Околдованные весной.

Почему-то, с тех пор как я начал собирать все эти души, в моем сердце рождаются все новые, все более сильные чувства. Никогда бы не подумал, что это возможно. Я всегда был бесчувственным, когда мне причиняли боль физическую, - про боль моральную я забывал сразу. Я не ощущал ее так сильно как сейчас. Сейчас мое сердце разрывает непонятная мне тоска, а сколько в ней боли!Но стоит лишь знакомой черной макушке Итачи попасться мне на глаза,боль постепенно уходит, и приходит чувство, которое невозможно описать словами, скорее это можно назвать нежностью.Ощущением столь бесконечным и глубоким, что кажется, еще чуть-чуть и переполняющее меня тепло перельется через край, затопив нас обоих. Мимолетные трепетные прикосновения, заставляющие все внутри замирать, искренняя улыбка, предназначенная лишь мне, томные взгляды, навевающие болезненно-страстные образы.В то же время я чувствую себя некомфортно рядом с ним, почему-то я его опасаюсь. Сейчас мы сидим друг напротив друга, он о чем-то болтает с Какаши который сидит слева от меня. Этот Какаши появился в нашей жизни сравнительно недавно, всего два года назад. Он очень сильный демон, особенность его состоит в том, что он несет в себе кровь аристократического рода. Я, правда, в это сильно не углублялся,но по своим ощущениям могу судить о том, что Хатаке очень силен. Искатель он прекрасный, в общем-то, скрытен, не склонен к разговорам на отвлеченные темы. Задумчив. Общаться с ним я не горю желанием, он мне неинтересен. В сердце зародилось плохое предчувствие, и, пнув ногу Итачи под столом, я указал взглядом на дверь. Тот, сразу все поняв, вежливо попрощался с Какаши, поднялся и пошел в сторону выхода, откуда уже наблюдал я. Поравнявшись с ним, я развернулся и пошел за быстро шагающим Итачи. - От него почему-то исходит мелодия, - начал я серьезно, смотря на напряженную спину любовника. – Как будто в нем есть цветок. - Да, я тоже это чувствовал, не хочется с ним бороться. Сильный слишком, поодиночке мы не справимся, но ты ведь знаешь правила: только один смеет взять одну душу, двое на одну равняется разбитая душа, - Итачи все хмурился, всем своим видом показывая глубокое недовольство ситуацией. - Конечно, - я опечален, хотя и был уверен в своих силах, но подстраховаться нужно всегда. Мы пришли на автостоянку и залезли в микроавтобус, где нас ждали все, а точнее, одна лишь Анко; Сая поблизости было не видно. - А где товарища по несчастью потеряла? – поинтересовался я, устало глядя на девушку. - Он пошел вас искать, - Анко повернулась к окну и начала вглядываться куда-то вдаль. - Ты точно что-то скрываешь, - ухмыльнулся Итачи, устраиваясь на кресле и закинув ногу на ногу. Я решил сесть напротив него. Так легче заглянуть в его красивые черные глаза с серебристым отблеском радужки. Анко начала хмуриться и постоянно что-то сжимала в руке, сильно при этом нервничая. Ее глаза блестели и бегали из стороны в сторону. Во мне тоже проснулось тревожное чувство, но я успокоился, когда увидел, что дверь в микроавтобус отодвинулась, и вошел Сай. - Я чего-то заблудился, - он отвел взгляд в сторону. - Быстрее, - Итачи показал на место рядом с собой. Автомобиль медленно тронулся с места и, влившись в плотный поток стремящихся куда-то водителей, затерялся на широкополосной магистрали. *** Теплое летнее солнце радовало, хотелось раздеться и наслаждаться им всем телом. Вокруг, словно перекликаясь между собой заливистыми трелями, пели птички, оглушительно стрекотали кузнечики, ветер разносил прекрасный запах цветов. Полянка пестрила разнообразными соцветиями,затерявшимися меж высокой травы, посреди которой стоял могучий дуб, а под его тенью, привалившись друг к другу спинами, сидели Наруто и Итачи. Оба были расслаблены и явно наслаждались столь трепетным моментом, когда все хорошо и настолько умиротворенно. - Ты ведь хотел поговорить? – спросил Итачи. Наруто тяжело вздохнул и развернулся к ожидавшему его собеседнику. - Да, - ответил тот. – Я знаю, что ты хочешь. Но я не могу! Слышишь?! НЕ МОГУ! - Не кричи, возьми мою душу, я прошу тебя, освободи меня от мук. Я не хочу больше лишать никого жизни. Особенно того кто не может защититься, - Итачи опечаленно прикрыл глаза и повалился на спину, разглядывая чистое голубое небо. – Я хотел попросить об этом и раньше, но как-то случай не выдавался… - Ты точно этого хочешь? – в глазах блондина появилась неописуемая боль, так же как и в сердце, которое сжималось с каждым ударом, принося еще больше боли/страданий?/. Лицо блондина придвинулось ближе к такому же опечаленному лицу Итачи. Нежное прикосновение губ, а за ним соленый от слез поцелуй, нежное сплетение языков никакой борьбы лишь игра, мимолетная, но такая чувственная. Оба понимали, что в этой игре они заведомо проиграли, не друг другу, а чувствам что ключом били из их израненных сердец. Руки шарили по одежде, освобождая горящие желанием тела. Само же тело трепетало в ожидании чего-то нового, потому что каждый раз, когда эти ласковые, но в то же время такие отчаянные прикосновения пробуждали бурю неизведанных чувств, хотелось полностью подчиниться этой стихии. Оказаться в самом эпицентре, в самом сердце сжигающих души ощущений. Вспыхнуть, сгореть и возродиться заново, являя миру свое истинное лицо. Было невозможно сдержаться, было невозможно скрыть самого себя за толстой маской безразличия, которая уже давно прилипла, и отставать никак не хотела. И лишь только ЛЮБИМЫЙ мог пробудить чувства, по которым они так скучали, которых они так жаждали. Язык вырисовывал незатейливые узоры на бронзовом от загара теле, влажными касаниями проходился по твердым соскам и спускался ниже по солоноватой коже. Тело под ним извивалось, стонало и молило о продолжении. Эти сладкие пытки, казалось, продолжались бесконечно, откровенные ласки сменялись более размеренными и вновь возвращались к прежнему ритму. Наруто явно наскучили эти игры, и он с легкостью повалил возвышающегося над ним Итачи на землю, ласково целуя и без подготовки насаживаясь на твердый член. Оторвавшись от искусанных и припухших губ, он с шипением начал медленно двигаться. Было больно, но руки и губы любовника умело отвлекали, и вскоре парень нашел нужный угол, изгибаясь дугой и громко протяжно застонав. Осторожность вмиг ушла, на ее место пришла безудержная страсть и рваный быстрый ритм. С каждым движением все внутри сводило от напряжения, стягивающего невидимую пружину в самом низу живота. Хотелось большего. Хотелось отдаться полностью, стать ближе, раствориться в слаженном ритме колотящихся в унисон сердец. Мелодичные стоны обоих разрушали умиротворенность окружающего их пространства, свечение в центре груди брюнета усилилось, и он, не выдержав переполнявших его эмоций, кончил. За ним последовал и блондин, который ловко во время оргазма выхватил душу нежно-салатового цвета. С уст сорвалось тихое: - Прости меня Итачи…