Light

      — Пойдем — сказал Джинён, после того, как по миру прокатилось безмолвное и могущественное. Все у Марка внутри затряслось, перемешалось, прошла секунда — а он собранный заново, элементы те же, рисунок другой.       Джинён выглянул из переулка, осторожно, хотя чего он опасался, Марк понять не мог. Они прятались, пока шумело и веселилось человечество, и Джинён тогда смотрел на него долго и без слов. Марк догадывался, о чем он думал, возможно.       Джинён обернулся. Ну да, он уже сказал все. Стоял, обмотанный шарфом до самого носа, и ждал.       Супергерои выглядят не так.       Марк оставил телефон дома, у Джинёна не было при себе часов. Нельзя, опасно. Они старались не смотреть по сторонам. Время может здорово покалечить.       Марк перестал улыбаться, глядя в спину Джинёна. Страшно стало невероятно. Его рука прошла насквозь, когда он попытался тронуть человека, застывшего на пути.       — Ты не можешь, — как дурачку втолковал ему Джинён. — Их не существует. Нас не существует. Выбирай что нравится, только двигайся. Джинёну не нужны проблемы.       «Меня нет» — с подавляемой истерикой подумал Марк и пошел за Джинёном снова.       Столько его инструктировали. Столько рассказали. Но подготовить к такому просто невозможно — он даже не космонавт, чтобы привыкнуть к невесомости на Земле.       Джинён свернул к площади. Примерно здесь — самому себе кивнул Марк. И увидел золотистый свет. Яркий, теплый, смертельный. Единственное, к чему Марк сейчас мог прикоснуться. Нет, еще к Джинёну.       — Трещит по швам, — тот пробурчал в шарф, нарушив долгое молчание. — Что они творят, а? Каждый раз все сложнее.       Прореха расползалась, заливая ярким светом все вокруг. Идеальное обнуление, вера в обновление сотен тысяч сердец. Гигантская Жизнь за Кругом регулярно путается в этих эмоциях. И запускает программу уничтожения.       Поэтому есть Марк. И Джинён. И ребята.       — Быстрее.       Марк стянул перчатки и уронил их. Теперь он не сможет их поднять, они стали более реальными, чем он сам. Или наоборот.       Пара дюжин укрепляющих амулетов брякали на ремне и запястьях. Марк знал, что будет выглядеть совсем не круто, спасая Землю.       Он наступил на край прорехи. Свет дернулся и замер. Марк потер руки.       Джинён где-то по ту сторону сияния уже размотал шарф.       ***       Они вспотели и дышали тяжело. Джинён привалился к спине Марка. Золотого света больше нет. Тот, что вокруг — неподвижный.       Марк старался не смотреть по сторонам. Люди пугали. До этого он не обращал внимания.       Теперь дело сделано, им только осталось дождаться остальных.       Они одни, отрезаны ото всех. Марк вздохнул глубоко, спиной чувствуя острые лопатки Джинёна. Если бы они не смогли выбраться, он бы остался здесь с ним навсегда? Такое, скорее всего, не было возможно. Но…       Единственный, на кого не страшно смотреть. До кого можно дотронуться. Кто — теплый.       Марк вздрогнул и потянул через плечо Джинёна за пальто.        — Уйдем отсюда.       — Без разницы, — устало выдохнул Джинён, Марк почувствовал его горячий затылок.       — Здесь жутко, — пробормотал Марк, скользнув взглядом по застывшему лицу напротив.       — Их нет.       Марк больше не чувствовал тела Джинёна. Вот, значит, его выбор.       — У меня раньше был другой напарник. Его больше нет.       Джинён теребил в руках шарф. Он дышал еще немного тяжело, шея блестела от пота.       — Я поклялся, что если не смогу думать о нем часто, то уж точно буду вспоминать в этот…       Джинён запнулся. Он все любил называть правильно. Но у того, что вокруг, названия нет.       Печально и страшно.       — Только я думаю о нем каждый день. И мне очень жаль.       Марк кивнул. Не то чтобы понял, но оказавшись здесь, смог прочувствовать отчуждение и ужас, преследующий Джинёна каждый год.       — Не исчезай, Марк, — Джинён близко. — И пока мы нигде и никогда… Прости меня.       Ощущение горячих губ Джинёна, растянутое в вечность, сжатое меньше, чем в мгновение, не забыть. Марку не за что прощать. Он счастлив.       За секунду до начала существования Джинён отстранился.       Пришел мир, а с ним звук и свет. Марка ослепило, но он старался разглядеть Джинёна, обретшего краски, румянец на щеках, блеск в глазах.       Потрясающее чувство — снова быть. Джинён наклонился и поднял перчатки Марка. У него в кармане зашипел передатчик. И так понятно, что все получилось.       Но Джинён, взволнованный, отошел, озабоченно заговорил, постепенно расслабился.       Оглушительно грохотал салют, люди кричали.       До следующего года — Марк потянул Джинёна за конец шарфа.