Небо Орд-Мантелла

- Куда ты там меня собрался отпускать? - зевая, поинтересовался разведчик, который только что вернулся с короткой прогулки по окрестностям домика. - И что за спешка? - Ночью твой шеф на связь вышел, - ответил абориген. - Получил я от него рекомендаций по самое "не балуй". Только похоже, что он сам не понимает, куда хочет нас отправить. Представляешь, выходишь ты из прыжка в виду имперских патрулей. Сканируют они тебя и видят - это. Харсанг обвел рукой трюм. - Попробуй объяснить, кого и где ты ограбил? Уэд почесал в затылке. - Нууу... Лечу это я, смотрю - контейнеры бултыхаются... Да, привет, Сван. Нет, знаешь - не хочу я с патрулями объясняться. Не та компания, которая меня привлекает. А твоего гостя, похоже, привлекает ещё меньше, чем меня. Особенно после того, как он канонерку раздолбал. Что предлагаешь? - Потому и предлагаю - залететь к твоему шефу в гости, купить ещё один корабль для общины, и на нём - туда. Гостя - в клинику, пока не проснулся. Что может быть лучше проверки, пока ты спишь и ничего не знаешь? Особенно если у тебя сотрясение и тебе снятся такие сказки, что все особисты обзавидуются. - Главное, чтобы не снился Палпатин в балетной пачке, - буркнул Уэд. - Вообще-то "Фею" ни один патруль не засечет. Но вот объяснять потом, откуда взялся пациент в клинике - задолбаются, тут ты прав... Да и вам свой корабль давно нужен. Все по краю ходим, не дело, когда только одна ниточка связывает с внешним миром. - Для таких снов нужно что-то на редкость убойное, типа местных грибов, - фыркнул абориген. - Сван, так ты не ответил - ты с нами, или тут месяца два поживешь? Правда, тут занятий... Охота, рыбалка, да археологические изыскания. Сван не то, чтобы потерял дар речи, но несколько помрачнел, и молча слушал новости. Утро добрым всё же... не бывает. Он дождался, пока будет в состоянии сказать что-то кроме околоцензурного "вы что, издеваетесь?!" и ответил: - Что я тут забыл вообще? Конечно, с вами лечу, - сейчас, позволит он им взять и куда-то увезти в какие-то неведомые дали Престера, перед которым парень чувствовал какой-то долг. Как минимум, пока тот был без сознания. - Эй, - Уэд особо довольным тоже не выглядел. - Ничего, что я ещё не оклемался от последнего перелета, и запросто могу привезти вас в какую-нибудь хаттову звезду? - Так я тебя и пустил в кокпит, - улыбнулся Харсанг. - Будешь отдыхать со Сваном в кают-компании. Корабль поведу я. Да у меня это и быстрее получится. - Я так подозреваю, что кто такой этот шеф, и почему Престера именно в ту клинику вы собрались везти, мне никто не скажет? - поинтересовался Сван почти миролюбиво. - Сам бы хотел знать, зачем шефу загонять его к забраку на рога, когда у него своя клиника - обзавидуешься, - проворчал Уэд. Похоже, перспектива пустить другого пилота в кокпит "Феи" его не радовала. - Не скажу, уж извиняй. Захочет - он сам тебе представится. - Не бурчи, я ж не навечно в кокпит залезаю, - примирительно улыбнулся абориген. - Три дня максимум. Лучше посоветуй, какой кораблик взять, чтобы и вместительный, и недорогой. И - пообедаем, да полетели. - Отлично, - прокомментировал Сван со вздохом. Что именно было в этой ситуации "отлично", он не пояснил. - Ну что ж, познакомлюсь, если будет время. - Тогда пошли обедать, - Уэд смирился с неизбежным. - Хотя... мы вроде ещё не завтракали? А насчёт корабля - ИТ-серия оптимально будет. Но это на месте надо смотреть, всякое может подвернуться. Я вон слышал - на Нар-Шаддаа пригоняли под заказ Эль-четырехтысячный, чистенький, как промытое стеклышко. Не самая распространённая модель. - Мало кому нравится эта коробчонка, - отозвался Харсанг. - Корабль должен быть не только утилитарен, но и красив. Потому и не самая распостраненная модель - кому понравится летать на кирпиче, с соответствующей аэродинамикой? Ладно, там