You are my strong

Просыпаюсь, свернувшись калачиком, словно ребенок в утробе матери, полностью укрытая одеялом. Открываю глаза и вытаскиваю голову из-под одеяла. Просмотрев в окно, кажется, будто попал в белый слепящий свет, почти неземной, идет снег, странно, но другая сторона кровати пуста. Потягиваюсь и вижу, что Черчь лежит на твоей стороне. Встаю и сначала иду в ванную, чтобы умыться, хватаю халат, закутываюсь в поисках тепла, которого лишилась, когда встала с кровати. Захожу в студию, чтобы посмотреть, не глядишь ли ты случайно на мои рисунки, но тебя там нет. Вдруг запах бекона наполняет комнату и мои ноздри, мой желудок тут же начинает урчать, быстро спускаюсь по лестнице и подхожу к двери кухни. И вот, наконец, нахожу тебя во всем твоем великолепии, готовящей завтрак - Доброе утро, чудо, - улыбаясь, говорю я, облокачиваясь на дверной косяк. - Кларк! Ты уже встала? – удивленно и почти разочарованно говоришь ты. - Это же утро Рождества, я хочу открыть свои подарки, - немного хитро говорю я, намекая на то, что ты один из тех подарков. - Я хотела принести завтрак в постель… - печально говоришь ты, потому что тебе не удалось это сделать. - Что скажешь, если ты принесешь его в гостиную? - Да, можно, - подумав пару секунд, отвечаешь ты. - Лекса, - привлекаю я твое внимание. - В чем дело? – спрашиваешь ты, а потом поворачиваешься, не получив ответа. Пронзительно смотришь на меня, как и всегда. Твои глаза тонут в моих, я очарована тобой, стою с открытым ртом, не в силах говорить. Через минуту прихожу в себя, перевожу взгляд вверх, затем снова на тебя, и вижу улыбку на твоих губах. Выключаешь плиту, откладываешь кухонные принадлежности, и подходишь ко мне. Тепло, что я искала, надевая халат, пришло, когда твоя рука плавно скользит по моей щеке, и затем твои губы с нежностью завладевают моими. Теряюсь в этом мягком и обезоруживающем поцелуе, мое сердце взрывается в груди, и жар наполняет мое тело. Как всегда теряюсь в тебе…в нас… - Вот теперь это Рождество, - заявляю я, оторвавшись от твоих губ. – Не может быть Рождества без поцелуя под омелой, - с озорной улыбкой добавляю я. В ответ ты прижимаешь меня к себе и снова целуешь, заставляя меня улыбаться в твои губы, и в это время начинаю понимать, что это будет самое лучшее Рождество. - А теперь иди и поудобнее устраивайся на диване, завтрак почти готов, - шепотом приказываешь ты с такой нежностью, и это заставляет меня трепетать. Оставляю последний поцелуй на твоих губах и потом, улыбаясь, бегу на диван, сажусь, скрестив ноги, и жду тебя. Через пару минут ты ставишь поднос с завтраком на журнальный столик передо мной, и у меня в очередной раз перехватывает дыхание. На подносе хлеб, тщательно прожаренный, с яйцом и хрустящим беконом. Две миски с салатом из свежих фруктов с йогуртом и маленький шоколадный маффин. И чтобы сделать все еще более нежным, ты положила прекрасную ярко-красную розу, которая затмевает все остальное. - Принесу кофе, - с улыбкой говоришь ты, и идешь обратно на кухню, чтобы вернуться с двумя чашками в руках. Когда садишься рядом, я все еще молча смотрю на твое прекрасное кулинарное произведение. Обнимаешь меня за плечи и притягиваешь к себе, целуешь в висок и шепчешь простое: «Счастливого Рождества, малышка». Дрожу от переполняющих меня эмоций, твоя нежность всегда так на меня действует, от твоих взглядов в животе появляются бабочки, и я чувствую себя беззащитной рядом с тобой. И все же, после