Рубикон перейдён

Январь 1979 года.

Барти нездоровилось, и он решил позволить себе пропустить один учебный день, готовясь, впрочем, наверстать его при помощи Маховика времени уже через несколько часов. Директор дал ему Маховик как подающему высокие надежды ученику, чтобы Крауч-младший мог посещать больше предметов, чем это возможно, если ты не имеешь власть над временем. Увесистые часы с маятником, расположенные прямо напротив кровати Барти, показывали полдень, и это значило, что все ученики были на обеде. Именно бой часов и стал причиной его пробуждения. Сопровождаемый трещащим звоном старого механизма, он сел на краю кровати, ведомый старой привычкой принимать вертикальное положение сразу после пробуждения. Слабость, вынудившая его остаться с утра в спальне, давала о себе знать и сейчас, поэтому Барти решил попробовать взбодрить себя освежающим душем. Мягко ступая по ворсистому ковру к домашним туфлям, оставленным у противоположного края кровати, Крауч-младший потянулся, разминая мышцы, которые, впрочем, едва просматривались на стройном жилистом теле. Скользнув голыми ступнями в холодную ткань обуви, он наспех надел пижамную рубашку, висевшую на изголовье кровати, взял оттуда же полотенце и направился прочь из комнаты, не удосужившись даже опустить полог над своей постелью и совершенно забыв про волшебную палочку, лежавшую на прикроватной тумбе. Миновав коридор, соединявший спальни мальчиков всех курсов, Барти вошел в самую дальнюю дверь. Ванная комната была помещением, намного превышавшим по размерам спальни, но уступавшим общей гостиной. Стены его были отделаны белым мрамором, и вдоль одной из них располагались душевые кабины, разделенные перегородками и закрывающиеся дверцами из матового стекла. Вдоль другой стены находились шесть раковин и шесть зеркал, висевших над ними. Только войдя в комнату, Барти увидел, что в помещении уже находится еще один студент, пропустивший, судя по всему, сегодня занятия. Около дальнего умывальника стоял Регулус Блэк. Темная отросшая челка скрывала его глаза, и лишь руки, крепко сжимавшие края раковины, выдавали его взволнованное состояние. Когда за Краучем-младшим захлопнулась дверь, Регулус поспешил опустить рукав рубашки, подвернутый ранее, но трясущиеся мелкой дрожью руки не слушались его, и взгляд Барти зацепился за темное пятно на его белоснежном предплечье. Он замер. Черная метка, которую прежде Барти видел только в газетах, в реальности выглядела еще более устрашающей и волнующей. Увидев, что заинтересованный и вместе с тем испуганный взгляд второго студента, направлен на его руку, Блэк выхватил свою волшебную палочку из заднего кармана брюк и, так и не опустив рукав, направил ее на невольного свидетеля, появившегося в ванной. — Об… — уже начал произносить он слова заклинания. — Стой! — выкрикнул Крауч-младший, и что-то в тоне его голоса заставило Пожирателя замолчать, оставляя, тем не менее, руку с палочкой направленной прямо между глаз Барти. — Я… — поняв, что заклинание откладывается, Барти не сразу сообразил, что хотел сказать и несколько долгих секунд раздумывал над тем, стоит ли задавать мучивший его вопрос. — Расскажи мне о нем, — четко закончил он, уже чувствуя, насколько глупой является эта просьба. — О ком? — непонимающе уставился на него Регулус. — О Волан-де-Морте, — сглотнув, тихо сказал Барти. Юный Блэк стоял в полнейшем ступоре и рука с палочкой невольно начала опускаться вниз. Он совершенно не понимал, с чего бы министерскому сыночку интересоваться Лордом, тем более, у него. Они с Барти никогда не были близки и часто даже не здоровались при встрече, поэтому у них не было никаких оснований откровенничать друг с другом. Но просьба была произнесена и то, какой искрой горели глаза Крауча-младшего в этот момент, заставило Регулуса повременить со стиранием памяти, тем более что, это сделать никогда не поздно. — Темный Лорд — величайший человек, которого я знаю, — коротко ответил он. — Я понял тебя, — очень