автоповар со стола спрыгивает - вроде готово уже всё. "Там", то есть на кухне, всё действительно было готово. Суп из какой-то местной рыбы дополняло уже знакомое по вчерашнему дню деликатесное блюдо. После завтрака Харсанг вышел в свою комнату и вернулся спустя полчаса переодеваний. Куда делась его неизменная повязка со лба? Куда делась такая же неизменная чёрная полурасстегнутая рубашка с подвёрнутыми до локтей рукавами? Неизменным остался только чёрный цвет штанов из плотной ткани и полувоенного кроя куртки с закатанными и подстёгнутыми на уровне локтей рукавами, чтобы не сползали. Намётанный глаз мог выцепить ещё неизменные полукруглые чехлы и лёгкий спортивный бластер. Он посмотрел на себя в зеркало, подхватил сумку и подмигнул Уэду: - Готов? Свану особо собираться было не нужно. Всё, что было при нём, и представляло его вещи. Он был не в восторге от перспективы снова быть запертым в замкнутом пространстве энное количество недель, но так получалось, что выбора у него особого не было. Верней, он был, но варианты застрять на планете до старости его устраивали ещё меньше. Он молча стоял и дожидался команды отправляться на борт с какой-то обреченностью. Но... с другой стороны, кто вчера мечтал как можно скорее выбраться из этой дыры? Мысли материализуются, оказывается... - Да готовы, - отозвался Уэд. - Пошли, что ли? - Ну, если никто ничего не забыл... - они вышли из домика, абориген прикрыл дверь, а отойдя от неё метров на пять, достал из сапога нож и с силой метнул его в косяк. Дальнейший путь с точностью повторял недавний - только в обратную сторону. Первым войдя на корабль, Харсанг прошел в медотсек, проверил бакта-камеру, и повернулся к Уэду: - Куда тут можно пристроить сумку, ну и... Посматривай на Престера - вряд ли у меня будет время оторваться от управления. - В любую из кают, - отозвался разведчик. - А что это ты такое сделал, уходя? Ни разу не видел за тобой такого. - Так я при тебе и не уходил ни разу из дома, - улыбнулся абориген. - Объяснил я так, что из дома ушел, но вернусь. Смысла нет запирать дом - вдруг кому чего потребуется. Тот же 2-1Б. А нож в косяке - я ушел надолго, но вернусь. - Я тоже присмотрю. Мне не привыкать, - сказал Сван спокойно. Надо же хоть чем-то себя занять в полёте. Дорога обещала быть...очень увлекательной. - Сколько нам лететь? - Раза в два меньше, - улыбнулся Харсанг. - Во-первых, чуть ближе, во-вторых, я пойду своими тропами. - Хоть одна хорошая новость, - хмыкнул парень в ответ. - На этот раз я хоть тебя подменять смогу, - отозвался Уэд. - Да и поводов для беспокойства теперь меньше. Кого до Харсанга довозили живыми - те всегда поднимались. Ну, я на вахту. А ты пока обживай свою каюту. Потом он покосился на Харсанга. - Поделился бы, что ли, этими своими тропами? Раз они так сильно сокращают путь. - Ты и так моими тропами летаешь, ну, теми, что можешь, - улыбнулся Харсанг, закинул сумку на верхнюю койку, рассудив, что вряд ли там кто будет спать, и прошёл в кокпит. Спорить Сван не стал, так как было бесполезно. Где что на этом корабле, он уже умудрился выучить, и возможно, даже в полной темноте смог бы ориентироваться, или с закрытыми глазами. Поэтому прямой наводкой отправился в сторону одной из кают. Что в его случае входило в понятие "обживай", он так и не понял. Но - для разнообразия скинул куртку на кровать. Обжил. Главным отличием старта отсюда было полное отсутствие диспетчеров и взлётных векторов, поэтому, долго не рассуждая, Харсанг поднял аппарель, проверил герметизацию, дал полную компенсацию на салон и поставил на прогрев маршевые движки, аккуратно отрабатывая репульсорами - поднимая "Спираль" с пермакрита перед домиком. Опустил плоскости крыльев, перевёл курьер в горизонтальный полёт и, отпуская мощность двигателей на волю и всё больше задирая нос вверх, вывел корабль в