на пороге его дома.
Тео ещё на подходе к дому понял, что его ждут: дверь была открыта, на пороге насыпан пепел рябины, а от Стайлза пахнет анисовым одиночеством, розмариновой усталостью, лемонграссовой грустью, апельсиновым волнением и шалфеевым сомнением, а ещё немного злости оттенка перца чили. Химера вздохнул и остановился на пороге, глядя на полоску пепла перед ногами, а после поднял взгляд на Стилински. Парень действительно выглядел уставшим: под глазами залегли тени, белки покраснели, пальцы подрагивали, волосы взъерошены, а губы искусаны в кровь. Рэйкен пока не видел причин для такого состояния, ведь от Стилински очень сильно пахло Скоттом, вполне живым Скоттом, что немного обидно, но не особо важно. Вглядываясь в орехово-карие глаза, Тео собрался с силами и сделал шаг вперёд, переступая через рябиновый пепел без каких-либо проблем.
— Думаю, настало время говорить правду, — усмехнулся химера, хотя настроение у него было так себе.
— Ты убил моего лучшего друга? — спросил Стайлз, желая разобраться во всём произошедшем и понять, что всё-таки их связывает.
Уже то, что Рэйкен так легко переступил через рябину, говорило не в его пользу. Он лгал ему о том, что является оборотнем, о том, как стал сверхъестественным существом. Учитывая это, о чём ещё он мог солгать? Стилински смотрел на него, пытаясь понять, кто перед ним: тот же Тео, в которого он имел неосторожность влюбиться, или кто-то другой, фальшивый и неизвестный. Прямо сейчас было невозможно понять и от этого становилось не по себе, сердце билось быстрее и хотелось просто плюнуть на всех, закричать: «Знаете, что?! Идите вы нахуй со своими заскоками, потому что у меня своих проблем хватает, чтобы ещё и в этом дерьме разбираться!» . Беда в том, что этот внутренний крик никто не слышал.
— Будь честен, Стайлз, действительно ли он был твоим лучшим другом? — спросил химера, решив не акцентировать внимание на том, что МакКолл вполне себе жив.
— Даже если так, то он, в любом случае, мне дорог, Тео! — покачал головой Стилински. — И ты дашь моему отцу умереть? — спросил он и увидел, как на лице Рэйкена отразилось удивление.
— Если бы я желал его смерти, то не сказал бы, где его найти, — настойчиво сказал химера и сделал пару шагов к парню. — Мне казалось, мы это выяснили ещё на парковке, — он сложил руки на груди и нахмурился.
— Тогда почему мне сказали, что он медленно умирает, что он отравлен каким-то ядом и они не знают, как его спасти? — спросил Стилински и вдруг разъярился, вскочил со ступенек, грозно глядя на собеседника: — Как я вообще могу доверять тебе, если ты лжёшь на каждом шагу?! Ты хоть раз, хоть один чёртов раз сказал мне правду?! — прокричал парень и, оттолкнув оборотня, прижал его спиной к стене.
Они смотрели друг другу в глаза и тяжело дышали, потому что атмосфера между ними накалялась, а воздух от напряжения можно было резать ножом. Рэйкен понимал, что для них обоих действительно пришло время говорить правду, иначе он потеряет Стайлза. Химера метался внутри, ища правильные слова, но блеск карих глаз сбивал с толку. Человек был зол и обижен, но он всё ещё давал нерадивому оборотню шанс всё объяснить, доказать, что он — настоящий. У Тео, откровенности ради, никогда прежде не было таких проблем, потому что за привлекательной внешностью никто не видел, да и не пытался увидеть, что у него внутри. Стилински был не таким, поэтому Рэйкен зарычал и поменял их местами, прижимая юношу к стене и испытывая чувство дежа вю (что-то такое они уже проходили на крыше больницы).
— Я никогда не лгал тебе! Ни о чём, кроме того, что я — химера. Никогда больше! — раздельно произнёс Тео, сжимая ладони на предплечьях Стайлза. — Я не злодей, а реалист, и я пытаюсь выжить, но это не значит, что я солгал тебе больше одного грёбанного раза! — едва сдерживая трансформацию, проорал Рэйкен, сверкая золотыми глазами.
— Что происходит с моим отцом? — отчаявшись и растеряв весь свой запал, спросил Стилински, понимая, что верит ему.
— Я не знаю, но мы это выясним, слышишь? Ситуация вокруг становится всё хуже, потому что я знаю, что создали Врачеватели Страха, и я знаю, кто такой Пэрриш. Лидия всё узнала, а я посмотрел её воспоминания...
— Попутно сведя её с ума, — съязвил Стайлз, отворачиваясь. — Ты... ты такой сукин сын. Ты убил Скотта, навредил Лиаму, искалечил Лидию, а мой отец при смерти из-за тебя. Мне следует возненавидеть тебя, избить или убить, но...
— Но ты не можешь, — понятливо кивнул Тео и улыбнулся.
— Ты мне всё расскажешь, начиная с самого начала, — ультимативно сказал Стилински и получил в ответ уверенный кивок. — И мы спасём моего отца, а потом разгребём всё это дерьмо, — добавил он.
— Как скажешь, — Рэйкен обнял его, прижимая к себе. — И мы спасём твоего отца. Я обещаю, — он поцеловал его в макушку, чувствуя, как парень расслабляется в его руках.
Стайлз действительно расслабился, понимая, что они справятся со всем этим дерьмом, что он вытрясет из химеры правду, что с отцом всё будет в порядке, что Лидия выкарабкается и через пару минут они начнут спасать мир вокруг себя. Всё это начнётся очень скоро, но пока что он хочет постоять вот так, в крепких объятьях, вдыхая сильный мускусный запах Тео и отдавая ему бразды правления в этом хаосе. Всё это грозило перерасти во что-то серьёзное, потому что довериться сейчас для него означало доверять всегда, а это непросто, на самом деле. Тем более, учитывая обстоятельства.
