Цветение вишни

Медленными и шаркающими шагами, Бэм двигался к стертому пешеходному переходу. Старый проспект, старый город, но все еще юный сломленный Бувакуль и, молодой апрель, убегающий к своему завершению. Или смерти. Голова опущена вниз, и парень видел лишь свои ноги, иногда плечом задевая прохожих. Но ему было плевать… В наушниках любимая песня, которую Югём так яро советовал ему когда-то /помнишь? / — думал он. Ветер грубо бьёт по лицу, а солнце ласкает руки — такие поцарапанные, вечно холодные, с десятками шрамов и воспоминаний. Неспеша блондин подходил к пыльной остановке, на земле оборванные и разбросанные объявления, реклама, фантики — скомканные, ненужные. «Я потерян среди этого мусора,» — Бэм посмотрел на такое же хмурое как и его мысли небо. -хотя… я и есть мусор. Прошло уже каких-то два месяца с момента их разлуки, а он все еще скучал, и до сих пор прекрасно помнил каждую родинку на его теле. В каждом проходящем мимо человеке он видел Кима, поэтому боялся поднять глаза и посмотреть вперед на пасмурное небо. Каждый день для него был таким же серым, однообразным. Он сливался с общей серой массой угрюмых прохожих, торопившихся домой, и, которых скорее всего там ждут. Он все еще помнил каждое мгновение, проведенное со старшим и видел это в ярких красках, такое прекрасное воспоминание, прямо как сказка. Югём часто навещал его в своих снах, шептал ему на ухо, что все будет хорошо и он помнит о нем, и не забудет никогда. Но он не знал о нем сейчас ничего: « Как он там? Хорошо доехал? Тепло ли одевается? Хорошо ли питается? Не грустит ли он там сейчас?» Иногда, когда его в очередной раз мучала бессонница, он подходил к раскрытому окну, садился на подоконник, и вспоминал то, как они смотрели на небо. — Хорошо, что мы живем под одним небом, — всматривался он в темную ночную бездну, — Наверное, ты тоже сейчас смотришь на небо, и думаешь обо мне. Или ты уже и не помнишь меня? Давно уж началась школа, которая убивала его время как ядерная бомба. Но даже тогда он все время думал о парне. Канпимук ступил на зебру, и не задумываясь, как робот, пошел через дорогу на красный, и ему было все равно. Мыслей не осталось совсем. В голове был только образ Югёма: Такого веселого и красивого, согревающего его душу. Машины сигналили, а фары мигали, но музыка в наушниках заглушала все эти городские звуки, и он лишь шел со спокойным лицом в своем направлении. Ему было фиолетово на последствия, ведь в душе он уже мертв, и воскресить его может лишь прикосновение к своему хёну. Бэм сильно похудел, ему не хотелось есть вообще. — Будешь ли ты меня любить, если мы встретимся наконец через много-много лет? — он плелся, еле передвигая ногами, задерживая дорожное движение. — Скажи, будешь? Не забудешь меня спустя столько лет? Или ты уже забыл? «А что, если всё это окажется сном? Что, если все наши совместные воспоминания окажутся красочным сном и когда я открою глаза, то пойму, что всех этих прикосновений и тёплых слов не было? Может, это всего лишь моя такая детская и неисполневшаяся мечта, которая исполнилась лишь во сне? Нет, однозначно, это не сон. Ведь, если бы я просто спал, то больно бы так не было бы… Возможно. В моей жизни уже не осталось места для радости и улыбки; для оптимистических мыслей и надежды на своё яркое будущее. Какое будущее без него? Без того человека, который открыл мне глаза на этот мир и научил жить по-новому. Я не хочу так больше жить, уж лучше умереть сегодня под несущейся машиной, чем медленно умирать с каждым днём от нехватки в организме такого наркотика, как Ким Югём» — всё это сейчас проносилось в голове полумёртвого Канпимук Бувакуля. Да, именно, Ким был его наркотиком. Если слишком много употреблять- умрёшь от передоза, а если наоборот — от ломки. Но первый вариант ему нравился больше. Каждый день был для него пыткой: школа, уроки, сон, школа. Разве это жизнь? В классе он ни с кем не общался, да и надо ли? Он никогда не сможет найти замену Югёму. Никогда. Бэм поднял уставший, до предела, даже немного дальше, безжизненный взгляд, а перед ним стоял Ким. черт. иронично, однако. смешно и забавно, а вот ему, почему-то, хотелось заплакать как минимум. А впрочем он часто это делал тайком, пока никто не видел. Он не любил показывать свою слабость кому-либо Югём стоял на другой стороне дороги, смотря прямо в глаза Бэм-Бэму. Он сделал пару шагов назад, ведь он не чувствовал, что имеет право стоять настолько близко. Он никогда не любила нарушать чужое пространство. и свое тоже., а Ким лишь улыбается, ладонями поправляя, опавшие на лоб локоны и смотрит на завороженного Канпимука. вот только зачем? шум машин и ветра заглушают мысли, жаль не Кимовский голос. Блондин слышал, как ты приглушенно и непринужденно он произнёс его имя, обреченно выдыхал, проклиная все в этом мире. Подойдя все-таки ближе, он убедился, что это другой парень, не имеющий ни малейшего сходства с брюнетом. А ведь это не впервые, он уже помешался. Да, каждую секунду он равнодушно смотрел на жизнь, протекающюю своим чередом, хоть ему и хотелось плакать. Он лишь до крови кусал свою нижнюю губу и делал вид, что все хорошо, все в порядке. Почему сны не могут стать реальностью? Он помнил каждый момент, проведенный со своей любовью. Почему говорят, что любовь в 16 лет это глупо, если парень так мучался? В голову иногда приходили сумасшедшие мысли, и он, миновав дорогу присел на скамейку. Снова он не мог совладать со своими мыслями, и затрясся от плача, закрывая глаза руками. — Почему ты снова перед моими глазами? — повторял он снова и снова как псих. Закрывая глаза, он видел образ Кима, и он затрясся, как в лихорадке, и, пытаясь заглушить внутреннюю боль, царапал собственную руку что было мочи. — ты был всем, чего я хотел — повторял он эти слова как молитву, чувствуя себя морально истощенным. Он нуждался в старшем, зная, что он не вернется. Он хотел вернуть все рассветы и закаты, вернуть свой первый поцелуй обратно. Но ему остается лишь существовать. Жить от того, что не можешь умереть- самое ужасное. Бувакуль знал, что не может освободиться, пока воспоминания не отпустят его. — прошу, отпусти меня