Околдованные весной.

По-зимнему хмурое утро неспешно вступало в свои права. Тусклые лучи едва видневшегося в небе солнца пытались проникнуть сквозь темную завесу штор, и развеять полумрак комнаты. Лежащий на кровати темноволосый парень, зевнув во весь рот, снова уткнулся в мягкую подушку, пытаясь заглушить надоедливый писк. Рукой он дотянулся до трезвонящего будильника и кинул раздражающий предмет через всю комнату. Будильник, ударившись о стену, прозвенел в последний раз и упал на пол, разбившись на части. На шум прибежала взволнованная Микото, ее фартук и руки были испачканы мукой. Взглянув на темные осколки, валявшиеся на полу, женщина вздохнула. - Саааске, - укоризненно протянула она. Черные глаза открылись и жалобно уставились на мать. Иссиня-черные волосы мягко струились, доходя до мускулистых плеч подростка. Откинув одеяло, Саске поднялся и со звериной грацией, сквозившей в каждом его движении, прошел мимо матери, еле слышно пожелав доброго утра. - Саске, как тебе не стыдно, за последний месяц это уже третий будильник! – женщина проследовала за сыном до двери ванной. - Мам, прекрати. Тебе что, жалко этот кусок металла и пластика? – лукаво прищурился сын, чистящий зубы. - Нет, не жалко, но ты какой-то излишне агрессивный, - она с грустью посмотрела на сына и направилась на кухню. Парень пожал плечами и продолжил чистить зубы. Покончив со всеми гигиеническими процедурами, парень, привлеченный ароматом выпечки, направился на кухню. - Что у нас на завтрак? - улыбнулся он, смотря на мать. Та, не веря в такую быструю смену настроения, развернулась и встретилась с привычно холодным взглядом своего дитя. Черные глаза «горели» в предвкушении того, что было известно лишь их обладателю. - На завтрак – оладушки, - Микото невольно улыбнулась, наблюдая за тем, что ее чадо пребывает в хорошем настроении. «Надо же, - сажая сына за стол, думала она, – в последнее время он очень странно себя ведет. Столь резкая смена настроения, недовольство и агрессия, особенно проявляющиеся по утрам… он все так же замкнут и никого не подпускает к себе… Но эта редкая, пусть и натянутая улыбка так напоминает мне о времени, когда он был еще ребенком…» Микото оторвалась от своих мыслей, положила на тарелку пару толстеньких блинчиков, полила их сгущенкой и, пожелав приятного аппетита, подала сыну. POV Саске. Почему звенит будильник, когда я и Ороч заняты обсуждением важных тем? Как я это не люблю. Да, и мать со своим: «Чего ты бьешь будильники?!» Да к черту их, они меня отвлекают! Натянув улыбку, чтобы не волновать мать и, захватив с собой чашку чая и пару оладушек, я ушел в комнату. Настроение было не очень, но это еще полбеды. Теперь каждую ночь мне приходится сражаться с высшими демонами. Видишь ли, Орочимару совсем старый стал и уже не в силах ответить. Ха! Очень смешно, устрой забег на километр, он меня перегонит, и на финише еще ждать будет. Да, и мне кажется, подсылая всех этих чертей, он меня проверяет… А я готов убить его прямо сейчас. Он, конечно, «добрый и милосердный», как говорит эта букашка – Кабуто, но и настолько же требовательный. Одно дело - прочитать и понять всю его библиотеку, ну ладно, с голыми бабами по кладбищу ходить - тоже ничего, но рубить с плеч головы неповинных слуг - это уже излишне. А он хохочет, хохочет, да так, что дрожь пробирает. Как же хочется его застрелить… Закончить мысль я не успел, тишину комнаты нарушил звонок мобильного. Ох, мать его, совсем забыл! Быстро поднимаю трубку и начинаю натягивать на себя любимые облегающие черные джинсы и мягкий белый свитер. «Ты где пропадаешь?» - раздался недовольный голос из трубки. - Да я сейчас буду. «Быстрее, мы тебя одного ждем», - не дождавшись моего ответа, собеседник положил трубку. Гад. Ну, я тебе еще устрою! - Мам, я к Саю! – крикнул я измученным голосом. Та вышла из кухни с книжкой в руках, осмотрела меня и кивнула. Подхватив футляр со скрипкой, я помчался вниз по лестнице. Скрипка, пожалуй, была единственной вещью, напоминающей мне о счастливом детстве. В возрасте лет четырех, родители отдали меня в музыкальную школу, открывшуюся в нашей