Can we surrender?

Лучник лежал на холодном полу старого лазарета, практически под парящим в воздухе братом. Он заворожено наблюдал, как светлые, пшеничного оттенка локоны друга развивались в пространстве, будто в воде, так же плавно и спокойно. Магия Бейна в виде сиреневых всполохов по-прежнему искрилась вокруг тела блондина, переливалась и сияла, словно чешуя змеи на солнце. Эта картина - единственное, что сейчас держало Алека на плаву, в здравом уме, успокаивала нервы и словно убаюкивала. После признания родителей брюнет пару дней находился в состоянии близкого к зомби. Он почти не ел, отказывался разговаривать, не пускал в комнату даже Иззи и забил на все свои обязанности. Лайтвуд послал к черту весь мир и ни на что не реагировал, просто лежал двое суток на кровати и пялился в потолок, а внутри у него все заволакивало пустотой, черной, страшной, отупляющей, от которой немело всё тело и исчезала способность чувствовать что либо. Сестра даже не пробовала растормошить родственника, если Алек уходил в себя, то перед ним вырастала невидимая, но непробиваемая стена, через которую пробраться удавалось иногда лишь Джейсу. А в данной ситуации оставалось лишь ждать. Брат ничего ей не поведал о разговоре с родителями, вылетев из кабинета, словно стрела, поэтому пришлось выпытывать всё у Мариз и Роберта. Услышав их рассказ, Изабель тоже оказалась в шоке, а потом разозлилась и не попрощавшись с матерью и отцом, убежала искать Алека. К слову, голос парабатая лучник эти дни тоже не слышал, либо дух или призрак друга, или кем он там являлся решил тоже не соваться к брюнету, либо воспаленное сознание нефилима заблокировало собственную иллюзию, желая остаться наедине с самим собой. На третий день, не принимая душ, не чистя зубы, не переодеваясь, Лайтвуд просто вышел из своей комнаты и направился в лазарет. Единственный, кого парень хотел видеть - это Джейс. Пусть даже в таком состоянии. Иссиня бледная кожа парабатая больше не вызывала дикое жжение внутри грудной клетки, а фиолетового оттенка губы хотелось ласкового потрогать подушечками пальцев. Алек готов был сейчас весь мир пустить под откос лишь поговорить с братом, чтобы тот вдруг поднялся, присел рядом с ним, посмотрел на него своим особенным взглядом, дарящим тепло и чувство защищенности, а потом улыбнулся так ярко и ослепительно, что пришлось бы щуриться, но невозможно не улыбнуться в ответ. Личное солнце брюнета потухло и охотник не может излить душу, не может облегчить свою боль, ему не станет легче, пока он не воскресит Джейса. - Оно живое, - послышался насмешливый голос Иззи над головой брата. Лайтвуд не заметил, как охотница прошла в зал, где каждый шаг отражался громким эхом. Она мягко опустилась около лучника и легла рядом, несколько смоляных, длинных прядей упало тому на предплечье. Они молчали. Алек слушал размеренное дыхание сестры и не понимал, как еще жив, откуда столько сил в нем. Нефилим должен был упасть замертво в тот момент, когда его парабатай испустил последний вздох, но нет, брюнет ввязался в эту истории с испытаниями, а теперь еще узнал о своеобразном предательстве родителей. По-другому назвать это не получалось. - Постарайся простить их, - вкрадчиво прошептала Иззи. - Я не обижен на них, - тут же ответил Алек, не глядя на охотницу, он продолжал наблюдать за летающими локонами Джейса и фиолетовыми всполохами, мигающими в пространстве. - Мне жаль себя... Лучник, наконец, произнес это вслух и понимал, что Изабель не осудит его, как не осудил бы и брат. - Мне жаль того мальчика, несчастного подростка, который не знал, в какой угол забиться и что сделать с собой, чтобы продолжать быть близким человеком Джейсу, но не испытывать тех неправильных чувств к нему. Жаль этого пацана, который страшился великого и могучего Конклава и тех ужасов, что он сделал бы со мной лишь за то, что я люблю другого человека, пусть и своего парабатая... У брюнетки всё сжалось внутри от надрыва в голосе брата, из каждого его слова, будто яд, сочилась жгучая боль, которая разъедала душу Алека до сих пор, а признание родителей только вскрыло по новой старую рану и она заныла с двойной силой. И единственный, кто мог бы унять эту боль сейчас мертв. Иззи взяла брата за ладонь и слегка сжала ее, рука Алека оказалось прохладой и податливой, он сжал хрупкие пальцы нефилимки в ответ. Две родные души, единственные близкие, оставшиеся друг у друга. Оба, как никогда чувствовали себя до одури одиноко и одновременно полноценно, потому что были рядом, лежали плечом к плечу и бездумно вглядывались в головокружительные своды института, их единственного дома. В этой картине не хватало только Джейса. Они любили в детстве часто валяться втроем у кого-то в комнате на полу или в тренировочном зале, Иззи обычно лежала между братьями. Лайтвуды подшучивали друг над другом, громко смеялись, обсуждали великие миссии, которые их ждут в будущем. С возрастом эта традиция стала пропадать, в последний раз они так лежали все вместе еще до появления Клэри. То единство, которое братья и сестра ощущали в подобные моменты не передать словами, для Изабель это вообще казалось чудом, Алек и Джейс допускали её в свой особенный мир и чужачкой брюнетка там не была, охотница наоборот, словно являлась хранительницей парабатайской связи и секрета Александра. Святая троица - так их называли за глаза остальные охотники. Что не далеко ушло от правды. Связь Лайтвудов была особенной, всех троих, она жила у них под кожей, текла в крови и билась в пульсе, да парабатайские отношения стояли отдельно, ибо представляли из себя сильную, ангельскую магию и симбиоз двух по-настоящему родных душ, переплетенных между собой, но Джейс , Алек и Иззи считали друг друга родными. Плевать на нюансы и то, что блондин присоединился к ним уже достаточно взрослым, он словно был послан свыше Лайтвудам. Пазлы идеально сошлись, подстроились один под другой, соединились так плотно, что не разорвать, только, если с мясом, что в принципе сейчас и происходило. Всегда присутствовало ощущение, что Джейс с ними с самого рождения. Может, брюнетке никогда и не почувствовать, что творится в душах её братьев, не понять до конца того волшебства между ними, но любит она их от этого не меньше. И так же не представляет свою жизнь без них. Она не говорит Алеку, но про себя надеется, что у лучника получится пройти испытания, иначе им конец. Всем троим.