глупо и неловко кивнул Барти, и, решив принять душ, когда ванная комната освободится, развернулся к выходу, боясь, что неустанно бьющееся сердце разорвет его грудную клетку. — Стой! — вырвалось у Регулуса, но он не просил — приказывал. Когда Крауч-младший обернулся, он ожидаемо оказался прямо перед кончиком волшебной палочки Блэка. Кровь отлила от лица, а ладони стали влажными при мысли о том, что Пожиратель смерти едва ли решит сделать ему мелкую пакость, как-то: заклинание, заставляющее тебя давиться слизнями или делающее твои зубы невероятно длинными. Барти взял себя в руки и с долей испуга посмотрел в глаза сопернику, жалея, что его палочка осталась в спальне. Он был неплохо обучен искусству дуэли и мог бы навредить Регулусу в ответ, но стоял сейчас безоружным, в домашней одежде, лишь подчеркивавшей то, как он уступал однокурснику еще и в физической силе. И почему-то именно в этот момент в его голове набатом били слова отца о том, как он, Барти, был никчемен и его реплика о том, какие сложные чары использовали люди Лорда. Мысли о собственной несостоятельности, как правило, посещали его в родном доме, но и сейчас они оказались в его голове. В отличие от мгновенной досады об оставленной в спальне палочке, эти размышления съедали его, казалось, несколько долгих минут, а мысли все активнее возвращались к тому, что прямо перед ним стоит человек, способный помочь ему доказать наконец отцу, что сын тоже чего-то стоит. Регулус смотрел на метания Крауча-младшего бесконечные две минуты, и рука с палочкой начала сама собой опускаться. Это была одна из многих ошибок юного Блэка, последствия которой еще не раз испортят или оборвут жизнь многих хороших людей.

***

В тот день, когда Барти впервые увидел Черную метку на руке Регулуса, их бесцеремонно прервал младшекурсник, ворвавшийся в ванную комнату. В этот раз юный Пожиратель действовал более собрано и мгновенно опустил рукав рубашки. Регулус бросил долгий взгляд на Крауча-младшего и вышел из помещения. Остаток дня Барти провел, наверстывая пропущенные уроки, и практически забыл о разговоре, состоявшемся утром. Вечером он без сил свалился на кровать и уснул до самого утра. Среди соседей по комнате у Барти друзей не было, и поэтому никто даже не заметил того, что сон сморил его уже в восемь часов. Никто, кроме Регулуса, который собирался продолжить, прерванный разговор. О Крауче-младшем Блэк знал немного: пара общеизвестных фактов и шуток, которые рождались у него за спиной. На факультете Барти скорее не замечали, чем любили, но того, казалось, такой расклад нисколько не смущал. Все, что интересовало его, это учеба — вот что думало о нем большинство однокурсников. И сейчас Регулусу было неприятно осознавать, что он ничего не знал о человеке, который уже седьмой год жил с ним в одной комнате — хоть какая-нибудь информация сейчас бы очень пригодилась. Среди популярных шуток о Барти было прозвище «министерский сыночек», но из-за его скрытности никто не знал, какие на самом деле у него отношения с отцом. Воспитанные в чистокровных семьях, многие слизеринцы с пеленок разделяли все убеждения и цели своих родителей, потому что уважение к предкам было одной из основных граней воспитания юных аристократов. Но вряд ли Крауч-старший мечтал прильнуть к рядам Темного Лорда, и сын решил последовать за ним. Наиболее вероятно, что увидев Черную метку на руке однокурсника, Барти понял, что может помочь Министерству в борьбе с Пожирателями и, тем самым, выручить отца. При таком раскладе Регулус чувствовал себя полным идиотом, что сразу не стер ему память. Однако то, какой блеск был в глазах Крауча-младшего, когда тот интересовался Волан-де-Мортом — так прямо, не скрываясь — почему-то заставило Блэка попытаться разобраться в его мотивах. Именно поэтому он хотел в тот же вечер вернуться к этому разговору, пока Барти не отослал отцу письмо с разоблачением его, Регулуса, как Пожирателя смерти. Но как только у Блэка появилась свободная минута, он