деревне. Я был замкнутым ребенком и обучение, по уверению преподавателя – средних лет женщины с невероятно доброй улыбкой – должно было помочь мне в развитии и общении. С развитием проблем не возникало. Регулярные занятия, практически ежедневные упражнения дома… тогда вокруг меня собиралась вся семья. Мама счастливо улыбалась, отец смотрел с гордостью, Итачи, пусть и своими методами, но поддерживал. Пожалуй, это можно назвать счастьем. Однако через какое-то время, иллюзия идеальной семьи подобно хрустальной вазе, разбилась вдребезги. Мы с матерью переехали в город, брат остался с отцом. Иногда она просила меня сыграть, занятия я не бросил, продолжая совершенствоваться, а сама плакала в соседней комнате, уверяя меня, что растрогана исполнением. На самом деле, ей просто было плохо, впрочем, я не виню ее. Сейчас же музыка по-прежнему является частью меня, той частью, что позволяет вызывать хоть какие-то эмоции в людях. Людях которые с каждым годом, словно теряют частичку себя, являя миру лишь пустые оболочки с примитивными желаниями. *** Сам того не заметив, я оказался у нужного здания. Распахнув дверь, я недовольно уставился на разномастный народ. - Сай, какого ты меня вытащил сюда в выходной? – мое недовольство поддержали все. Похоже, он и остальных вытащил, так же как и меня. - А я хотел тут напиться, - растянул он губы в улыбке. Не проронив ни слова, я положил свою скрипку на пол и подошел к нему. Размахнулся и врезал в живот. *** Заснеженные улицы неприветливого города встретили меня прохладным ветерком. Прохожие, как и всегда, смотрят на всех с равнодушием. Безликие, усталые с пустым погасшим взором. Каждый сосредоточен лишь на себе и своих желаниях, что господствуют в этом сером мире, где правят деньги и слава. Чем выше ты поднялся, тем больше вокруг тебя собирается дерьма. Теперь нормальных людей осталось очень мало, прямо вымирающий вид какой-то. А те, кто остался постепенно теряют себя, погружаясь вместе с тупой толпой в пучины безнадежного существования, с погонями за самой модной одеждой, маркой телефона или машины, самой красивой девушкой или же парнем, над которыми поработали лучшие хирурги, увеличив совсем не нужные части тела. Лучше бы кто-нибудь придумал, как дать разум этим обезьяноподобным существам, это никогда не помешает. Впереди показалось знакомое кафе, здесь я работаю уже год. Внутри меня встретил терпкий запах кофе и аромат свежей сдобы, разносившиеся повсюду. Они стали такими знакомыми и притягательными. Глубоко вздохнув, я снял куртку и повесил ее на специальную вешалку, расположенную у входа. Подхватив футляр со скрипкой я, огибая немногочисленные столики, направился к сцене. Ее дощатая отполированная поверхность уже стала мне как родная. В центре стоял один высокий стул, рядом с которым располагался пюпи́тр*. На ходу я аккуратно извлек свою драгоценную скрипку и, закрыв футляр, поставил его у стула. Сам же устроившись на нем начал играть грустную мелодию. Я полностью сосредоточился на игре, в очередной раз желая увидеть на этих размалеванных, искусственных лицах отражение хоть каких-то эмоций. Завершающий аккорд разрезал повисшую в помещении тишину. Финал. После моего выступления у всех слушателей текли слезы. Здесь я могу добиться хотя бы каких-то чувств от этих бесчувственных кукол. И я этому даже немного рад. *** Дома я оказался около девяти часов вечера и сразу лег спать. С легкостью отделив свою духовную оболочку от тела, я направился к Орочимару. Путь за пятнадцать лет нашего с ним общения я знал уже практически наизусть. Самым легким всегда являлся спуск в подвал, а там уже сложнее – лабиринты. Темные мрачные коридоры путали своей похожестью, но все же в них были и отличия, которые видели только лишь избранные. Сейчас я знаю их, как свои пять пальцев, а года два-три назад - путался. Найдя знакомую массивную дверь, я резко толкнул ее. Мне открылся вид на абсолютно пустой кабинет, на полу красовалась незнакомая пентаграмма. *Пюпитр (фр. pupitre, от лат. pulpitum — дощатый помост) — подставка для нот (напольная или вмонтированная в музыкальный инструмент). 2013 Январь.