— Пойдём, найдём того сукина сына и выясним, какого чёрта эта мелкая неядовитая тварь натворила, — сказал Тео, не спеша отпускать молодого человека.
— То есть, не ты напал на него? — уточнил Стайлз, поднимая голову и заглядывая в глаза химеры, чуть хмурясь.
— Разумеется, нет. Я же не могу быть в трёх местах сразу, но шериф мог приехать в школу и всё испортить, так что нужно было его отвлечь. Пришлось послать к нему другую химеру с чёткими, мать его, указаниями обезвредить, а не навредить. Похоже, он не смог сдержаться, но этот идиот определённо не был ядовитым, так что мне даже интересно, — рассказал Рэйкен, не собираясь больше лгать Стилински.
Ему повезло, что парень простил его сейчас, несмотря на все его действия, но во второй раз это не сработает. Уже то, что он принял его, — чудо, и Тео предпочитал воспользоваться этим чудом, а не разбазаривать его попусту. Химера всерьёз намерен не отпускать этого парня, так что придётся говорить ему правду, какой бы она ни была. Почему-то ему казалось, что Стилински поймёт его в любом случае. Это было так в их стиле: ругаться, подозревать, кричать, почти драться, но, в итоге, они подходили друг другу, как никто другой не смог бы подойти одному из них. Парадокс, мать его. Вздорный, сладкий, великолепный парадокс, про который нельзя сказать «невозможный».
— Обезвредить, а не навредить? Скажи ещё, что надеялся, будто отец пристрелит его? — фыркнул Стайлз, всё же отстраняясь от химеры и доставая ключи от его джипа из кармана. — У отца не так уж и много времени.
— Признаюсь, я очень сильно надеялся на такой исход, но прекрасно понимал, что твой отец не выстрелит в подростка. Прости, — Тео провёл пальцами по чужому лицу, очерчивая овал и губы. — У того парня тоже мало времени, наверняка его уже ищут Врачеватели, — кивнул химера, но вместо того, чтобы взять ключи и отправиться искать нужного им парня, поцеловал Стилински.
Стайлз этого не ожидал, совсем не ожидал, но ответил на поцелуй, отстранённо отмечая, что примирительный поцелуй после ссор — их дурацкая, но чертовски приятная традиция. В этот раз он решил ей не сопротивляться. Наоборот, юноша с удовольствием ответил, вплетая пальцы в волосы Рэйкена и сильнее прижимая к себе. Как же ему хотелось, чтобы сейчас им не нужно было никуда спешить, чтобы можно было остаться в доме и целоваться, лаская друг друга руками и губами, нормально всё обсудить, обговорить и заняться великолепным, крышесносным сексом. Не сказать, чтобы Стилински вот так просто всё забыл и простил, но он был влюблён. И химера приехал, несмотря ни на что. Приехал к нему. Прикусив нижнюю губу Тео, парень зализал небольшую ранку и отстранился, тяжело дыша.
— Нам пора. Пожалуйста, — попросил Стайлз, облизываясь и массируя затылок оборотня.
— Да, ты прав, пойдём, — ещё раз вдохнув рядом с шеей Стилински, он отпустил его и вместе они направились к машине.
Какое-то время они ехали молча, ощущая поцелуй на своих губах. Их проблема заключалась в том, что они действительно идеально подходили друг другу. Стайлз и впрямь далеко не ангел, в нём много плохого, тёмного, а в Рэйкене много хорошего и светлого. Каждый из них подкармливал своего волка и жил с этим, но им обоим казалось, что жить вместе, дополняя и уравновешивая друг друга, будет легче и интереснее. Впрочем, оба же пока не доверяли друг другу полностью, не знали, чего ждать друг от друга и как взаимодействовать теперь, опасаясь прошлого и будущего, друзей и врагов. Им предстояло разобраться с этим вместе.
— Расскажи, как ты стал химерой, — нарушил тишину Стайлз, который прекрасно понимал свои чувства к Рэйкену и хотел теперь понять, к кому он их испытывает: к врагу и предателю или человеку, который, несмотря на все их общие негативные черты, будет рядом с ним.
— Мне было девять. Ты проводил много времени в больнице с матерью, у Скотта были свои дела, и мне приходилось оставаться с Тарой. Мы часто ссорились и она всё повторяла: «Кто будет присматривать за тобой, если меня не станет? Когда меня не станет?» . За несколько месяцев эта навязчивая фраза прочно засела у меня в голове. Потом пришли Врачеватели. Они сказали, что Тара хочет, чтобы я забрал её сердце, ведь моё не здорово; сказали, что она не знает, как мне об этом рассказать. Я плохо помню, что происходило со мной с момента их первого появления и до той ночи, но в ту самую ночь я хотел поговорить с ней. Искал её в лесу и нашёл на том мосту. Она смотрела на воду и была слишком легко одета для такой холодной ночи. Вместо разговора вышел очередной спор. Уже не помню, о чём. Мы ссорились и я толкнул её. Сильно. Тара поскользнулась на льду и упала в воду. Сломала ногу и не могла больше двигаться из-за боли и холода. Я помню, как она смотрела на меня и звала посиневшими, дрожащими губами. Тара умерла за несколько минут, а потом мне пересадили её сердце. Я не уверен, как, но Врачеватели заставили родителей переехать и я их больше не видел. Считай, так и стал, — безэмоционально рассказал Тео, не отводя взгляда от дороги.
— Ты скучал по ним? — спросил Стилински, глядя на своего собеседника.