завтрака, когда ты держишь меня в своих объятиях, я знаю, что нахожусь в самом безопасном месте на земле, и, отбросив все эмоции, что приводят меня в смятение, я целую тебя и снова занимаюсь с тобой любовью на этом диване. Праздник пролетает в одно мгновение, кажется, что мы только что закончили Рождественский обед дома у Ани и Рейвен со всей нашей семьей и друзьями, на который мы, конечно же, опоздали, и вот уже конец года. Не то, что во время праздников мы в действительности не могли оставаться дома, но между моими сменами в больнице и твоей работой в зале с дополнительными тренировками, времени, казалось, никогда не будет хватать. Моя смена заканчивается в 14:00, и вот ты подходишь к двери моего кабинета, в зимней куртке и завернутая в шарф. На твоих плечах пушистый снег, что не успел еще растаять, и когда вижу тебя, не могу сдержать радостной улыбки. После того как я два года работала в новогоднюю ночь, на этот раз мне не могли отказать в выходном, так что под первые признаки снегопада, который начинает накрывать улицы Вашингтона, мы отправляемся в Баркрофт Лейк, где нас ждут наши друзья, чтобы отпраздновать новый год. Чем дальше мы от города, тем больше видны признаки зимы. Пейзаж постепенно белеет, снег начинает идти более крупными хлопьями, легко, кружась в воздухе, и ложится на лобовое стекло. Из-за этого мы едем медленнее, поездка занимает почти вдвое больше времени, чем мы ожидали. Вид прекрасен, все покрыто пушистым белым покрывалом, и если не считать хруст снега под нашими ногами, все кажется окутано тишиной. Дверь открывается еще до того, как мы успели постучать. На пороге с улыбкой появляется Луна, и сразу после за ее спиной Густус. - Наконец, вы приехали! Уже темнеет, я начал беспокоиться, - обнимая нас, говорит парень. - В такой снегопад было подвигом добраться сюда, - говоришь ты, хлопая его по плечу. - Но ничто не сможет остановить нашу Хеду, - говорит Луна, пожимая твою руку, и ты с улыбкой киваешь. Переступаем порог, и сразу нас окутывает тепло дома, запах еды, что готовят на кухне, и праздничные голоса наших друзей, которые весело шутят. Октавия и ее живот сидит в кресле перед камином в гостиной, Линкольн на кухне готовит что-то в духовке, Аня и Рейвен как обычно обмениваются колкостями, подливая себе в стаканы «Эгг ног» (напиток на основе яиц и молока (сливок) с добавлением пряностей и крепкого спиртного (в алкогольных рецептах), а Бубу наблюдает за ними из-за дивана. Почти все здесь, не хватает Беллами и Уэллса, которые решили праздновать со своими девушками и их друзьями, и Индры, которая как капитан полиции не может оставить округ в такую оживленную ночь, как эта. -Наконец- то, Гриффин! После опоздания из-за быстрого траха на Рождество, я думала, вы не проколитесь в этот раз, - комментирует Рей, наблюдая за входом в гостиную. - Рейвен! – смущенно восклицаю я на это замечание, сделанное перед всеми. - В чем дело? – безразлично спрашивает она, пожимая плечами. – Я понимаю, Кларки, я бы и сама хотела сделать это, но с моим свекром, Эбби и Маркусом в доме, я совсем не могла… - говорит она, заставляя меня вытаращить глаза. - Если бы это был быстрый трах, мы бы не опоздали, Рейес, - резко отвечаешь ты, заключая меня в свои объятия. - Нахальная и надменная наша Хеда… - язвит наша приобретенная кузина. - Что я могу сказать, Рей, мне всегда мало моей прекрасной жены, - подтверждаешь ты, и я смущаюсь еще больше, целуешь меня сначала в лоб, а