Цветение вишни

Диван был слишком маленький, но оба парня были заняты другим. Если недавно казалось, что они слишком далеко друг от друга, то сейчас такая близость пугала, и это возбуждало еще больше. Югём прильнул к губам Бувакуля, грубо и с жадностью врываясь в чужой рот, и низко порыкивал. Вот Бэм рядом с ним, вроде бы бери и трахай, раз он сам позволяет, но тянуть удовольствие — фишка Кима. Отстранившись, и прирывисто дыша, обжигая чужую кожу, он проводил языком вдоль шеи снова и снова, и наконец уткнулся носом в ключицу, одной рукой оттягивая и зарываясь в мягких волосах, прижимая его к себе ближе и ближе. Канпимук простонал ему на ухо, после чего брюнет снова потянулся к нему, кусая губу, а потом и вообще принялся пошло стонать как последняя сучка, то и дело сталкиваясь с языком младшего, шаря каждый уголок его рта. Телефон Югёма на тумбочке громко завибрировал, но он не растерялся и в порыве страсти ответил на звонок. — ёбосэё. — его коленка прошлась между ног Бэма, раздвигая их и как бы ненароком задевая эрекцию. — не жди меня, милый. Я сегодня с подружками пойду по магазинам, и останусь с ними на ночевку. — послышалось на другом конце трубки. — А ты пока пообщайся со своим другом, пока меня нет, — в ее голосе звучали холодные нотки. — раздражает он меня.- прибавила она. Блондин уже собирался простонать от такого, но рука Кима зажала ему рот, а нога, черт бы ее побрал, прошлась так снова и снова, и он лишь привстал, но тот смотрел на него настойчивым и упорным взглядом, приспуская рукав его футболки и оголяя плечо. — во сколько вернешься? — утром. Не скучай без меня, пока. — в трубке послышалость причмокивание, как будто девушка поцеловала телефон. Бэму, если честно, было похуй что там и кто про него думает. Но к ней он чувствовал жуткую неприязнь, и всем своим видом она его раздражала. Он хотел забрать Югёма себе, навсегда. Брюнет потянул за ворот рубашки Бэма, придвигав к себе, и заставляя сесть, на что тот покорно приблизился к нему, обнимая его за шею и жмясь к нему все ближе, как брошенный котенок, хотя, казалось, ближе уже некуда. Он сдался, и сопротивляться даже не хотелось, он прекрасно понимал, что любит Югёма настолько, что это чувство проститься наружу, и любой мог бы это заметить, а уж тем более — ким. Старший наклонил голову, прикусывая худые острые плечи тонсена, и оставляя алые отметины, как бы оставляя память о себе, пока тот зарывал руку в его волосах. Остранившись, Бувакуль взглянул в глаза напротив, и еле заметно улыбнулся, видя в них, как те самые знакомые красные огоньки в его глазах зажглись, как тогда. Пламя кажется переходило и ему, и похоть охватывала его снова и снова. Он чувствовал, как холодные подушечки пальцев брюнета гуляли по его телу, и там, где проходил холодок его кончиков пальцев, через минуту начинало жечь и приятно покалывать. — я всегда говорил тебе, что в постели ты хорош, мелкий. — Он снова прильнул к пухлым губам, и целуя уже нежно, чтобы испробовать его на вкус и запомнить это надолго. Ему так давно не хватало этих сладких, медовых сочных губ, и он робко поглаживал скулу Бэма, проводя языком по необе, прикусывая и так распухшие от поцелуев губы парня. Воздуха становилось мало, и Канпимук отстранился, томно дыша. — если я сведу тебя с ума своими движениями.- он все еще не мог отдышаться.- если… Если я удовлетворю… — он откинул назад свою мокрую, свисающюю на глаза чёлку. — если я заставлю тебя кончить. — он поднял взгляд на боюнета. — Ты ответишь мой вопрос? Если бы Югём хотел сойти с ума- то он хотел бы помешаться на блондине, хотя куда еще то. Он бы хотел видеть перед собой только его, и ничего больше. Он знал, что каждое движение мелкого обладает дурмающими эффектами, и он пьянел от каждого его вздоха. — договорились. — Ким слышал, как сердце младшего бьется, но прекрасно знал, на что способен этот маленький развратник. Мысли о старшем съедали и поглощали блондина полностью, и теперь он хотел выплеснуть все свои эмоции и переживания как цунами. То, как он чувствовал себя жалким и ничтожным, то, как он убивался от одиночества, все это свалилось на него горой, и сейчас он хотел отдаться Югёму без остатка, даже сейчас, он вспыхнул