— На родителей мне плевать, но Тара... Я винил и до сих пор виню себя в её смерти. Я был ребёнком и был глуп. Не знаю, был ли у меня какой-то порок сердца или это ложь, но оно того не стоило. Ничто не стоило её жизни. Тот ад, через который я прошёл, её не стоил, — ответил Рэйкен и теперь в его голосе проскользнули злость и грусть. — Врачеватели не просто вводят нам свой препарат и ждут. Они пытают нас, чтобы ускорить процесс, причиняют адскую боль: режут, вырывают ногти и зубы, чтобы увидеть, работает ли препарат и происходят ли изменения. Не все могут справиться с этим. Я единственный смог, пусть и не стал их «успехом», — он презрительно хмыкнул и бросил взгляд на задумчивого Стайлза.
Химере неприятно было вспоминать о том времени, когда он был слаб и неспособен за себя драться. Со временем, после долгих и упорных тренировок, после уроков, что преподали ему Врачеватели, он вырос и изменился. Стал сильным, хитрым и уверенным в себе. Тео брал то, что хотел. Редко силой, чаще умом и изворотливостью, выживая в любых условиях и преследуя свои цели. Во всём, кроме этих отношений. Он допустил ошибку, над которой всегда насмехался и которую никогда не собирался допускать. Влюбился. Не просто влюбился, стал одержим сыном шерифа и готов пойти на всё, чтобы тот принадлежал ему. Только ему и больше никому. Рэйкен сделает абсолютно всё, чтобы с ними обоими ничего не произошло и чтобы никто не посмел отнять у него Стилински. Он убьёт любого, кто посмеет рискнуть.
— Ты говорил, что хочешь меня Пустым... — начал Стайлз, но закончить не смог.
— Я хочу тебя любым, — поправил Тео и улыбнулся. — Абсолютно любым, Стайлз. Даже не сомневайся, — добавил он, чем заставил юношу покраснеть.
— В любом случае, ты и не представляешь, какой я, когда пуст. Ногицунэ вытащил наружу мои самые непривлекательные черты, но у меня бывает такое чувство, будто он был, есть и будет внутри меня всегда, — тихо сказал Стилински и тоже перевёл взгляд на дорогу, по которой они ехали.
Он был благодарен химере за его честность и за то, что тот, наконец, смог ему довериться, открыться. Юноша не мог судить наверняка, но чувствовал, что его слова правдивы: он был глупым ребёнком, когда убил сестру, он чувствует вину за это, он прошёл через ад и он примет его любым, хочет его любым. Сомнения постепенно рассеивались, и теперь Стилински хотел рассказать парню о том, о чём никогда ни с кем не говорил, хотел показать ему собственные плохие стороны и скелеты в шкафу. Один раз они уже начинали об этом говорить, но не закончили, хотя Рэйкен был прав: ему это нужно. Нужно поговорить с кем-то о своих демонах, с ним поговорить. С тем, кто не осудит, не станет уверять, что всё это глупости или надуманные бредни.
— Он ведь не просто так тебя выбрал? Я имею в виду, к Неметону тогда пришли трое — все опустошены, в отчаянье и страхе, двое — всего лишь люди, но Ногицунэ выбрал именно тебя. Почему? — спросил Тео, поглядывая на парня, который в ответ закивал, признавая правоту химеры.
— Элисон, хоть и была охотницей, но никогда не стала бы чудовищем. Она — диснеевская принцесса: чистая, милая, сильная, умная, отважная и очень добрая. Он бы не выбрал её. Другое дело — я. Как-то Лидия опоила нас какой-то гадостью, которая вызывала глюки, и я вспомнил один... один неприятный момент из детства после смерти мамы. Я вернулся домой, а отец был пьян. Он смотрел на её фото, плакал и пил. Я окликнул его и пожалел об этом. Он сказал, что это моя вина, что я её убил, а после бросил в меня бутылку и велел убираться. Я всю ночь просидел на заднем дворе и проплакал, а на утро отец ничего не вспомнил. Я тоже почти забыл. Почти. Моя мать тоже считала, что я — причина её болезни. Я видел это там, на крыше больницы, когда мы вспоминали Врачевателей. Она едва не покончила с собой в попытке спрятаться от меня. От моего взгляда, — Стайлз замолчал и опустил голову. — Не знаю, есть ли во всём этом смысл, но я знаю себя. Я много чего натворил, но, знаешь, мне даже немного нравилось то, что мы с лисом творили, — поделился он и перевёл взгляд на Рэйкена, ожидая его реакции.
Тео не ожидал таких слов от Стайлза, ведь тот всегда упорно отрицал эту тьму внутри себя, которую сам химера видел и желал разбудить, выпустить, чтобы парень, наконец, стал тем, кем был всегда, чтобы принял самого себя, а не сидел на цепи, лишь бы только не потерять МакКолла, который никогда, на самом деле, не был ему нужен. Теперь же парень, очевидно, созрел для того, чтобы, как минимум, поговорить об этом, если не выпустить наружу. Впрочем, Рэйкен был уверен, что Стилински не боится ни его, ни самого себя, ни кого-либо ещё. Возможно, он опасается будущего и волнуется за своего отца, но не боится.
— Твою маму убила болезнь, Стайлз. В этом я уверен. А по поводу всего остального... Что ж, это я всегда знал. Видел в тебе ещё задолго до Ногицунэ, потому что твои шутки, порой, бывали жестокими даже по моим меркам, а это уровень, — усмехнулся Тео, но голос его при этом был серьёзным и жёстким.
— Разумеется, ты всё знал, — фыркнул Стилински и закатил глаза. — Мне бы твою уверенность, — он горько усмехнулся и перевёл взгляд на дорогу.
На какое-то время они оба опять замолчали. Рэйкен думал о том, что шанс того, что болезнь мамы Стайлза не была случайной, был очень мал, но он был. Мало ли, кого ещё Врачеватели тогда отобрали для своих экспериментов? Возможно, с сыном шерифа они тогда не закончили по какой-то причине или им надоело ждать. Возможно, он всё это надумал и болезнь — это всего лишь болезнь, у которой нет никаких сверхъестественных причин. Но химера слишком хорошо знал, что в их мире, их жизни такое случается слишком редко, чтобы не допускать вероятностей.