потом, подняв мое лицо, в губы. - Эй, прекратите говорить о сексе! Я беременная женщина, гормонально сдвинутая по фазе! И вы только все усугубляете! И вы двое, если хотите поворковать, идите в комнату! – протестует Октавия угрожающим и властным голосом, поддерживаемая Бубу, который тут же начинает лаять. - Ох, бедный Линкольн! – комментирует Аня, заставляя всех рассмеяться, и Бубу, весело виляя хвостом, подбегает к ней. Разгружаем машину, относим наши вещи в комнату, неизменную нашу комнату. Именно ту, с окном, что открывает вид на озеро и маленький причал. Сейчас снаружи темно, но уверена, что завтра утром отсюда, со снегом и льдом на поверхности воды, пейзаж будет потрясающий. Переодеваемся, приводим себя в порядок, чтобы потом все вместе отпраздновать Новый Год. Хочу надеть что-нибудь милое, чтобы выглядеть красиво в твоих глазах. Потому что даже если бы мы были в толпе людей на Тайм Сквер, единственный человек, который, я бы хотела, смотрел на меня, единственный человек, от которого у меня захватывает дух, это ты. Всегда была ты, и теперь я поняла, что всегда будешь. Смотрю на твою спину в зеркале, пока поправляю свитер, приподнимаю волосы, пытаясь решить, что с ними сделать. Ты поворачиваешься, и вижу, что твои глаза направлены на меня, безмолвно пожирая, спокойно приближаешься ко мне. - Оставить распущенными или лучше собрать? – невинно спрашиваю я, поднимая волосы левой рукой, обнажая шею и плечи. - Если завяжешь их так, - говоришь, обнимая меня за талию, начиная покрывать мое плечо поцелуями, двигаясь все выше, к моему уху. – Мне придется сдерживать себя весь вечер, - шепчешь ты, глядя через зеркало в мои глаза, вызывая во мне трепет. Отпускаю волосы, которые в беспорядке падают на плечи, поворачиваюсь к тебе. - Это будет настоящая пытка…уверена, что сможешь выдержать? – умышленно провоцирую тебя. - Абсолютно нет, - отвечаешь ты, сокращая пространство между нами, жадно припадая к моим губам. Вечер с нашими друзьями проходит отлично: множество вкусных блюд, пиво, вино, смех, шутки, разговоры о планах на будущее, и музыка. В конце концов, они убедили меня сыграть на старой гитаре Густуса, и мы спели несколько песен перед камином. В полночь мы выходим в сад, и над озером так много фейерверков, что невозможно рассмотреть все. Маленький Бубу лает и воет, немного надоедая, пока Рейвен не берет его на руки, чтобы успокоить. Хоть метель и утихла, воздух на улице все равно ледяной, и я даже не успела сказать, что мне холодно, как ты сразу же накидываешь куртку мне на плечи и обнимаешь. С тех пор как ты вернулась в мою жизнь, я снова чувствую себя прекрасно, счастливой, любимой, защищенной. Мы просто две глупые головы, которые даже не пытались решать свои проблемы. Несколько часов спустя с усталостью в теле мы решаем отправиться спать в нашу комнату. Рейвен встает с дивана с Бубу, что задремал на ее руках, и Аня кидает на нее уничтожающий взгляд. - Что ты делаешь? – раздраженно спрашивает блондинка. - Иду в комнату… - тихо отвечает Рейвен, будто не делает ничего необычного. - Если принесешь собаку в комнату, забудь про секс, Рейес! – злобно отвечает Аня, заставляя меня расхохотаться. – Что ты ржешь, Гриффин? - Совсем ничего, - отвечаю я, окаменев от ее строгости. - Вот и прекрасно! – говорит она, угрожающе глядя на меня, и ты сжимаешь мою руку, чтобы напомнить, что ты здесь, и что Аня безобидна. - Сладких снов, малыш, - слышим шепот Рейвен, которая осторожно