как свечка, и таял у него в руках, когда тот, обнимая за талию прижимал к себе вплотную. Он становился зависимым все больше и больше. Скоро футболка старшего полетела в угол комнаты, а затем последовало и все остальное. Скоро и Ким не растерялся, агрессивно сдирая с него тугую и ненужную ткань, зверея все больше. У обоих в глазах читалось желание, и Бэм припал к груди брюнета, который до боли сжимал его волосы. Прикусывая молочную кожу, на теле Югёма цвели алые отметины. Сильные руки хёна раздвинули ноги пьянеющего Бэм Бэма, который вцепился пальцами в его плечи, прырывисто и рвано ловя ртом воздух, и устроился между ними. Если от каждого вдоха, от каждого слова, слетающего с уст старшего доводило до экстаза, то сейчас Бувакуль просто извивался в его руках от нетерпения и плавился. На лице Югёма красовалась та самая ухмылка, хорошо знакомая блондину, отчего на коже появились мурашки, он слегка съежился. Толчек. Парень дёрнулся.Палец умело проникал в него, отчего в глазах темнело. Руки напряглись, врезаясь в чужие плечи, оставляя редеющие царапины. Ким сладко простонал на ушко младшему, отчего щеки того краснели, как у девственницы. Еще палец, внутри тесно, ресницы дрожат, а сам Канпимук скулит, и тут же влажные губы касаются его лба, успокаивая. Одной рукой припобнимя за талию, и придвигаясь ближе, он начал двигать пальцами туда-сюда, а крики мелкого громко отдавали эхом от белых стен, раздразнивая парня. Скоро пальцы Кима освободили Бувакуля, но надавливая на входе. Но скоро на замену им брюнет вошел совсем чучуть, давая привыкнуть к размерам. Бэм подскочил и снова заскулил, перед глазами плавали звезды, а внутри взрывались бомбы, пальцы шкрябали по спине парня, а тот лишь бедрами вскинул, не думая останавливаться, ведь это - только начало. Он хотел испробовать тонсена полностью. Прирывисто двигаясь и виляя бедрами, губы его снова и снова соприкасались с чужими, умиротворяя уже одержимого им Канпимука. Проходя членом по бархатным стенкам, он проникал в него все больше. Наконец, он вошел по самое основание, двигаясь уверенно и быстро, притягивая за волосы Бэма к себе и вовлекая в новый поцелуй. Младший видел перед глазами множество планет, звезды, и лицо напротив. Такое раскрасневшееся, со сверкающими из-под черной челки глазами. Он хотел запомнить его навсегда. Он почувствовал холодные пальцы уже на стоящим колом члене, он всхлипнул. Югём хрипло рычал, и испепеляюще смотрел младшему прямо в глаза. Так настойчиво, что тот невольно посмотрел куда-то в стену. Он поднял подбородок Бувакуля большим пальцем, заглядывая в глаза, в которых он виднл свое отражеие и тусклый свет лампы. — смотри мне в глаза и не отводи взгляд. — голос его звучал твердо, а уголки губ приподнялись, в его Каронной усмешке. Тот лишь измученно кивнул, краснея и поднимая взгляд. — что ты видишь, глядя в них? — прошептал он, с ноткой надежды, и, кажется, грусти. Он невольно вспомнил его в тот день, какими его глаза были тогда. — я… Я скучал по тебе… Югём сорвался на беленный темп, задевая по простоте. Блондин сжался, царапал его спину, как кошка, и вгибаясь в позвоночнике до хруста. Его худое тело трепетало, но желание взяло вверх и он сам уже надсаживался, двигаясь вперед. В глазах темнеет, и, кажется, мир рухнул. Бэм кончил на бедро брюнету, и тот, в свою очередь, тоже. И оба изнурённо упали на кровать, лицом друг к другу. Оба томно дышали, и рука старшего держала худое запястье парня. — спрашивай. — жадно вдыхал воздух он. — разве Соён лучше, чем я? — он наклонил голову вбок, внимательно вглядываясь в каждое движение парня напротив. — у нас с ней скоро свадьба, но обещаю, я буду видеться с тобой. Я буду рядом. Всегда буду рядом. — он сглотнул. — я больше не отпущу тебя, и уверен, что ты меня тоже, ведь так? — Он счастливо улыбался, а Бэм ему в ответ. — я люблю тебя.- он придвинулся к Югёму, прижимая со к нему и чувствуя, как тот дышит ему в затылок, вдыхая запах дешевого шампуня. Кажется, это и есть рай, и это прекрасно, что они снова встретились. Еще немного, и оба так и уснули на диване, плотно прижавшись друг к другу и мило сопели. Ночной ветрок проникал в комнату, обдувал до предела счастливых парней.