Стилински же размышлял о том, что всякое волнение почему-то отпустило, и ему стало в разы спокойнее. Может, из-за того, что они поговорили, а может, и просто из-за присутствия Тео. Вообще-то, его уже порядком достала эта неопределённость внутри себя. Он понимал, что нужно, наконец, решить: принимает он Рэйкена со всеми его секретами, заморочками и стремлениями или шлёт его ко всем чертям. Причём, второе, если честно, не представляется возможным. Совсем. Стайлз не мог, не хотел снова его потерять, как когда-то в детстве. Ему тогда было тяжело отпустить его, смириться с отъездом друга, а теперь он стал кем-то большим, кем-то очень нужным и важным, кем-то, кому он доверяет и, кажется, готов всё простить. Это было странно и немного страшно, потому что нечто подобное он уже испытывал к Дереку и ошибся. С Тео все его чувства обострялись вдвое, а то и втрое, так что с этим придётся считаться. Ему же и придётся, потому что в этот раз ошибиться будет намного больнее.
— Так, что там грядёт? — спросил Стилински, чтобы разбавить тишину, которую не любил, которую наслушался уже по горло.
— Грядёт апокалипсис, Стайлз, и я пока не знаю, как его остановить. Вернее, есть пара идей, но на их воплощение нужно время, которого, скорее всего, у нас нет, — сказал Рэйкен, но понятнее от этого не стало.
— А можно поподробнее, а то я что-то не въехал про апокалипсис? — попросил Стайлз, внимательно глядя на Тео, которого больше занимала дорога.
— Ты был прав, когда считал, что Врачеватели не создают сверхъестественных существ, а воскрешают одно из них. Они добились успеха. Вернули Жеводанского зверя. Пока не до конца, но процесс скоро завершится. Ну а Пэрриш — наш славный первый помощник шерифа — Цербер, и их столкновение грозит нам...
— Апокалипсисом местного масштаба, а там — в зависимости от победителя. Чёрт, Питер говорил, что этот чувак благополучно сдох ещё в шестьдесят седьмом и существовал в единственном экземпляре, — сцепил зубы Стилински, прекрасно осознавая, к чему может привести их сражение, которое неминуемо последует.
Он читал о Жеводане и ему совсем не понравилось то, что он узнал. Этот Зверь превосходил по силе любого оборотня, мог совершать вещи, неподвластные никому другому, и даже Альфа Питер казался в сравнении с ним милой овечкой, а он таковым никогда не был. В общем, у него были все причины согласиться с химерой относительно его опасений. Исходя из легенд, Жеводанским зверем принято называть волкоподобное существо, зверя-людоеда, терроризировавшего север французской провинции Жеводан в 1764—67 годах. Разные источники, как это часто бывает с подобными историями, называют разное число жертв: от ста двадцати четырёх до двухсот пятидесяти, из которых, по меньшей мере, сто девятнадцать погибли. Выжившие описывали Зверя, как некое подобие волка или собаки, но в пять-семь раз превосходящее их в размерах, у него были неоново-голубые глаза, мощные передние лапы, большая голова со здоровой пастью и угольно-чёрная шерсть. Рык Зверя разносился на многие километры. Кажется, у них крупные неприятности.
— А я смотрю, ты в курсе легенд об этих ребятах, — хохотнул Тео, хотя ситуация действительно складывалась фиговая.
— Я собственноручно собрал Бестиарий Бейкон Хиллз, так что да, я в курсе. Цербера ведёт Неметон, который защищает мир сверхъестественного, а Зверь — прямая угроза этому миру, так что они будут инстинктивно искать друг друга и при их встрече погибнет куча народу. Победитель будет стоять на горе из трупов. В мясорубку попадут все в радиусе города, и на этом всё может не закончиться. Зверь не остановится, так что его победа — худший вариант развития событий, — покачал головой Стайлз и вздохнул: — Так, предлагаю решать по одной проблеме за раз, потому что это перебор даже для меня, — попросил он, поднимая взгляд на Рэйкена, который как-то странно на него посмотрел и кивнул.
— Идёт. К тому же, мы на месте, — сообщил Тео и остановил машину, выключая мотор.
Вместе они вышли и Стилински начал осматриваться, пытаясь определить место, в котором они оказались. Судя по всему, это старые каналы для отведения воды в сильные дожди. Они соединялись с канализацией и туннелями под городом, из которых в эти каналы стекала вода, чтобы не затопить город. Кажется, когда-то они вместе сюда приходили. Давно, когда были детьми. В те дни он и Рэйкен любили исследовать подземные туннели и вполне могли оказаться здесь. Парень смутно помнил то время. Обернувшись химере, чтобы узнать правильность своих догадок, он застыл, поражённо глядя на Тео. Тот преспокойно раздевался, складывая одежду на заднее сидение машины. Химера выглядел настолько спокойным и, при этом, задумчивым, что Стайлз окончательно потерялся в происходящем.
— Прости, но... что, Бога ради, ты делаешь? — спросил Стилински, скользя удивлённым взглядом по постепенно обнажающемуся, чертовски привлекательному телу.
— Мне проще учуять запах в обращённом виде, а обращаться в одежде крайне неудобно, — пожал плечами Тео, снимая джинсы.
— Да, я в курсе, — тихо ответил Стайлз, на что химера удивлённо вскинул бровь. — Давай потом, — покачал головой юноша и отвёл взгляд.
Он, на самом деле, поверить не мог, что Рэйкен на это способен. Дело было вовсе не в том, что ему это казалось невозможным. Какой там... В их мире возможно было едва ли не абсолютно всё, но всё-таки поверить в проклятье собственной кармы казалось ему отвратительно плохой идеей. Ассоциация с Дереком укреплялась в его сознании и мысль о более подходящем оборотне не отпускала. То есть, мало того, что они оба — горячие зеленоглазые волки, так оба же умеют полностью обращаться в зверя. Ну чёрт возьми, ну почему в его жизни всё так непросто? Почему он выбирает таких сложных людей? Точно карма, будь она неладна!