кладет собаку на диван. – Мама сейчас идет в кровать…увидимся завтра, - добавляет она, гладя его, и я почти снова засмеялась. - Бедный Бубу, вы оставляете его одного на диване на всю ночь? – замечаешь ты веселым голосом, дразня мою подругу, которая сдалась после фразы своей жены. - Заткнись, Лекса! – кисло и сердито отвечает твоя кузина, прежде чем развернуться и уйти в комнату. - Эх, я знаю, Вудс, но твоя кузина имеет преимущество, так что приходится чем-то жертвовать, - печально отвечает Рейвен, срывая у нас улыбки, и проходя мимо нас, направляется в свою комнату. - Доброй ночи, Рей, - говоришь ты. - Доброй, девчонки, - с улыбкой отвечает она, и исчезает за дверью. Как только заходим в комнату, со вздохом падаешь на кровать, пока я закрываю дверь и включаю лампу на тумбочке. - О чем думаешь? – с любопытством спрашиваю я, заметив твой немного потерянный взгляд. - О прошлом, об этом месте…здесь у меня много хороших воспоминаний, - укладываюсь рядом с тобой, положив голову на твое плечо, сжимаю рукой ткань твоей рубашки. - Костия? – шепотом спрашиваю я, стараясь казаться не слишком навязчивой. Качаешь головой. - Нет. Гус, Линк, свадьба Ани, ты…особенно ты, - говоришь, обнимая меня. - Мы были здесь всего пару раз. – Замечаю я, не понимая, что можно помнить обо мне в этом месте. - Знаешь ту фотографию в моем шкафчике в зале? – спрашиваешь ты. - Мою? – киваешь, и наши взгляды встречаются. - Я сделала ее здесь, в этой комнате, - признаешься ты, поглаживая меня по щеке. – Я держала ее при себе все время, пока меня не было, - говоришь ты с горькой полуулыбкой. Я сильнее вцепляюсь в твою рубашку, притягивая тебя к себе, нежно целую, глупо было не понимать раньше, что ничто не может нас разлучить, и что я должна была бороться за нас, а вместо этого я была одержима страхом потерять тебя, и не смогла ничего сделать, только ждала, что, возможно, ты вернешься ко мне. Да, ты совершила ошибку, сделала мне больно, но ты извинилась и всевозможными способами показывала мне, что никогда не сомневалась в нас. - Прости, что сомневалась в нас, - говорю я слабым голосом, будто сама боюсь услышать эти слова. - Ты боялась, - мягко и с понимаем отвечаешь ты. - Не было никаких причин…только я не понимала этого, - с грустью отвечаю я. - Теперь ты здесь, - шепчешь, сжимая меня в своих объятиях. Снова целую тебя с отчаянием. Дрожу, чувствую, как слезы щиплют глаза. Ты понимаешь, что что-то не так, но ничего не говоришь, просто с нежностью ласкаешь меня, удобно располагаясь на кровати. Замедляешь наш поцелуй, успокаивая меня, вкладывая в него страсть, нежность и любовь. Всю ту любовь, по которой я скучала. И когда ты целуешь меня так, ты вызываешь во мне такие глубокие чувства, такие сильные, как если бы мы занимались любовью…и на самом деле это почти лучше. Кажется, что только вчера мы отмечали Новый Год, и вот уже начало февраля. Я только что вышла из больницы, прохожу мимо Граундерс, направляясь к своей машине, когда звонит телефон, номер скорой. - Алло? – с любопытством отвечаю я на странный звонок. - Кларк, ты уже уехала? – спешно спрашивает мой коллега. - Нет, что случилось, Джексон? – немедленно спрашиваю я с беспокойством. - Гриффин, я рожаю! – слышу крик на заднем плане. - Октавия? – спрашиваю, чтобы убедиться, узнав голос своей подруги. - Да, - отвечает он, заглядываю в окно бара и вижу за стойкой Линкольна, который делает кофе. - Возьму отца и сразу к ней! – быстро говорю