космос. Расчетный путь по навигационному компу, ему, как всегда, не понравился. В этом и состояло основное отличие Харсанга от Уэда. У разведчика не было доступа к Силе, который был у аборигена. А вид его лица сейчас испугал бы обоих пасажиров - хорошо, что когда кресло в кокпите, за спиной опускается экран для навигатора. Не дожидаясь расчетов от навикомпа, Харсанг погрузился в Силу и перевёл корабль в гиперпространство, ориентируясь только на собственные ощущения. День на борту прошел без особых событий. Харсанг вёл "Фею", Уэд ворчал и бурчал, поглядывая в сторону кокпита, но лезть туда не стал, отсидел своё возле бакта-бака с неподвижным Престером, сдал дежурство Свану и ушёл готовить - на всякий случай на троих. Но форс-пилот к ужину не вышел, пришлось есть вдвоём. Разговор не клеился, Уэд сказал, что будет ночевать в медблоке, и убрёл туда, прихватив с собой термос с кафом. Свану оставалось только заняться самим собой. Разговаривать с Престером было бесполезно - тот был не слишком расположен к беседе, так что Сван занимался чем придётся и с трудом дожил до ужина. А ведь им ещё предстояло лететь и лететь. И хорошо, если действительно только три дня – если полёт продлится больше, он точно возьмётся за нож. За ужином разговаривать им особо было нечем, поэтому Сван решил последовать давней мудрости: "в любой непонятной ситуации ложись спать". Так он и сделал, отрубившись через некоторое время. Минус один день. ...ему снилась ночь. Он бежал тёмными коридорами, луч фонаря выхватывал из мрака неровные каменные стены со следами обработки, но каким-то образом ему было видно всё и без света. Он видел следы жестокого боя, безжизненные тела, обвалы, оставленные взрывами, и не находил ни единого проблеска живого тепла в этой мёртвой ночи. Внутри с каждым новым коридором всё сильнее разрасталось отчаяние, он не хотел, не мог верить в то, что опоздал, безнадежно опоздал, что его напарника больше нет, что он погиб - из-за этих вот, убитых кем-то другим, но не им. Не им... Если бы он мог - он заставил бы их ожить и убил бы снова. И снова. И так до тех пор, пока собственное сердце не остановится - или стена между жизнью и смертью не рухнет, отдав ему свою добычу... Настолько реально удушающего отчаяния Сван не испытывал... никогда. Чувство вины сжирало его изнутри, рвало на части и выворачивало наизнанку, а к горлу подкатывала ярость, тёмная, слепая и всепоглощающая, она перемешивалась с отчаянием и душила Свана изнутри настолько, что он почти физически начинал задыхаться. И хотел убивать. Снова. Всех, даже тех, кто уже лежал холодными трупами. Он принюхивался, но ощущал вокруг только смерть, и был единственным живым пятном на этом празнике смерти, что прошёл без него. Сван почти что рычал от досады и сжимал кулаки так, что белели костяшки пальцев. Стук сердца в ушах, ритмичный, как барабаны каких-то древних племён с далёких планет, был единственным звуком, нарушающим гнетущую густую пустоту... Он искал выход, искал способ вырваться из этого места. Сван не собирался верить, отказывался. Он докажет, они пожалеют... Сердце билось всё быстрее, казалось, что оно могло пробить грудную клетку и вырваться наружу. И Сван бы позволил этому произойти, если бы это помогло. Он не кричал и не шумел. В этом месте ему казалось, что крики будут проглочены Смертью. Ночь не отпускала, не сдавалась, а Сван ощущал, что ещё немного - и он утонет в этой ночи и полностью растворится, не оставив и следа. В миг, когда казалось - он захлебнется отчаянием, всё исчезло. Он был в рубке корабля, который уходил от большого астероида. Там осталась база тех, кто называл себя повстанцами, кого он выследил, но не успел... Чувство вины и отчаяния сменилось лютой, не знающей пощады и прощения ненавистью. Такое он испытывал только раз в жизни. Когда узнал, что учитель предал