обнаружил, что Крауч-младший уже спит, явно не желая с кем-либо общаться. Регулус оставил на тумбочке Барти короткую записку с местом и временем встречи и безрезультатно ушел пытаться выяснить что-либо о нем у однокурсников. На следующий день ровно в назначенный час Барти стоял в коридоре на восьмом этаже и ждал Регулуса. Нельзя сказать, что он не нервничал — его обуревал еще больший страх, чем когда он впервые увидел метку. Но Барти был настроен решительно, в его голове уже ни один раз промелькнули картинки, где его отец сталкивается с ним самим в бою и его вечно холодное лицо искажается от шока. Вскоре появился Регулус, он молча кивнул Краучу-младшему и трижды прошел мимо стены, пока перед двумя студентами не предстала дверь в Выручай-комнату, в которую они тут же вошли. — Располагайся, — кивнул Блэк на кресло, а сам сел напротив. Барти осмотрелся вокруг и увидел небольшую уютную комнату, напоминавшую гостиную. Из мебели там находился аккуратный диван, два кресла и журнальный столик, а у дальней стены распалялся камин. В этот момент Барти понял, что невероятно благодарен Регулусу за то, что тот выбрал именно такое помещение — располагающее к спокойной беседе. Ему тут же захотелось расслабиться и представить, что ему предстоит беседа с самым обычным другом. — Зачем тебе знать что-то о Темном Лорде? — начал разговор Регулус. — Мне кажется, что Волан-де-Морт великий волшебник, и он делает правильные вещи. — И как твой отец относится к таким взглядам? — усмехнулся Блэк, хотя на самом деле он был предельно серьезен и собран. — Не думаю, что его это касается, — ответил Барти, чувствуя недоверие Регулуса. — Хорошо, — протянул Пожиратель смерти. — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, но при одном условии, — и он выжидающе посмотрел на собеседника. Барти хватило сил лишь на сухой кивок. Хотя обстановка и располагала к разговору, сам он был явно выбит из колеи сомнениями Регулуса, несмотря на то, что понимал их разумность. Признаться, Краучу-младшему и в голову не пришло, что его просьба может быть воспринята как попытка выудить информацию, чтобы потом донести ее отцу, поэтому он совсем не знал, как на это реагировать. — Дай мне Неприложный Обет, что ни одна живая душа не узнает от тебя ничего из того, что я скажу, — уверенно закончил Регулус. Глаза Крауча-младшего непроизвольно расширились от удивления, а мысли начали судорожно метаться в голове, совсем как тогда в ванной комнате. Совершенно точно он понимал только то, что Неприложный Обет — сложная и опасная магия, если твои намерения нечисты, конечно. Но Барти и сам до конца не понимал, что он собирается делать с полученной информацией. В его планах не было тут же доносить отцу или кому-либо из Министерства, но сама формулировка пугала. Барти уже было начал сомневаться, когда увидел, как рука Регулуса достала из кармана волшебную палочку. Это словно придало Краучу необходимую смелость, и он четко проговорил: — Согласен. Блэк невольно выдохнул, чего не заметил взволнованный Барти. Они оба нервничали и приятная вначале обстановка, подаренная комнатой, начала растворяться. Регулус уже не раз успел обругать себя за то, что сразу не стер память Краучу-младшему, но короткое согласие на Неприложный Обет успокоило его, и дальше он чувствовал себя намного увереннее. Разговор был долгим, и за это время Барти только утвердился в своем решении узнать подробности о том, чем занимается Волан-де-Морт. В словах Регулуса не было ярой агитации или слепого восхищения, он оставлял за Барти право самостоятельно понять, близка ли ему деятельность Лорда. Он рассказал о том, как проходят собрания, чем занимаются Пожиратели, как приходят новые люди, а Крауч-младший, слушая все это, задавал сотни вопросов, выстраивая в своей голове картины, происходящего в штабе Волан-де-Морта. Все сказанное Регулусом рождало в нем какую-то странную уверенность, что дела у Пожирателей смерти идут намного лучше, чем у Министерства магии, а это