Тео на слова Стилински недовольно нахмурился. Они договорились не лгать друг другу, и парень не лгал, но уходил от ответа. По его лицу было понятно, что юноша озадачен и немного расстроен, а ещё ему не по себе. Очевидно, дело было в том же, в чём и той ночью, когда они были вместе. В ком-то, кого он пока что не знал, но очень хотел узнать, чтобы разодрать ему глотку когтями, выдрать сердце и ещё трепыхающимся преподнести Стайлзу. Пусть у него своеобразное понимание романтики, но его ревность ужасает даже его самого, справедливости ради. Он мог растерзать любого, кто рискнул бы посягнуть на то, что он считал своим. Настолько своим, насколько считал Стилински. Абсолютно своим.
— Я хочу знать, Стайлз, — жёстко сказал Рэйкен и, подойдя к парню, повернул его голову к себе за подбородок, заглядывая в глаза.
— Ладно, давай так: ты обращаешься и мы ищем нужную химеру, а пока мы её ищем, я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, — сдался Стайлз, стараясь не смотреть на тело химеры, сосредоточившись на зелёных глазах.
— Хорошо, но мы ищем не её, а его. Ноа Патрик — очередной провал, — усмехнулся Тео и облизнулся, видя расширенные зрачки в медово-карих глазах. — Я, к слову, готов слушать, — он отошёл от парня и через пару секунд перед юношей уже стоял большой чёрный волк.
Стилински сглотнул, наблюдая, как зверь принюхивается, прохаживаясь по открытой местности. Волк был высоким, с тонкими, но мощными лапами, торчащими ушами и жёсткой даже на вид шерстью. Вообще-то, он совсем не был похож на Дерека. Хейл был ниже, с хищными голубыми глазами и более острой мордой, а мягкая шерсть лоснилась. Видимо, дело было в том, что один — химера, а второй — чистокровный оборотень. Вот только Рэйкен оказался более грациозным и лёгким. Его шаги почти неслышны, а глаза блестят внимательным золотом. Красивый, вообще-то. Из мыслей его выдернул негромкий рык. Тряхнув головой, Стайлз отправился следом за Тео в туннели. Видимо, тот нашёл то, что искал.
— Ты не первый оборотень в моей жизни, умеющий полностью превращаться в волка, — негромко начал парень, хорошо зная, что его всё равно услышат, а идти нужно было тихо, что они и делали. — Его звали Дерек. Красивый, высокий, зеленоглазый брюнет с потрясающим телом и способностью передавать все эмоции бровями. У нас были сложные отношения, но, полагаю, в конце концов, мы научились друг другу доверять. Он нравился мне очень сильно, я был влюблён в него какое-то время, но... не знаю. Мы не подходили друг другу. Полгода назад он уехал из города и вряд ли когда-нибудь вернётся. Как-то так, — он замолчал и начал задумчиво жевать губу.
Стилински ни с кем не говорил о своих чувствах к Хейлу, да это и не требовалось. С Дереком было сложно, мягко говоря, потому что оборотень мог рычать на него и прогонять прочь, а после всю ночь сидеть в полюбившемся кресле в его комнате. Вряд ли это нормально и, вероятно, рано или поздно это могло перерасти во что-то большее, но Стайлз всегда знал, что этого не будет. Он воплощал в себе всё то, что оборотень в людях не любил: импульсивность, говорливость, язвительность, редко оспоримую логику и упрямство. Всё это было для Хейла опасным коктейлем, от которого он старался держаться подальше. У них ничего не могло получиться даже на уровне банального секса: Дерек всегда и во всём себя сдерживал, а Стилински этого не любил. Их даже с натяжкой нельзя было назвать друзьями и всё, что на самом деле их объединяло, — общие интересы по защите стаи и всего города и, возможно, некая симпатия на уровне сексуального желания. Больше ничего, и они оба сумели с этим совладать и не натворить ошибок, хотя не сказать, чтобы оба же об этом не пожалели.
Тео недовольно повёл ушами и оскалился, сожалея, что не может прямо сейчас ответить Стайлзу, поцеловать его, прижать к себе и посильнее, чтобы все мысли о Дереке, без сомнения, Хейле покинули его голову и больше не возвращались. Вот только волчья форма лишала его всех этих возможностей, зато обостряла обоняние, которое не только подсказывало, куда идти, но и помогало разобраться в том, что чувствует сейчас его спутник: волнение, нетерпение, лёгкая грусть напополам с тоской. Он явно не стремится к оборотню и не вздыхает по нему, но скучает. По нему, по тому, что между ними было, и, возможно, сожалеет о том, чего не было. Это чертовски злило. Разумеется, Стилински не был первой его влюблённостью (давайте уж называть вещи своими именами), но с этим парнем было практически помешательство. Взаимное, как он полагал.
— Там? — тихо спросил Стайлз, когда волк замер и указал головой на поворот, возле которого они стояли.
Химера кивнул и Стилински очень недобро усмехнулся, сощурив глаза и оскалившись, будто очень опасный дикий зверь. Кивнув Рэйкену, он быстро зашёл за поворот — и глазам его предстала не самая приятная картина: в углу небольшого тупика, обняв колени руками и тихо всхлипывая от рыданий, сидел высокий, но тщедушный подросток. Он был напуган, замёрз и, судя по каплям ртути на полу, медленно умирал. Возможно, будь юноша в другом расположении духа, он бы посочувствовал сверстнику, попытался бы помочь, но ему было наплевать на его судьбу, жизнь и психологическое состояние. Всё, что волновало Стайлза, — отец, и этому парню очень не повезло связаться с его семьёй.