его. Предал Империю. Предал всё... Астероид исчез, гиперкоридор раскрылся, впуская корабль в мир, где не нужны были карты и рассчеты - он жил в нём, ощущая всей сутью течения в пространстве, потаённые опасности и безопасные пути... Он не утонул, но вместо волны отчаяния его захлестнул огонь ненависти, в которой можно сгореть. Предатель. Повстанцы. Смерть, от которой будто бы в грудь забили ледяной штырь и прокрутили. Почти физически больно. И - пусто. Непривычная пустота, которая заполнялась жидкой лавой... Но лава сменилась чарующей пустотой и великолепной темнотой вокруг, тишиной, которая была старше, чем сама вечность, и таила в себе гораздо большую опасность, чем тихий спящий вулкан. Пространство вокруг поражало своей полнотой и бесконечной пустотой, успокаивало, и открывало свои тайны, нехотя раскрывая, в какой именно точке бесконечного нигде совсем не стоит появляться, или же наоборот. Тем большей неожиданностью стала новая смена. Ему словно разом отказали все органы чувств - он оглох, ослеп, перестал осязать. Из всего, что ему осталось, теперь было доступно лишь одно - полная опустошённость. Его мир рухнул, не осталось даже осколков, из которых можно было бы собрать хоть какое-то подобие жизни. Потому что ему не оставили ни единого шанса, ни одной возможности доказать собственную невиновность. Он не предавал. Но это имело значение только для него одного - и потому не имело значения уже ни для кого. Он не мог выжить в этой пустоте... Стоило только расслабиться и начать исследовать всё, что было вокруг, вбирая в себя незнакомые ощущения, как вдруг натянутая струна, которую он до этого не ощущал, внутри него разорвалась... И вдребезги разбилось то, что он называл собой. Осколки разлетелись по пространству и утонули в пустоте, что стала неожиданно вязкой, словно тёмное болото. Оно не позволяло забрать, поймать, оставить себе хоть малую часть. Темнота заполняла, грозясь поглотить, а он резко разучился плавать. И не хотел плавать, сражаться или пытаться вырваться. Трепыхнувшись было, он начал погружаться с головой в эту пустоту. Ничего не желая, он опускался всё глубже и глубже, становясь частью этой пустоты, растворяясь и теряя ту границу, где заканчивался он сам и начиналось глубокое и бесконечное ничто. Харсанг уже давно ощущал нечто неладное в виде чьего-то присутствия в собственном трансе. Ощкщение было не из приятных - как будто кто-то смотрит через плечо. И в то же самое время не смотрит. Не наблюдает за пролётом сквозь гипертоннель. Не наблюдает за его действиями. Делает что-то ещё. Тёмное. Опасное. Отвлекаться было нельзя - Харсанг и не отвлекался, основной частью сознания контролируя полёт и управляя кораблем. Но разобраться в том, что именно происходит, он тоже был обязан. Не сразу пришло понимание происходящего. А когда пришло, захотелось, как минимум хлопнуть себя ладонью по лбу. Это был сон. Сон того человека, который сейчас находился в бакта-камере. И всё бы ничего, но этот человек отреагировал на какую-то из его собственных техник, а возможно - и на все. Как минимум это означало, что не такой уж он и недоучка. Как максимум... В максимум верить не хотелось. Вряд ли кто будет настолько искажать обучение своего ученика, давая ему только две-три техники. Вслед за осознанием пришло ещё понимание. Понимание того, что сон этот транслируется на весь корабль. И если Уэд не был Одарённым, и ему это вряд ли могло повредить, то Сван находился в куда большей опасности. В этот момент в кокпит ввалился Уэд. Рухнул в кресло штурмана, почти с ненавистью уставился на экран, отгораживающий его от пилота. - Харсанг, я знаю, что тебя нельзя отвлекать, но на борту происходит какая-то хрень. Я сейчас поймал себя на том, что готов глотки зубами рвать... своим собратьям. Это ты, или что-то с твоих троп, по которым я ходить не могу?