я, завершая вызов, и кладу телефон в сумку. Я взволнована тем, что скоро родится ребенок, и даже если я не понимаю, как она одна попала в больницу, быстро забегаю в Граундерс и направляюсь прямиком к стойке. - Пойдем, детина, ты собираешься стать папой! – говорю я, хватая Линкольна за руку, и вытаскиваю из-за стойки. - Что? Сейчас? – растерянно и ошеломленно спрашивает он. - Да, сейчас! Октавия в родовых муках! – отрезаю я, пытаясь сдвинуть его с места. - О, Боже, Кларк! Я не готов! – немного в панике восклицает он. - Ты готов! – говорю я, пытаясь приободрить его. – А теперь шевелись, пока она не родила без тебя! – приказываю я, делая еще один рывок. Его коллега бросает куртку, и он на ходу надевает ее, пока мы бежим к дверям больницы, из которых я только вышла. Ошеломленный Линкольн следует за мной, не зная, что делать или что сказать. Вижу вдалеке Джексона и зову его, чтобы он остановился. - Где она? – торопливо говорю я. - Ее только увезли, - спокойно сообщает он. - С ней все хорошо? – спрашиваю, просто чтобы убедиться, но полагаю, если бы были какие-то проблемы, он бы сразу мне сказал. - Да-да, все в порядке, - сразу подтверждает он. - Спасибо, Джексон, увидимся позже, - быстро прощаюсь я и бегу к своей подруге. - До скорого, - говорит он, и я тащу Линкольна за собой. Бежим наверх, забегаем в родильное отделение и находим там взволнованного Беллами, что нервно ходит взад-вперед по коридору. - Белл, что ты здесь делаешь? – прямо спрашиваю я. - Октавия… - начинает он, но слова застревают в горле, он, кажется, в шоке. Хорошо, что я спросила Джексона все ли в порядке, а то мой друг заставил бы меня заволноваться. - Да-да, знаю, - поспешно говорю я. – В какой она палате? – спрашиваю я, стараясь выглядеть спокойно, чтобы не увеличить его волнение. - Во второй, - неуверенно отвечает он. - Оставайся здесь, я скоро, - говорю я, положив руки на его плечи, усаживая на скамейку. Оставляю Беллами и провожаю Линкольна к его жене. Разговариваю с акушеркой, чтобы убедиться, что все хорошо, прежде чем уйти, чтобы снова поговорить с другом и успокоить его, потом предупреждаю тебя, что точно опоздаю на запланированный ужин с Аней и Рейвен. Уже около 9, когда вижу, что ты заходишь в отделение, а следом за тобой входят Аня и взволнованная Рейвен, и, поздоровавшись, садитесь рядом с нами. Сидим в тишине почти все время, Беллами все еще напряжен, и Рейвен время от времени сжимает его руку или просто ободряюще похлопывает по спине, в то время как он беспокойно вздыхает. Аня фыркает рядом со своей женой, ей явно скучно. Ты тихо сидишь рядом со мной, перебирая мои пальцы, моя голова на твоем плече, и я теряюсь в своих мыслях. Думаю о нервозности Беллами и представляю, как это будет у нас, когда однажды мы решим завести ребенка. Думаю, мы должны поговорить об этом серьезно, конечно, мы не можем зачать ребенка естественным путем, и, безусловно, нам есть, что обсудить, и я не знаю, готовы ли мы на такой важный шаг, но поговорить, чтобы иметь четкое представление об этом, это ведь не значит сделать это шаг, нет? Или, возможно, да…вздыхаю, и ты сжимаешь мою руку, целуя меня в голову. Улыбаюсь, в ответ сжимаю твою руку, поднимаю голову, чтобы посмотреть на тебя, и тут же тону в твоих зеленных глазах, что притягивают меня к себе таинственной силой, пока наши губы не сталкиваются в нежном поцелуе. Снова ложусь на твое плечо, наслаждаясь твоими объятиями, наконец, из двери высовывается