— Н-н-не убивай меня, — заикаясь, попросил несчастный подросток.
— Мне нет смысла тебя убивать, с этим и без меня отлично справятся. Я хочу знать, что ты сделал с моим отцом? — спросил Стилински, глядя на Ноа сверху вниз.
— Я не помню. Я потерял контроль и не помню, — ответил Патрик, поднимаясь на ноги и прислушиваясь. — Нужно уходить отсюда... Они уже близко! — воскликнул химера и попытался обойти человека, но нет.
Стайлз был зол сейчас ровно настолько, чтобы забыть о том, что перед ним — сверхъестественное существо, достаточно сильное, чтобы нанести серьёзный урон здоровью взрослого, вооружённого, опытного копа. Сейчас для него это не важно, потому что за жизнь отца он готов без клыков и когтей оторвать этому уже не совсем человеку голову, так что он легко перехватил стремящегося к выходу Ноа, оттолкнул обратно к стене и пережал шею локтем, глядя прямо в испуганные, блёклые карие глаза. Определённо, этому существу недолго оставалось жить, но Стилински узнает то, что ему нужно, несмотря ни на что.
— Ты выпотрошил его и бросил умирать! Я хочу знать, чем ты отравил моего отца, — натурально зарычал Стайлз.
— Я-я-я не понимаю, о чём ты. У меня нет яда. Я могу показать, — запричитал Патрик, на что Стилински кивнул и отпустил его, отступая назад. — Видишь, я не ядовитый, — сказал химера, указывая на острые костяные отростки, чем-то похожие на когти Росомахи, на руках.
Стайлз задумчиво осмотрел не то вампира, не то ещё какую выхухоль, вообще-то, ему было наплевать. Куда больше его интересовали когти химеры. Вернее, только один коготь на правой руке, который был сломан. На нём не хватало небольшого кусочка — самого кончика. Если его знания по анатомии верны, то это вполне мог быть ответ на все вопросы: дело не в том, что его отца ранил химера, а в том, что у этой химеры сломалась кость и фрагменты костного мозга попали в кровь, медленно отравляя организм и заставляя органы отказывать один за другим. Всё это имело смысл, если только он прав. Обращаться к Мелисе за консультацией не было времени, но он знал того, кто может дать ему необходимое подтверждение.
— Ты сломал его во время нападения на моего отца? — спросил Стилински и Ноа неуверенно кивнул. — Тео! Хей, волчара, иди сюда! — позвал он химеру, который оставался за поворотом, охраняя проход.
Тео, до этого внимательно прислушивающийся к разговору и звукам вокруг, обернулся на окрик и, ещё раз обведя взглядом пустой коридор, отправился к Стайлзу. По пути он постепенно менялся обратно в человека. Рэйкен, конечно, любил свою волчью форму, но конкретно сейчас ему очень нужна способность говорить, да и горящий взгляд сына шерифа, который с восхищением на него смотрел, был ему очень по душе. У химеры накопилось много вопросов к человеку, которые он намеревался задать. Чуть позже.
— Он сломал его во время нападения. Как думаешь, это может быть костный мозг в крови? Твои знания анатомии лучше моих, а звонить Мелисе нет времени. Лучше будет просто послать ей смс с результатами, — скороговоркой выдал Стилински и стремительно отвёл взгляд от Тео, который был... блять, он просто хорош, окей? Особенно, если вспомнить, что ещё долбанную минуту назад он был чёртовым волком.
— Ты признал, что я в чём-то лучше тебя? Я отмечу этот день красным в календаре и буду праздновать каждый год, — усмехнулся Рэйкен, а после перевёл взгляд на Ноа и почти сразу кивнул. — Твои знания тебя не подводят, не прибедняйся. Пиши смс, это точно костный мозг, — серьёзно сказал химера, внимательно осмотрев повреждённый коготь.
Стайлз кивнул и действительно принялся строчить смс Мелисе. Времени было не так много, но теперь они знают, что искать и лечить. На восстановление, конечно, понадобится время, но с этим они справятся. Раны были не такими уж и серьёзными, а с костным мозгом всё проще: извлекут осколок, очистят кровь — и отец пойдёт на поправку. Вздохнув и немного расслабившись от ответного сообщения, он вернул взгляд к Рэйкену, почти мгновенно пожалев об этом. Чёртов сукин сын усмехался до того сексуально, что хотелось выкинуть его из окна или не отпускать никогда. Стилински пока не решил, что ему больше нравится.
— Дело сделано. Можно отчаливать, — сказал Стайлз и направился к выходу.
— А с ним что? — спросил Тео, кивнув на замершего Ноа.
— Пофиг, — не оборачиваясь, фыркнул Стилински.
Рэйкен только плечами пожал и направился следом за человеком. Если парню плевать на этого химеру, то ему тоже. Куда больше его интересовал сам Стайлз, от которого так приятно пахло желанием и неуверенностью. У них наверняка есть ещё время до того, как шериф очнётся и придёт в себя. И это время они могут потратить с пользой. Усмехнувшись своим мыслям, он быстро догнал парня и, ухватив за руку, увлёк в небольшой тупик, которых тут хватало с головой. Там он прижал его к стене и провёл носом по шее, вдыхая сладкий запах.
— Что ты творишь? — выдохнул Стилински, чувствуя, как внутри всё скручивается от возбуждения и желания, которые вырвались наружу, как только волнение за отца отпустило.
— Расскажешь, почему поругался со Скоттом, или мне угадать? — спросил Тео вместо ответа и заглянул в карамельные глаза.
— Как ты..?
— Узнал? — усмехнулся химера на хмурость Стайлза. — Когда я пришёл, от тебя пахло МакКоллом и вашим общим раздражением. Не трудно понять, что вы снова повздорили после его чудесного спасения от моих когтей, а солгал ты потому, что не хочешь или боишься, чтобы я пошёл его добивать. Мне продолжить угадывать или ты мне сам расскажешь? — он провёл пальцами по скулам парня и спустился на шею, оставляя тяжёлую ладонь на быстро бьющейся жилке.
— А ты бы пошёл? — хрипло спросил Стилински, тяжело дыша и не имея возможности отвести взгляд от туманной зелени чужих глаз.
— Я же здесь. По-моему, лучше ответа и не найдёшь, — Рэйкен мягко улыбнулся и погладил шею парня.
Стайлз выдохнул и прикрыл глаза, расслабляясь. Чёртов сукин сын прав: то, что он здесь, — лучше любых слов и обещаний. И это возбуждало даже больше, чем жар, исходящий от обнажённого, желанного тела, которое было так близко. Протяни руку — и можно коснуться, обжечь ладони об эту силу, мощь, надёжность, а самое главное: тебе это позволят. Не оттолкнут, не оскалятся, угрожая разорвать глотку, а позволят коснуться и поцелуют в ответ. Тео рядом, действительно, по-настоящему рядом с ним, как никто и никогда до него. Для Стилински это значило очень много. Это значило всё.
— Он не хотел, чтобы я шёл к тебе. Считает, что я влюбился и это мешает мне здраво мыслить, — прикрыв глаза, рассказал Стайлз, отвечая на вопрос Рэйкена.
— А ты нет? — усмехнулся Тео и склонился ближе: — Потому что я чертовски сильно да, Стайлз, — шепнул химера в чужие губы и поцеловал так, как давно хотел: жёстко, собственнически, заявляя права.
Стайлз обхватил его руками за шею, отвечая на поцелуй, скользя пальцами по сильным плечам, чуть царапая светлую кожу короткими ногтями, иногда дёргая за волосы и прогибаясь под напором широких ладоней на пояснице. Рэйкен буквально дурел от этого поцелуя, от тихого стона в губы, от ловкого языка, сплетающегося с его собственным, и от длинных пальцев, скользящих по его коже. Стилински его, весь его, прогибается в руках, жмётся теснее, немного кусается (характер показывает) и просто офигительно пахнет возбуждением, желанием и им самим. Этот запах подстёгивал его целовать сильнее, ещё теснее прижимая к себе идеально подходящего ему человека.
— Стой-стой, Господи, Тео, остановись, — тяжело дыша и едва ворочая языком, попросил Стайлз, отстраняясь. — Ну что ты творишь? Мне надо к отцу, Рэйкен, — сказал он, пытаясь отодвинуться, но химера не позволил.
— Он на операции, верно? — уточнил Тео и получил уверенный кивок. — В таком случае, у нас есть около двух часов, чтобы я доставил тебя к отцу к моменту, как он отойдёт от наркоза, — он улыбнулся и провёл руками по лицу парня. — Я соскучился, Стайлз. Чертовски сильно соскучился, но, может, ты скучаешь по кому-то другому? — спросил химера, хмурясь и чуть отодвигаясь: достаточно, чтобы удобно было смотреть прямо в глаза, но не позволяя улизнуть.
— Может, и скучаю, но не тогда, когда ты рядом. Ты нужен мне больше, чем я думал. Знаешь, ты ведь чертовски сексуальный, вообще-то, и эти твои улыбочки... ахтунг, чувак. Но самое важное, Скотти впервые оказался невъебенно прав, — Стилински немного смущённо улыбнулся и хотел отвернуться, но его не пустили.
— Никому тебя не отдам. Никогда, — серьёзно произнёс Рэйкен, глядя глаза в глаза. — Послушай, я никогда не оставлю тебя по своему желанию. Вернусь к тебе из любой жопы мира, из Ада выберусь и любому глотку разорву, если хоть пальцем тебя тронет. Ты только верь мне — и я не предам тебя, — Тео впервые на памяти Стилински частил и говорил на одном дыхании, но это производило сильное впечатление, поэтому юноша смотрел на химеру широко открытыми, блестящими глазами.
— Я верю, иначе тебя бы здесь не было. Теперь не подведи меня, — ответил Стайлз и поцеловал в этот раз сам.
Рэйкен улыбнулся в поцелуй и ответил, прижимая к себе, забираясь руками под футболку, а после отбрасывая её к чертям, чтобы не мешала целовать молочную кожу, обводить языком родинки и оставлять красноречивые засосы на шее и груди, вслушиваясь в тяжёлое дыхание и тихое постанывание. Химера вылизывал своего парня, наслаждаясь тем, как он сжимает пальцами его плечи и дёргает волосы, заставляя отвлекаться на глубокие, страстные поцелуи, от которых башню рвёт и хочется больше. Больше поцелуев, прикосновений и кожи под пальцами.
— Блять, Тео, не мог до машины дойти или до дома доехать? — постанывая, спросил Стилински, пока химера расстёгивал его джинсы.
— Я же сказал, что чертовски по тебе соскучился. Повернись, тебя надо растянуть, — велел Рэйкен, прикусив мочку его уха.
Стайлз послушно выполнил приказ. Повернувшись спиной к оборотню, он опёрся руками на стену и развёл ноги, прогибаясь и выставляя задницу. Тео облизнул пальцы и стал растягивать его, всячески сдерживая порыв просто взять своего парня. Войти в этого сладкого, желанного, любимого и самого нужного человека. Жаль, сейчас не то время и не то место, чтобы долго и нежно сводить Стилински с ума, доводя его до грани и удерживая на ней. Жаль, нельзя вылизать каждую родинку на его теле, чтобы на языке остался приятный, бархатный привкус мускуса и корицы. Ничего, как только они доберутся до кровати, всё будет: и поцелуи, и вдумчивость, и нежность, и удушающая жара вокруг, лишающая здравого смысла... У них всё будет, и никакой апокалипсис у них этого не отнимет.
