Зачарованные. Свет и тьма

      «Зачем я так мучаю себя? - недоумевал Коул. - Зачем свожу себя с ума? Почему позволяю Фиби вить из меня веревки?».       Но Коул уже знал ответ на эти вопросы.       «Потому, что я люблю ее и буду любить вечно».       Но эта любовь была похожа на наваждение. Эта любовь была безумием уже очень давно. Зависимость. Болезнь.       «Ты болен, Коул», - когда-то сказала Пайпер.       Зачем он сейчас пытается выслужиться перед родом Зачарованных, перед всеми ведьмами-потомками Мелинды Уоррен? Какие такие грехи он должен замаливать? Кто такие эти ведьмы, чтобы смотреть на него с высоты Небес и решать, дать ему надежду или отнять ее? Почему он, Коул Тернер, всегда чувствует себя проигравшим?       Униженным.       Растоптанным.       Оскорбленным.       Разве Фиби не понимает, какая это пытка, видеть ее с Купом и дочерьми? Да, Фиби так давно заучила эту фразу «у меня есть любящий муж-Куп и дочка Прюденс», что повторяла ее даже сейчас, когда у нее было уже три дочери. Что это за круги Ада? Что за изощренность?       Фиби. Фиби. Фиби. Фиби...       «До встречи с Купом я не знала истинной любви», - говорила Фиби и улыбалась.       Эти слова и эта улыбка резали душу Коула на части. Столько было в них лицемерия.       «Фиби, как ты могла?» - опять бередил Коул старую рану.       А Фиби все была такой же милой и все так же давала любовные советы в своей колонке в газете «Бэй Миррор».       «Наверное, лучше бы мне не знать ее совсем», - думал Коул и ругал себя за такие мысли.       Он будет любить Фиби вечно.       Он будет возвращаться снова и снова.       Он будет умирать ради Фиби снова и снова, а она опять будет плакать и скорбеть, но потом вернется к своей обычной жизни.       К мужу-Купу и дочерям Прюденс, Паркер и Пейтон.       «Я буду любить тебя вечно, Фиби».       Фиби доводила Коула до отчаяния.       Коул стал тенью самого себя.       Коулу было невыносимо больно, но Фиби говорила только о своей боли.       Фиби забыла, что запретная любовь не может быть простой. Она забыла, что знала, на что шла.       Фиби струсила. Любить Коула оказалось слишком сложно.       «Неужели я даже умереть не могу по-человечески?» - вспоминал Коул свой вопрос.       А должен ли он помогать Зачарованным? Просто уйти. Сломать систему. Не возвращаться.       Перестать любить неблагодарную Фиби.       «Я буду любить тебя вечно».       «Ты болен, Коул».       «Я люблю тебя, Коул, но это ничего не меняет».       «До Купа я не знала истинной любви».       - Вам плохо? - спросил кто-то.       Коул вздрогнул и вернулся в реальный мир. Он находился все в том же особняке сестер Холлиуэл. Хотелось ответить как обычно, но система должна быть сломана. Нельзя копить боль в себе, иначе она разъест тебя, как кислота.       - Да, мне очень плохо, - вслух признался Коул и ему показалось, что его мысли и чувства перестали быть настолько хаотичными. - Кто ты?       - Адель, - сказала девушка. - Зачарованные спасли меня от Барбаса.       - Сестры как раз пошли на охоту за ним, - сообщил Коул.       Адель смотрела на Коула. Все в нем кричало от боли. Его не нужно было сканировать. Коул был как оголенный нерв, искрящийся отчаянием и гневом. Адель впервые видела такое. Сколько противоречивых чувств сразу. И все искренние. И все привычные. Коул так привык страдать из-за любви к Фиби.       «Неправда, - поправила себя Адель. - Я уже видела такое. Нет, нечто еще более хаотичное и страшное. Не опознаваемое».       Что все-таки произошло на той пустынной улице?       «Почему я все еще жива?».       - Ты неплохо держишься, - приободрил Коул девушку.       Адель почему-то покоробила эта забота.       - Я в норме, - сказала она и улыбнулась.       «Он мой враг», - почему-то поняла Адель.       Она начала что-то вспоминать. В том ее видении в огне были не только женские лица. Там было и его лицо. Он тоже был рад тому, что она горела.       «То есть не я, а Барбас, - Адель буквально продиралась сквозь клубок эмоций и страхов. - Он враг не мне, а Барбасу».       Но стена между Коулом и Адель уже возникла.       «С ним надо быть острожной, - думала девушка. - Он может меня раскрыть. Он больше века был демоном Бальтазаром, а потом и Хозяином».       Правда, сейчас Коул выглядел как тень самого себя. Осунувшийся, ощущающий на своих плечах вину за все беды мира. Вечно страдающий. Вечно влюбленный. Безответно.       «Мне не стоит находиться в этом особняке, - четко осознала Адель. - Надо намекнуть сестрам, что мне пора домой. Они не могут вечно присматривать за мной».       И тут Адель очень захотелось, чтобы Фиби, Пайпер и Пейдж вернулись со своей охоты ни с чем.       «А не перехожу ли я грань? - засомневалась Адель. - Не слишком ли часто я использовала свои силы? Не перемешались ли мои и чужие эмоции? Не заигралась ли я с черной магией? Это же опасно, черт побери!».       Адель окончательно расстроилась, когда вспомнила о своей боязни огня.       «С такой фобией в Подземном мире вообще делать нечего, - думала девушка, ощущая свою ничтожность. - А ведь к этому все идет. Не сейчас, так потом. Но если я продолжу в том же духе...».       На самом деле Адель боялась не только огня. Она была настоящей трусихой. С таким длинным списком фобий надо молиться о том, что больше никогда в жизни не встретить демона страха. Но Адель упрямилась. Она боялась того, что все ее усилия по изучению черной магии и демонологии окажутся напрасными. