Околдованные весной.

Тихий звук шагов поднимающихся по лестнице людей нарушал привычную тишину подъезда. Тяжелый вздох и нерешительное нажатие на кнопку звонка. Скрип двери, и в приоткрытом пространстве показалось удивленное лицо пухленькой дамы. - Фугаку, что тебе надо? – со злостью в голосе спросила Микото, глядя на бывшего мужа. - Возьми Итачи погостить. Мне в командировку ехать надо, а оставить не с кем, - темноволосый мужчина старательно отводил свои темно-карие, почти черные глаза. Парень пятнадцати лет вышел вперед, жалостливо посмотрев на женщину. - Конечно! Ита, проходи, с Саске поздоровайся, он по тебе соскучился, - улыбнулась женщина старшему сыну. - Я приеду после нового года числа второго-третьего, в общем, созвонимся, – мужчина отвернулся и спешно спустился вниз. Микото, проводив его взглядом, вернулась в квартиру. Она была очень рада неожиданному визиту сына. *** POV Итачи. Ничем не примечательная серая многоэтажка. Обычный, выкрашенный голубой, местами потрескавшейся краской, подъезд. Поднимаюсь за отцом по лестнице, куда – не знаю. С утра он со мной не разговаривает, ходит весь мрачный, надутый, словно воздушный шарик. Ах, да, новый год на носу, а самое сложное блюдо, которое умеет готовить отец - это омлет с беконом. Каждым утром «радует» меня этим. Жуть просто. Надоело. Может, он хочет познакомить меня со своей очередной любовницей? Резко остановившись, отец позвонил в дверь какой-то квартиры. Секунды медленно тянулись и превращались в минуты, но вскоре за дверью послышались чьи-то шаги. В общем, за это время я успел напридумывать всего, пока в дверь не высунулась мама! О, Боже, как же я по ней скучал! А особенно по младшенькому недотепе! Жалостливыми глазами я уставился на мать. Та, заметив меня, махнула, приглашая пройти внутрь квартиры. Квартирка была ничего. Даже очень ничего. По крайней мере лучше чем та, где жили мы с отцом. У нас во всех комнатах царил полнейший бардак, и кроме того туда-сюда сновали вечные любовницы, приходящие вместе с отцом ночью и уходящие на рассвете. А поутру Фугаку выходил с пристыженным взглядом и опущенной головой. Завернув в очередную комнату, я увидел мирно спящего на постели младшего братца. Подойдя к нему, я резко скинул с него одеяло и уставился на последовавшую за этим реакцию брата. Саске резко подпрыгнул, запутавшись в простыне, и упал на пол попой к верху. Подло похихикивая, я уставился на него сверху вниз. Он обиженно посопел, но, поняв, что перед ним я, его глаза загорелись. Братец сразу же набросился на меня с объятиями и радостными возгласами. - Итачи! Ты приехал! – счастливый вопль Саске был для меня как бальзам на душу. Я уже думал, что он меня забыл. - Саааске, прекрати, - протянул я, ухмыляясь. Он отстранился от меня, жалобно заглядывая в глаза. Такой славненький и милый, личико кругленькое, весь в мать, а глаза черные как у отца. Боже, он еще такой ребенок! Особенно с этими обиженно надутыми щечками и губками. Я захихикал в кулак. Саске, заметив это, нахмурился и демонстративно отвернулся. Хмыкнув, я потрепал его по волосам и вышел из комнаты, краем глаза отмечая скользнувшую по его лицу улыбку. *** Дни летели быстро, и вот настал этот замечательный зимний праздник – Новый год. На улице была отличная погода: всюду в безумном танце, переливаясь в холодном свете солнца разными цветами, кружились снежинки, даря прохожим свою незабываемую красоту. Мальчишки во дворе восторженно смеялись, играя в снежки; девчонки, катая довольно внушительных размеров снежные шары, строили снеговика. Гул машин уже не был таким раздражающим. Веселые приставания братца стали чем-то обыденным. Саске то и дело старался оказаться рядом и просил то поиграть с ним, то почитать книжку, рассказать какую-нибудь занимательную историю. Иногда брат во всех красках расписывал свои необычные сны, повествуя о каких-то неведомых мирах. М-да, богатая у ребенка фантазия, ничего не скажешь.