Can we surrender?

- Я умоляю тебя, мой парабатай, мой брат, пожалуйста, Алек, пойдем со мной… Но проблема была в том, что братских чувств у Алека не осталось. - Нет – коротко, глухо выдавил он из себя, и выражение лица Джейса после услышанного отказа, ранило, как ничто иное Лайтвуда в этой жизни ранить не могло. Охотник сказал это, сказал, видя застывшие слезы в глазах друга, видя, как своим твердым «нет» сделал контрольный в голову блондина, ощущая, как достал до самого дна его души, выворачивая ее наизнанку. Он чувствовал это, потому что это же чувствовал Вэйланд, тонкие нити связи затрепетали, словно испугавшись, и потому бок, на котором красовалась руна парабатай, сильно обожгла на одно короткое мгновение. Тяжело дыша и с противным ощущением в груди, будто, только что похоронил кого-то близкого, Джейс почти бесшумно прошел мимо названного брата и тихо удалился. Алек прикрыл глаза, слегка зажмурившись, как от боли, пытаясь привести дыхание в порядок, но в груди тяжело ухало сердце, не желая замедлить свой ритм ни на секунду. Он просидел так минут десять, не меньше, стараясь придти в себя, прежде чем появиться в институте. Лайтувуд наивно полагал, что высказав все Вэйланду и наваляв ему хорошенько, станет легче. Выплеснет эмоции, злобу, ревность, выместит все это на объекте своих страданий и ему, правда, полегчает, Алек проснется на следующий день и мир заиграет новыми красками, а даже если не заиграет, то хотя бы исчезнут оттенки старой, заскорузлой боли в районе грудной клетки. Это ощущение, противным, тошнотворным грузом лежит там уже очень давно, не давая нормально дышать. Охотник часто, особенно просыпаясь по ночам от разного рода снов, понимал, что не способен сделать нормально вдох, потому что давление в груди увеличивалось, сминая все органы и ребра в одну кашу, не пропуская жизненно необходимый кислород. Поэтому хватая воздух жадно, панически, как рыба, выброшенная на берег, Алек сползал на пол, опуская голову между колен, стараясь успокоить себя, считая до десяти и обратно. Но легче не стало. Открыв глаза на следующее утро, Лайтвуд ощутил, что боль не только не ушла, но и стала сильнее, только теперь это было уже не привычное чувство тяжести, а острая, колющая резь где-то под сердцем. Хотелось завыть на весь институт или просто удавиться, тихо и мирно, но брюнет боялся даже пошевелиться. Казалось, что если двинуться, то боль накатит с двойной силой и от этого ощущения нефилим уже никогда не оправится. Через несколько дней была намечена свадьба и охотник решил, что отдаст себя полностью долгу, семье и восстановлению её чести. Клин клином вышибают. И Алек вышиб. Правда, немного по-другому. Так, что у его матери чуть сердечный приступ не случился, но тут уже, как говорится, в последствии выбора всегда кто-то страдает. Когда Джейс увидел поцелуй своего парабатая и мага, он даже ухмыльнулся, и в груди его разгорелось горделивое пламя за брата. Вэйланд всегда испытывал какое-то сладкое наслаждение от нарушения правил, а когда это сделал вечно правильный и послушный Алек, то готов был закатить вечеринку. Перед торжеством они помирились с горем пополам и ,на самом деле, блондин хотел много сказать лучнику в тот момент. К примеру, чтобы брат не смел женится на женщине, которую не любит и никогда не полюбит, а причина этому стояла перед Лайтвудом. Но возобновлять конфликт не хотелось, поэтому Джейс впервые в своей жизни совершил невероятный для его характера поступок – благоразумно промолчал. Во время церемонии он готов был сделать, что угодно, чтобы прекратить этот фарс и нервно мялся за спиной парабатая, но тут неожиданно на помощь примчался Бейн. Когда Джейс увидел поцелуй Магнуса и Алека, он подумал, что все это для того, чтобы родители отстали от него со своей женитьбой, со всеми этими претендентками на роль его суженной, чтобы, наконец, осознали, Алек не любит девушек в принципе. Он любит Джейса, но подобное, естественно, как раз Маризе и Роберту знать было не обязательно. Вэйланд думал, что этот поцелуй такой способ признания, своего рода каминг аут. Но когда Вэйланд освободился из плена Валентина, а потом из Города Костей, то понял, что ошибался. Алек чуть не отдал душу Ангелу, чтобы вернуть себе парабатая. Да именно себе в первую очередь, потому что разваливался без него на куски, как старая ветошь, только тронь и за секунду превратиться в пыль. Блондин знал это, потому что чувствовал, но не мог сосредоточиться на этих ощущениях, ибо старался спасти свою жизнь, а потом и жизнь неуемной Клэри, которая пробралась на корабль. От