Мой черный кот, или не верьте третьесортным колдуньям.

      Как и ожидалось в главном корпусе Интернациональной Академии Моды было полно народа. Первый день выпускной выставки притягивал всех студентов и преподавателей, которые с нетерпением ждали начала. Словно в музее за стеклами витрин стояли их с подругами работы, а также работы параллельных курсов. Каждому наряду был присвоен свой номер, чтобы зрители могли без каких–либо предрассудков по отношению к авторам проголосовать за понравившуюся работу.       – Я так волнуюсь, – крепко сжимая в руке бумажный стаканчик с утренним кофе, пробормотала Маринетт, – что, если все будет очень плохо?       – Мари, тебя не учили, что мысли материальны? – недовольно фыркнула Алья, подталкивая свою подругу вглубь зала, – пошли, мы тоже должны проголосовать за наших девочек!       – Да, ты права, – согласилась брюнетка, стараясь протиснуться сквозь толпу зевак, что собралась смотреть на их работы.       Сегодня дочь семьи пекарей была одета в черные легинсы, подчеркивающие стройные ноги студентки, белоснежную тунику, что свободным покроем струилась по телу и исчезала в черном классическом пиджаке из-под которого выглядывала простая накидка цвета хаки. Образ дополняли шляпа дерби цвета вороного крыла и высокие ботильоны на тонкой шпильке.       – Так много людей!       – Конечно, ведь наша академия считается лучшей в стране, – пожала плечами Маринетт, стараясь отвлечься от дурных мыслей, – не удивлюсь, если многие из работ купят прямо с витрины.       Всего на выставке будет представлено двадцать четыре работы. От каждого курса по шесть работ. Помимо самого наряда студенты должны также представить несколько аксессуаров и обувь в комплекте. Если одного из вышеперечисленных предметов не будет хватать, то работа автоматически дисквалифицируется.       Прошедшие этот строгий отбор наряды не только выставляются на всеобщее обозрение, но еще и загружаются на официальный сайт академии, где у любого пользователя есть возможность приобрести дизайнерский наряд.       – Да начнется давка, – пробормотала себе под нос лучшая подруга Мари, заметив на другом конце выставочного зала жюри.       Три представителя модной аристократии были не только прирожденными дизайнерами с мировыми именами, но еще и являлись потомками отцов основателей академии. Они медленно переходили от одной работы к другой, записывали что-то у себя в блокнотах и тихо переговаривались между собой изредка указывая на наряд.       Наступила очередь Альи Сезер. Шатенка на ватных ногах прошла к своему платью и приготовилась к оценке жюри.       Надо сказать, сегодня все девушки выглядели официально. Даже непредсказуемая Алья выбрала сегодня классическую темную юбку до середины бедра, белую блузку с бабочкой и яркий, лимонно–желтый пиджак с черными манжетами, где в свете софитов поблескивали серебренные пуговицы.       – Так, вторая работа... И это... – медленно произнесла женщина в классическом костюме с ярким шарфом на шее, – ваша работа называется "Эльфийская принцесса". Что же, название соответствует, – поправив очки кислотно-розового цвета, хмыкнула она, – посмотрим на покрой.       Переливающаяся на свету фиалковая ткань разметалась пышным подолом, открывая вид на воздушный подъюбник, украшенный огромным количеством цветов ручной работы, которые были связаны тонкой нитью, проходящей от одного украшения к другому, создавая ни с чем не сравнимое произведение искусства. Поднимаясь выше по чересчур длинным рукавам, платье раскрывало себя подобно букету цветов, окуная зрителя в блаженное оцепенение при виде крыльев, сделанных из проволоки и воздушной ткани, натянутой между прутьев. Серебряные украшения на шее и плечах манекена в виде витиеватых узоров и цепочек лишь ярче подчеркивали идею автора о загадочном мире магии и меча.       Но жюри словно было достаточно кинуть секундный взгляд на представленный наряд, чтобы сформировать и кратко записать свое мнение о работе.       – Маринетт Дюпэн-Чэн, – ректор и по совместительству глава судейской комиссии прожгла юного дизайнера осуждающим взглядом, – почему ваша работа не предоставлена? Разве третий номер не ваша витрина?       – Моя, – побледневшая Мари сделала шаг вперед, чтобы увидеть пустующий футляр, внутри которого находился лишь голый манекен, – где моя работа? – ужас, отразившийся на лице студентки, заставил членов жюри немного смягчиться, – я не понимаю, где моя работа?       Высокая дама в очках сдержанно кашлянула, привлекая внимание брюнетки в чьих глазах стояли непролитые слезы. Понимание того, что без этого конкурса ее попросту исключат из института, отдавалось в голове Маринетт неприятной пульсацией. Что скажут ее родители?       – Так вы не знаете где ваша работа? – задала вопрос ректор.       Брюнетка попыталась взять себя в руки, но дрожащий голос выдавал ее с головой:       – Утром я самолично проверила ее, поправила пуговицы и разместила аксессуары.       – Вы уверены? – идеально очерченные брови сошлись на переносице женщины.       – Абсолютно…       Зеваки, почуяв надвигающиеся разборки во время скучной выставки, обступили студенток дизайнерского факультета по кругу и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу ожидали продолжения. Но то, что произошло в следующее мгновение, повергло всех присутствующих в шок.       Величественно вышагивая сквозь расступающуюся толпу, что молчаливо провожала высокого мужчину взглядами, шел, стуча по плитке выставочного зала своей тростью, Габриель Агрест. Статный блондин с пронзительными серыми глазами, тонкими губами и приподнятым острым подбородком остановился напротив ректора академии.       – Что происходит? – тихо спросил он, но Маринетт была готова поклясться, что этот голос был слышен даже в самом отдаленном уголке зала.       – Ничего, месье, – ответила женщина, отводя взгляд, – небольшое недоразумение со студенткой.       – Какое? – тон, не терпящий возражений.       – Отсутствие зачетной работы.       Мари потеряла дар речи. Ее наряд куда-то пропал, а судейская коллегия посчитала, что девушка просто на просто не предоставила свою работу? Так сказать, виновата сама, а ошибку выше поставленных лиц ты все равно не в силах доказать. Всю ответственность взвалили на хрупкие плечи Дюпэн-Чэн и разбираться с последствиями девушка должна будет сама. Стало нестерпимо обидно за суровый взрослый мир, но поделать Мари увы ничего не могла. Конечно, она попытается после выставки выяснить все, что произошло, только вот шансов на поблажку было мало.       – Вы про чудный мундир насыщенного кобальтового цвета и туфли с черепами на высокой шпильке? – вдруг уточнил Габриель.       – Откуда вы знаете? – глаза цвета безоблачного неба устремились в серые. Девушка тут же смущенно отвела взгляд.       – Я его купил несколько минут назад, – пожал плечами известный дизайнер, приводя в замешательство окружающих.       В разговор вклинилась ректор, боязливо мнущаяся недалеко от пустующей витрины.       – Простите?       – Да, – кивнул головой мужчина, переводя взгляд со студентки на председателя жюри, – я думал это не запрещено? – блондин склонил голову на бок, – или сумма не удовлетворила вас?       Ничего не понимающая Маринетт стояла с приоткрытым ртом не в силах поверить в происходящее. Талантливый, богатый и весьма известный дизайнер в мире высокой моды ежегодно посещал выставку выпускников Интернациональной Академии Искусств, являясь основным покровителем парижского филиала, но ни разу этот человек не приобретал ни одного представленного наряда, а тем более второкурсницы.       – Нет, – быстро помотала головой ректор, страшась последствий своего поступка, – я уверена, Маринетт рада услышать о том, что такому человеку как Вы, пришелся по вкусу ее кардиган.       – Это было платье с мундиром, – тихо поправила ее брюнетка, а потом подняла осторожный взгляд на Агреста, – сочувствую по поводу Вашего сына, но почему вы приобрели мою работу?       Вопрос, не оставляющий девушку все это время был, наконец-то, озвучен.       – Моя покойная супруга любила подобное, – на тонких губах на мгновение проскользнула печальная улыбка, – а каждая вещь, напоминающая мою единственную любовь, должна бережно храниться в надежном месте.       