что-то, но значило. Барти то и дело бросал взгляд на покрасневшую полоску кожи, оставленную Неприложным Обетом на его запястье, и внезапно представил, что когда-нибудь над ней угольно-черным пятном будет находиться Черная метка. Эта мысль почему-то вовсе не испугала его, скорее наоборот, приятно будоражила осознанием того, что и он будет причастен к какому-то большому и великому делу. Так незаметно пролетело несколько часов, а значит, близился ужин. Барти взглянул на красивые большие часы, украшенные цветочными узорами, которые висели напротив него, и предложил Регулусу вместе пройтись до Большого Зала. В момент разговора и прогулки на ужин, Блэк не переставал думать о том, что из себя представляет Крауч-младший. Первой его мыслью, конечно, было, что такие умные и трудолюбивые люди, как он, уж точно не помешают в рядах Лорда. Помимо прочего, Регулус был близок к тому, чтобы перестать при первой же возможности скашивать глаза на Барти, недоверчиво оглядывая — та реакция, которую тот давал во время повествования о Пожирателях, не могла быть ненатуральной. В Большом Зале юноши разошлись по разным краям стола, и каждый продолжил думать о своем, сходясь в одном и том же — их размышления были о Волан-де-Морте.

***

Февраль 1979 года.

Барти стоял у входа в Большой зал, ожидая свою спутницу на этот вечер — когтевранку Альбертину Геринг. Вокруг него сновали кучки людей, одетых в парадные мантии и нарядные платья, каждый хотел показать себя во всей красе на балу по случаю Дня всех влюбленных. Крауч-младший машинально поправил свой костюм, коснулся серебряной застежки мантии и нервным движением откинул светлые волосы назад. Мимо него прошел Регулус Блэк под руку с пятикурсницей со Слизерина, и молодые люди обменялись приветственными кивками. Постепенно Барти начало казаться, что он не хочет более находиться в коридоре, потому что ожидание затянулось. Всегда пунктуальная Берти задерживалась уже на пятнадцать минут, и это начинало действовать на нервы. Разумеется, Барти понимал, что ей, как и любой девушке, хочется выглядеть как можно лучше на балу, но он настолько волновался, что она и вовсе не придет, что из глубины души начала появляться необъяснимая злость. Наконец взгляд Крауча-младшего зацепился за маленькую фигурку девушки, облаченную в искрящееся, но в то же время, нежное серебристое платье. Длинная юбка постепенно переходила в шлейф, который Берти крепко сжимала в своей левой руке, что создавало иллюзию того, что она плывет по воздуху, держась за скрытый под материей штурвал. Барти на секунду задержал дыхание, разглядывая ее бледные плечи, на которых невесомой россыпью блестящей пыли, красовалась тонкая мантия. Берти приблизилась к своему молодому человеку, нежно поцеловав его в щеку и одарив приветливой улыбкой. Барти едва заметно притронулся к светлому локону, выбившемуся из прически и, боясь разрушить магию наряда, подхватил Альбертину за талию. — Прости, что задержалась, — это было сказано так тихо и смущенно, что Краучу сразу стало стыдно за его недавние мысли. — Ничего. — Пойдем? — Берти наконец подняла свой взгляд на Барти и с улыбкой коснулась его предплечья. Кавалер тут же предложил даме локоть, и они вместе зашагали в Большой зал. Вечер обещал быть волшебным, чему способствовала романтическая обстановка, созданная преподавателями. В убранстве Большого зала не было ничего пошлого и вычурного, но стоило молодым людям ступить внутрь, они сразу же окунулись в атмосферу этого странного, но от того не менее приятного, праздника. Помещение заливал нежный розоватый свет, который едва освещал происходящее в зале, но его было вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя комфортно. По периметру находилось множество уютных столиков, рассчитанных на две пары, и большая часть из них была уже занята. Осталось лишь несколько вдалеке от огромной сцены, сооруженной там, где обычно находился преподавательский стол. Барти заметил, что Регулус со своей спутницей