возбужденный и взволнованный Линкольн, благодарно улыбаясь всем за их присутствие. Беллами тут же подскакивает на ноги, идет к своему зятю, чтобы обнять. - Октавия в порядке, все прошло хорошо. Ребенок чудесный, - говорит он, пока мы все приближаемся, чтобы поздравить новоиспеченного папу. Обычно всех людей не впускают в палату не в приемные часы, но быть дочерью главврача иногда имеет свои преимущества, так что остаемся ждать, пока в палату не привезут новорожденного и его маму. Вскоре медсестры привозят их, Октавия заметно изнурена, но довольно улыбается, держа на руках этот маленький сверток с чудесным ребенком с оливковым цветом кожи и пучком темных волос на голове. Мы размещаемся вокруг кровати, улыбаясь, смотрим на ребенка, не зная, что сказать. Октавия нарушает тишину. - Ребята, познакомьтесь с маленькой Мари. Мари, это твоя семья, - когда она говорит это, мои глаза увлажняются, потом Беллами протягивает палец к маленькой ручке девочки, которая тут же сжимает его. – Да, это твой дядя, но ты не слишком полагайся на него, он паниковал больше, чем я, когда мы приехали в больницу, - говорит она ребенку, издеваясь над своим братом, и все засмеялись. - Эй! Это моя первая племянница! – протестует парень. - Наша первая племянница, - поправляет его Рейвен и отодвигает, приветствуя ребенка за ножку. - А это тетя Рейвен. Немного сумасшедшая, и, возможно, я не оставлю тебя с ней одну до 16 лет…нет, что это я говорю, хотя бы до 18! – шутливо говорит Октавия. - Очень остроумно, О, - надувшись, говорит Рейвен. - Любимая, не то чтобы ты не заслуживаешь доверия… - говорит Аня, обнимая свою жену, и та фыркает в знак протеста. - Тетя Аня и тетя Лекса, я уверена, что они научат тебя защищаться, когда ты подрастешь, - продолжает объяснять О маленькой девочке, что спит на ее руках. – А это блондинка рядом с папой тетя Кларк. Она немного с придурью, и наверняка заставит тебя съесть кучу гадостей, только чтобы поесть их вместе с тобой, - представляет меня О, немного разворачиваясь ко мне. - Не слушай маму, малышка, возможно, мы немного странные, и официально не являемся семьей, но, безусловно, мы хотим для тебя самого лучшего, - говорю я, пощекотав ее животик. – А сейчас мы должны дать вам отдохнуть, вы устали, и вам обеим нужно поспать, - говорит во мне врач, и остальные кивают. Оставляем счастливую семейку в палате, и направляемся к выходу с Рейвен и Аней, которые препираются из-за вопроса надежности моей подруги с новорожденным, за которым нужно присматривать. - Спасибо небесам, что нам не нужно заботиться об этом, поскольку мы обе не ждем ребенка! – облегченно комментирует Аня, продолжая издеваться над своей женой. - На что ты намекаешь? – обиженно спрашивает Рей, скрестив на груди руки. - Рейес, с тобой тяжело иметь собаку, не то, что ребенка! – серьезно замечает Аня, и мы немного отстав от них, начинаем хихикать. - Я очень хорошо обращаюсь с Бубу! Это ты злая из нас двоих, - возражает Рейвен, останавливаясь, и тыкает указательным пальцем в грудь Ани. Сцена нелепая и смешная, и, в конце концов, мы больше не можем сдерживать хохот, и они пристально и немного озадаченно на нас смотрят. Безусловно, эти две тети забавные, но на данный момент, не думаю, что они готовы иметь маленького ребенка. И пока мы смеемся над ними, я смотрю на тебя и все больше убеждаюсь в том, что, возможно, не сегодня, и даже не завтра, но маленький Гриффин-Вудс рано или поздно будет бегать по нашему дому.