Почему-то сейчас Мари показалось, что за этой маской холодности и отстраненности скрывается немного одержимое, но любящее сердце. Темно-серые глаза мужчины полыхнули странным огоньком, но потом вновь застыли, пугая своей металлической бездной.       – Поставьте девушке высший балл, – скомандовал Агрест, махнув рукой в сторону блокнота с судейскими оценками, что прижимала ректор к груди подобно щиту, – а я с юной леди хочу еще немного побеседовать, – он повернулся обратно к темноволосой студентке, – Ваш скечбук еще с собой?       – Да, месье.       Габриель Агрест был в своем праве. Этот человек и правда был главным покровителем этого места, а также видной фигурой в городе. Ему ничего не стоило перевернуть эту академию с ног на голову и переворошить здешний муравейник главенствующих лиц не в их пользу.       Небольшое, но светлое помещение какого-то кабинета было обставлено со вкусом, как и все помещения в академии. Яркие цвета мебели в стиле модерн, пузатые вазы и авангардные картины гармонично сочетались на фоне идеально белых стен.       Пригласив смущенную девушку присесть в одно из кресел напротив рабочего стола, заваленного какими-то бумагами, статный блондин попросил Мари показать свой скечбук. Даже стук собственных каблуков о паркет заставлял ее невольно вздрагивать под внимательным взглядом серых глаз.       Минуты длились до неприличия долго. Изучающий наброски молодой студентки Габриель сосредоточенно перелистывал пухлый альбом, шурша исписанными листами, а сама Дюпэн-Чэн терпеливо ждала оценки своих задумок. Единственная вольная мысль, которую позволяла себе девушка, сидя напротив дизайнера, что пронзительный взгляд этого человека был ей знаком.       – Хм, – неожиданно подал голос Агрест, – симпатичный кот…       Маринетт хлопнула своими длинными ресницами пару раз, а потом сдавленно охнула и смущенно прижала ладошки к пылающим щекам. Она совершенно забыла о том, что на последних страницах ее альбома были рисунки Нуара.       Даже в ипостаси ленивого домашнего кота Адриан притягивал восхищенный взгляд своей юной хозяйки. Соблазнение было у него в крови.       Вот она и не удержалась, сделала пару фотографий своего питомца, которые вложила в страницы, а после, несколько набросков развалившегося на подоконнике хищника, который жмурился от теплых лучей утреннего солнца.       – Простите, – извинилась она, опуская взгляд, – Нуар совсем недавно стал членом нашей семьи. Но я все равно полюбила его всем сердцем.       – Не стоит извиняться, – снисходительно качнул головой мужчина, – весьма грациозное животное. Ему бы в модели.       Легкая улыбка расцветал на чуть подкрашенных губах студентки:       – Согласна.       – Я просмотрел твои наброски, – от сентиментального Агреста не осталось и следа, – ты талантлива. Даже, я бы сказал, очень талантлива.       Мари коротко кивнула:       – Спасибо.       – Но по причине того, что ты пока слишком юна и не опытна, – продолжил дизайнер, поднимаясь с насиженного места, – я рекомендовал бы тебе продолжить обучение в этой академии, если только недавний инцидент не слишком сильно оскорбил тебя.       – Нет, что Вы, – брюнетка вскочила на ноги, подаваясь вперед, – я всегда мечтала поступить сюда.       В дверь настойчиво постучали.       – Хорошо, – Габриель вернул девушке ее скетчбук и в пригласительном жесте указал на дверь, намекая на завершение их разговора, – тогда старайся как следует и через два года я заберу тебя под свое крыло.       – Спасибо, месье.       Взволнованная девушка прижала альбом к груди, на автомате, как это делала ее китаянка мать, поклонилась мужчине и выскочила в коридор, где ее тут же смерила недовольным взглядом ректор.       – По коридорам не бегать, – сурово произнесла женщина и скрылась за дверями собственного кабинета, который она учтиво предоставила им с Агрестом для состоявшегося разговора.       Чувствуя, что больше она не выдержит и секунды в этом месте, Маринетт наспех убрала альбом с наработками в сумочку и торопливо двинулась в сторону выхода с академии. Алье она расскажет потом, а сейчас ей необходимо было перевести дух в кругу любимой семьи.