одного взгляда на рыжую охотника бросало в дрожь. Легкая тошнота подкатывала к горлу, вспоминая, как он жадно обнимал ее, и противная горечь появлялась на языке от картин их прошлых поцелуев, воспроизводимых в голове. Но теперь нефилим нес еще большую ответственность за девчонку, поскольку та оказалась его сестрой. Когда Джейс пришел спасать Алека, хотя сам еле стоял на ногах, ему казалось, что это его самая трудная миссия в жизни и он сделает все, чтобы победить, как достойный воин. А потом, как делали раньше после своих завоеваний рыцари, приклонит колено пред любовью всей жизни, уткнувшись ей куда-то в подол. Но почему-то на месте любови всей жизни он представлял Лайтвуда, который лежал без сознания на кушетке в гостиной у Магнуса. И это нормально. Любимой девушки у Вэйланда нет, а кого в этой жизни он любит больше, чем себя, больше, чем кого либо? Конечно, Алека. Любовь всей его жизни – его брат и всегда ею был, Джейс сознательно много лет назад сковал себя узами парабатай, потому что знал, ни на кого он так полагаться не может, как на своего друга, единственного человека, который примет блондина, каким бы тот не был. Связь парабатай– это нечто по истине странное, неповторимое, высшая ангельская магия, волшебство. Но от этого она не перестает быть чем-то совершенно непонятным. Иметь парабатая – это значит постоянно ощущать рядом, вокруг, в себе другого человека, носить его под сердцем, как матери носят своих детей, только в данном случае это не на девять месяцев, это на всю жизнь, а может, и даже после смерти. И самое удивительное, что подобное не раздражает, ты просто знаешь каждую секунду, что тебя любят, что в тебе нуждаются и что при этом ты сам под защитой, твоя душа не одна в холодной, огромной вселенной, она связана прочной, божественной нитью с другой душой. Это знание греет, как ничто иное, это теплое чувство горячим шаром вращается постоянно в районе солнечного сплетения и чем ближе физически к своему парабатаю, тем больше становится этот шар, затапливая своим жаром сознание до краев. Когда они видят друг друга, когда стоят рядом, касаясь плечами, в груди щемит до того, что хочется плакать, сладко-болезненное ощущение, которое как яд, отравляет кровь, бежит по венам, проникая в каждую молекулу тела. Нежность к названному брату постоянна, она не возникает, а потом пропадает , нет, она перманентна. Вэйланд вообще очень мало испытывал данное чувство в жизни по отношению к кому-то, а если и испытывал, то редко и короткими мгновениями, что совершенно не сравнится с постоянством по отношению к Алеку. И он знает, Алек чувствует тоже самое, поэтому, когда их взгляды встречаются, воздух, словно, пронзают острым клинком серафима, пространство начинает расплываться, как в мареве жаркого, летнего дня и всё существо каждого из охотников прошибает этим знанием. Каждый раз, в течении стольких лет. Это все равно, что по нескольку раз в день получать маленькие разряды тока. Их тела настолько привыкли, что чаще на физические проявления связи просто не обращают внимания, иначе бы просто не смогли работать. Со временем понимаешь, что это часть парабатайских уз, есть моменты, с которыми надо смириться, есть на которые не обращать внимания, принимать, как само собой разумеющееся, иначе можно сойти с ума, потому что эмоций в тебе в два раза больше, ибо в тебе живут практически два человека одновременно. Джейс думал обо всем об этом пока шел по коридору к месту, где лежал брат, когда садился перед ним на колени и заново давал клятву парабатай. Можно ли потерять человека, с которым так спаян душами, жизнями? Они всегда боялись, что кто-то умрет из них первым, никогда это не обсуждали, но каждый продумывал в голове, каким образом последует за другом. Никто в их семье не заикался о подобном разговоре, но все понимали: наступит момент, когда придется попрощаться с ними обоими. Губы Вэйланда дрожали, касаясь шеи брюнета, произнося мольбу : «Алек, пожалуйста, не покидай меня». Впервые в жизни нефилим прочувствовал, что такое бешенный, бесконтрольный, оглушающий до черных точек перед глазами страх. Никогда Джейс до этого не был так напуган, беспомощен и сломлен. В тот момент с бравым воином можно было делать, что угодно, потому что он был парализован от единственной мысли, бившейся в голове, погибающей, еле двигающей слабыми крылышками птичкой, что Алек умирает. Убивающее чувство, будто, тебя опускают под воду, заставляя ею нахлебаться, пустить в легкие, задыхаясь в панике и так каждую долбанную секунду. Невероятно долгую, практически вечную секунду.