Стайлз кусал кулак, выгибаясь и насаживаясь на растягивающие его пальцы. Чёрт возьми, он тоже невозможно соскучился по Рэйкену. По его губам, рукам, шёпоту в ухо и члену в заднице. Тело помнило, как с ним хорошо, как сам он хорош и настойчив. Пальцев было мало. Хотелось больше, теснее, глубже, чтобы чувствовать его в себе, двигаться вместе, быть вместе. Мыслей в голове не было ни одной, только: хочу-хочу-хочу. Сердце набатом по ушам, возбуждение скручивает нервы и, кажется, он может кончить от одних только пальцев в своей заднице и понимания, кто всё это с ним делает.
— Тео, чёрт тебя дери, трахни меня, наконец!.. — велел Стилински, выгибаясь сильнее.
— Когда ты так просишь, я не могу отказать, — пророкотал Рэйкен и, вытащив пальцы, вошёл в парня одним сильным движением так, что яйца ударили о задницу. — Как же ты хорош, Стайлз, чертовски хорош. Как только появится возможность, я возьму тебя в машине или в кровати, как захочешь. Возьму долго и с оттяжкой, потому что ты только мой. Мой! — задыхаясь и срываясь на рык, сказал Тео, вколачиваясь в податливое, желанное тело.
— Только не останавливайся... — простонал Стилински, подмахивая движениям оборотня.
Воздух вокруг едва ли не закипал от жара и трения тел. Рэйкен с наслаждением покусывал загривок парня, резко и сильно двигаясь в узком горячем отверстии, которое сжимало его член невыносимо сильно, заставляя то наращивать темп, то сбавлять его, двигаясь медленнее, выходя почти полностью и наблюдая, как покрасневшее, влажное и жадно пульсирующее отверстие растягивается вокруг его головки. Он слизывал испарину с тонкой спины и сильнее сжимал пальцами узкие бёдра, едва удерживаясь от того, чтобы выпустить когти и пропороть нежную кожу, чтобы потом слизывать рубиновые капли и целовать Стайлза, делясь с ним потрясающим металлическим вкусом крови. Очевидно, он совершенно помешался на этом парне.
Стилински вцепился зубами в собственную ладонь, чтобы не орать от удовольствия, потому что изнутри его распирал толстый, длинный член, растягивающий, растрахивающий его задницу, постоянно задевающий простату и входящий так глубоко, что, кажется, доставал до глотки. Ноги дрожали от напряжения, как и всё тело, член болел от того, как сильно хотелось кончить, а губы саднило от желания целоваться. С трудом разжав зубы, он опустил руку на истекающий смазкой член, чувствуя, что ритм химеры стал более рваным и несдержанным, а хватка на бёдрах усилилась. Всё это указывало на то, что Тео тоже на пределе. Стайлз теперь стонал в голос, подаваясь бёдрами назад и заставляя оборотня двигаться быстрее и жёстче. Сердце стучало в горле, в ушах шумело, а всё тело казалось напряжённым, как струна, готовая вот-вот лопнуть к чёртовой матери, возбуждение всё туже скручивалось в тугой узел внизу живота. Оргазм накрыл юношу волной, и он кончил, громко вскрикнув и выгнувшись, запрокидывая голову назад.
Рэйкен громко зарычал, чувствуя, как судорожно сокращающиеся мышцы сжимают его член почти до боли. Стилински в его руках был податливым, как никогда, всё ещё не отошедший от своего оргазма и едва держащийся на ногах. Химера сильнее сжал его бёдра, входя максимально глубоко, и кончил, вцепившись клыками в нежное местечко, где шея переходит в плечо. Едва заставив себя двигаться, он сел на футболку Стайлза, потому что ноги не держали, и усадил юношу себе на колени, крепко прижимая к себе и дыша их общим запахом, который успокаивал и умиротворял в одно мгновение.
— И почему после каждого секса с тобой у меня прокушена шея, течёт из задницы и атомный взрыв в голове? — хрипя и всё ещё тяжело дыша, спросил Стилински, ведя носом по сильной шее своего волка.
— Потому что тебе это нравится, — пожал плечами Тео, вылизывая место укуса.
— Дааа... — протянул юноша и улыбнулся. — Мне нравится. Ты чёртов сукин сын, и я не представляю, какой будет моя жизнь без тебя, — он вздохнул и чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза химеры.
— Её не будет, если сам не захочешь. Я ведь пообещал, что никуда не денусь, — нахмурился Рэйкен, бегая взглядом по любимому лицу, стремясь запомнить каждую его чёрточку, каждую линию, каждую родинку.
— Ну, откуда ты знаешь? — покачал головой Стайлз, глядя на своего парня и гладя его по щекам.
— Я знаю, — уверенно заявил оборотень. — Только верь мне, — попросил он, сжимая в своих руках чужие ладони.
— Я верю , — улыбнулся Стилински и поцеловал его.
Но они не знали. Не знали, что их идиллии недолго продолжаться, что очень скоро Рэйкен действительно отправится в Ад, а Стайлзу придётся жить с мыслью, что его некогда лучший друг стоял и смотрел, как умирает тот, кого он любит. Сын шерифа будет часами просиживать у Неметона и курить одну сигарету за другой, неумолимо веря в то, что его волк выполнит своё обещание и вернётся. Вернётся к нему, несмотря ни на что. Внутри него будет распространяться пустота, какой никогда ещё не было, потому что она будет идти прямо из сердца. Из желания отомстить тем, кто отобрал у него любимого человека, из желания вернуть своего волка, спасти его, из веры в их чувства. Всё это будет давать Тео силы бороться и искать выход. Выход к своему человеку, который ждёт его и верит в него, даже если он уже не совсем человек. Он выберется и будет с ним, как и обещал. Со своим не совсем человеком, который пойдёт на всё, чтобы вернуть их мир на место. На всё.