сидели вдвоем на относительно неплохом месте, и тут же повел Альбертину туда. Стоило Блэку заметить в чьей компании находится Крауч, как он усмехнулся и подмигнул ему. Регулус не раз намекал Барти о том, что Берти не ровно дышит к нему, но тот лишь отмахивался, полностью поглощенный учебой, но теперь, кажется, и умник-Крауч понял всю прелесть дамского общества. Стоило паре сесть за столик, как Блэк наклонился к уху Барти и едва слышно прошептал: — Я же говорил тебе, что она милая. Крауч-младший никак на это не ответил, лишь закатил глаза и снова обратил все свое внимание на Берти. Она действительно была очень милой и сообразительной девушкой, и ему, конечно, было комфортно находиться рядом с ней. Они близко общались последнюю неделю, и за это время Барти успел сделать вывод, что ее общество не тяготит его, это определенно было плюсом. Альбертина была очаровательной блондинкой, обожавшей познавать новое. Пока они шли к столику, она поведала ему, что даже ее платье было куплено в простом магловском магазине и усовершенствовано ею при помощи магии. По происхождению Берти была полукровкой, о чем говорила ее простота, но совсем не неуместная, а такая, которая присуща хорошо воспитанным волшебникам из не самых именитых родов. Пока молодые люди вели неспешную беседу, Большой зал полностью заполнился людьми и на сцене появился директор со своей праздничной речью, однако длилась она не долго, и вскоре на его место вышла популярная группа, славившаяся своими песнями для молодых девушек. Регулус прикрыл рукой лицо, а Барти лишь усмехнулся, заметив то, каким восторгом засветились глаза его спутницы. На Берти же это не произвело сильного впечатления, и она лишь улыбнулась Барти, когда тот посмотрел на нее. Спустя полчаса, за которые Крауч-младший успел изрядно утомиться, поскольку все это время они с Альбертиной провели танцуя, пара вернулась к своему столику, чтобы освежиться напитками из постоянно наполняющихся кувшинов. — Может, пойдем отсюда? — предложил Барти. Берти с готовностью согласилась, и пара, лавируя между танцующими студентами, покинула Большой зал. В коридоре было значительно прохладнее, чем в наполненном людьми зале, поэтому Барти скинул свой пиджак и осторожно положил его на плечи Альбертины, получив в ответ кроткую улыбку. — У меня есть для тебя кое-что, — проговорила Берти, опуская руку в крошечную сумочку, которую Крауч до этого момента даже не заметил. В руках его спутницы оказалась небольшая серебристая коробочка, украшенная красным бантом, и Барти тут же почувствовал себя неловко от того, что сам не позаботился о подарке. В его голове судорожно забегали мысли, пока он осторожно разворачивал упаковку. Но стоило ему увидеть содержимое коробки, Барти тут же понял, как он сможет реабилитировать свою оплошность. Он держал в руках десять бисквитов, каждый из которых выглядел по-своему, а по некоторым было видно, что их сложили сюда сразу после выпечки. Крауч-младший поцеловал Берти в щеку, на мгновение прижав к себе, и, поблагодарив ее, повел в Выручай-комнату, которая со времени их первого с Регулусом разговора, стала его постоянным пристанищем. Альбертина была удивительно покладиста и, не задавая лишних вопросов, последовала за ним. Стоило паре перешагнуть порог, как оба студента на мгновение опешили от удивления: Выручай-комната была настолько прекрасна, что в голову Барти невольно пришла мысль, что это произошло по воле Берти, ведь ради него помещение принимало исключительно простой вид. В центре комнаты плескался небольшой декоративный фонтан, увитый маленькими розами, по левую сторону от него стоял огромный мягкий диван, обитый кремовым плюшем, а справа расположился обеденный стол, накрытый лишь двумя стаканами и огромным кувшином пунша. Стены украшали замершие магловские картины, что стало для Барти еще большим шоком, а позади дивана уютно скрипели древка в камине. Берти улыбнулась, глядя на Барти чуть снизу. Действительно, это намного лучше Большого Зала.