Околдованные весной.

*** «Все дни стали серыми… Однообразные, тянущиеся друг за другом бесконечной вереницей, словно нет им конца… Я спиной чувствовал опасность, и каждую ночь я не мог уснуть… На меня постоянно нападали... Я устал. Устал отбиваться, устал вздрагивать от малейшего звука... Мои силы были на исходе, и я решил забрать одну из сильнейших душ. Мне было сложно сделать это даже тогда, когда я был еще полон сил, но сейчас… я сомневаюсь, сомневаюсь в своей победе. Хоть бы все прошло гладко…» - аккуратно исписанный листок был положен на гладкую поверхность стола. На один из бумажных краев с чуть загнутым вниз уголком странички была возложена простая шариковая ручка, парень, что ею писал, поднялся, встрепал свои волосы, в ночи отливающие золотым, ослепительно улыбнулся и исчез из поля зрения. Появился он в поле, здесь он был не один. На широком пригорке, поросшем жесткими стеблями трав, в ночном свете выглядевшими как ощетинившаяся шерстка недовольного зверька, стоял мужчина. Освещенный мертвенно-бледным светом луны, он сам казался таким же мертвым, как и он. Серебряные волосы колыхал ласковый ночной ветер, большую часть лица, как и всегда, прикрывала черная маска, глаза были закрыты, поза расслабленная. Казалось, что он просто наслаждался ночным пейзажем, желая как можно дольше прислушиваться к этой безмолвной тишине, и битва, грозящая начаться с минуты на минуту, совершенно его не волновала. Вот я сделал шаг, а тот, что стоял на пригорке развернулся ко мне и кинул в меня пару кинжалов. Ловко увернувшись от сверкнувших стальным блеском клинков, я послал их же в ответ, и очень мощным прыжком поднялся над землей. Пролетев пару метров, разделяющих меня и Хатаке, я выставленной вперед ногой атаковал его по левому плечу. Легким движением он развернул мое тело, и по инерции я продолжил полет, впоследствии легко приземлившись на ноги. Какаши уже послал в меня огненный шар, от которого я увернулся, но правая рука, задетая пламенем, все же пострадала и теперь жутко ныла. За несколько секунд до следующего удара я послал в его сторону поток режущего ветра, но не задел даже чуть-чуть. Отвлекшись на составление плана, я не заметил, куда он исчез и поплатился сквозной дырой в левом боку. Из раны лилась густая, горячая алая жидкость – кровь. Я усмехнулся и сплюнул появившуюся во рту кровь, ощущая при этом неприятный металлический привкус, и, из последних сил запустив регенерацию, помчался в быструю атаку. Вот задел его плечо, вот поранил ногу - он в ответ нанес мне удар по правому боку, отчего я потерял равновесие и упал на колени. «Вот и мой конец, - я улыбнулся, и засмеялся в голос, мне было безумно весело. – Да чего я их вообще ищу? Зачем?! Это так безрассудно!» Он возвышался надо мной, словно палач, сжимая в руке деревянную рукоятку своего клинка; длинная тень, отбрасываемая его фигурой, подобно савану накрыла меня. Кажется, это и есть конец… Сначала его глаза расширились, но потом он занес кинжал для последнего, решающего удара. Прикрыв глаза, я начал ожидать. Но, ничего не происходило, помимо всего прочего, я почувствовал как что-то теплое и жидкое крупными каплями оросило мое лицо. Открыл глаза… Я понял; я попал в ад… Да, это был АД! Он… На моем месте… Итачи, мать твою, зачем?! Почему?! Ты ведь потерял память! Да, я не верил своим глазам… Его тело… Его тело, превосходное тело было нанизано на кинжал в районе сердца. Из уголка его губ текла тоненькая струйка крови, сам он улыбался, улыбались даже его глаза… - ЗАЧЕМ?! ПУСКАЙ МЕНЯ БЫ УБИЛИ, НО ТЕБЯ ЗАЧЕМ? – воскликнул я, зверея. - Забери его душу, - тихо сказал он и начал кашлять кровью. - Ты все помнишь? – мои глаза расширились, неужели есть возможность сохранить память после извлечения души? - Я тебе сказал, забери душу! – твердо повторил Итачи. Я протянул руку к застывшему Какаши и извлек серебряную, словно выплавленную из стали, душу. Потом нежно прикоснулся к столь любимому лицу, что сейчас исказила гримаса боли. Я не хотел его терять второй раз… Я не хотел переживать заново те самые мгновенья, когда становилось просто нечем дышать без него… В глазах стоят горькие слезы… а глубоко в душе меня разрывает на части безысходность и горечь от потери… потери столь близкого человека. Вот его глаза прикованы к моим, а холодные длинные пальцы касаются моей щеки, а сам я тянусь к нежным губам за поцелуем… «Расставание навсегда», - это понимаю лишь тогда, когда его тело обмякает на моих руках, а некогда черные игривые глаза смотрят на меня расфокусированным зрачком. Осознание того, что мне никогда больше не доведется взглянуть в эти глаза приходит внезапно, словно окатив студеной водой и оставив замерзать… один. Я снова один. - НЕТ! - мой безумный, полный боли и отчаяния громкий крик разносится по всему полю, заставляя затаившихся среди травы птиц испуганно вспорхнуть в воздух. Меня уже не особо волнуют полученные в бою раны, я ошалело хватаю его тело и начинаю прощупывать пульс, прислушиваться к сердцу, к дыханию, но ничего нет, СОВСЕМ НИЧЕГО. Я его потерял… *** Спустя пару дней. Вот уже из-за дальней линии горизонта показываются первые алые лучики, напоминающие, что совсем скоро рассвет. Эти дрожащие полоски света робко отвоевывали свою территорию, окрашивая прозрачно-белые облака розоватым румянцем. Все вокруг постепенно пробуждалось от ночного сна, одним подарившего блаженную негу, другим – кошмары наяву. Парень с золотыми волосами и пустыми, потерявшими прежнюю краску голубыми глазами смотрит куда-то вдаль, как будто ища что-то очень важное, но все не находя. Его взгляд еще долго блуждал по линии горизонта, но вот, наконец, зрачок его сужается, и он, улыбнувшись, уходит, напоследок шепча: «Я отпускаю тебя, Итачи…»