Все эти, казалось бы, мелочи, суета матери вокруг нас, словно согревали изнутри. Ее счастливые улыбки, и наши благодарные в ответ. Я готов прожить так всю жизнь, день за днем, наслаждаясь теплом настоящей семьи. Дома уже все было готово к празднованию. Искусственная елка в метр высотой, украшена разноцветными шарами и блестящей мишурой. Аромат свежей хвои, разносимый по всем комнатам эфирным маслом, успокаивал и неизменно преподносил всем хорошее настроение. Переливающиеся всеми цветами радуги огоньки гирлянд тянулись вдоль окон и переходили на стену, образуя улыбающийся всем веселый смайлик. В каждой из комнат квартиры на столах в плетеных вазочках лежат так любимые мной солнечные фрукты - мандарины. Их, впрочем, люблю не только я, но и брат. Так что приходится бегать и прятать оставшиеся, пока он все не съел. Сидя на кухне подле выпекающей праздничное печенье матери я задумался, а зачем она столько наготовила, если нас всего трое, да и мелкий ест меньше, чем таракашки под раковиной? Мдя, она точно почем зря переводит продукты. Но говорить об этом ей опасно, так что промолчу и продолжу наблюдать за творящейся вокруг суетой. *** За стол мы сели в десять, видишь ли, младшенький должен отправиться в кровать уже в одиннадцать. Но зачем так рано ложиться, если завтра можно спать хоть до обеда? Не понимаю я эту вашу женскую логику! Не понимаю вот и все тут! Микото улыбалась, то и дело накладывая мне и Саске добавки. Братец после второй попытки матери сдался, меня хватило на еще одну. - Мальчики, но я же для вас старалась! – расстроено произнесла мама. К слову, сама она практически ничего не ела, ссылаясь на диету. В итоге, наевшись до отвала, я ушел укладывать братца, а мать осталась убирать со стола. Мягкий свет комнаты Саске успокаивал. На темно-синих гардинах все так же мигали огоньки, создавая мягкие полутени, отбрасываемые предметами мебели. Саске расправил кровать, переоделся в забавную пижаму, забрался под одеяло и, повозившись, удобно улегся. - Итачи, а как ты думаешь, существует ли волшебство? – спросил младшенький, зевая во весь рот. - Оно есть, главное в него верить, - ответил я, погладив его по голове и убедившись, что он заснул, вышел из комнаты, направляясь в зал. *** После полуночи за окном вспыхнули разноцветные огоньки фейерверков. Отовсюду слышались хлопки и шелест искусственных звезд. Улицу внизу осветило не хуже чем днем, и снег менял свою окраску, то блестя золотом, то красно-алым огнем, то голубым холодным пламенем ада, то переливаясь прекрасным нежно-зеленым. Перед этим представлением я успел разбудить брата, зная его любовь к этому виду шоу. В самом конце практически со всех точек города в небо воспарили красные шары. *** Всю ночь я не мог уснуть. В голову сплошным потоком лезли разные мысли. Переворачиваясь с боку на бок, я думал о том, что не хотел уезжать из дома матери. А отца оставить я не могу, он сам скучает по матери. Думает, что я не замечаю, что он водит женщин жутко похожих на мать. Только они, увы, все искусственны… Становится больно от осознания того что он ее все же любит. И продолжит дальше жить без сердца. Это уже не жизнь, а существование. Так существуют животные, пьяницы, наркоманы в подворотнях, люди которые «лечатся» в дурдоме. Боже. КАК ЭТО БОЛЬНО. Так же больно от того, что что-то произошло с моим любимым братцем. Он стал каким-то странным. Молчаливый такой, и постоянно что-то обдумывает. Со мной как раньше не делится. И матери ничего не говорит. Правда, странно. И этот вопрос о волшебстве, тоже странный, мать говорила, что он какое-то время видел мелкую нечисть. И эти его рассказы. Никогда прежде не видел Саске таким. Как же я хочу ему помочь… Мать делает вид, что не замечает, но я слышал, как она тихонько плачет в подушку. Ей тяжело, я точно знаю. Она кажется сильной и старается держаться, но ее пугает поведение младшего сына. И поддержать ее некому. За размышлениями меня застал Морфей, и я погрузился в его цветное царство грез. *** Утром следующего дня пришел отец, разбив и без того тонкую грань этой теплоты, надежды и любви, возникшую за эти дни. Мне пришлось уйти, но я пообещал себе, непременно вернуться за ответами. Декабрь 2012 - 2013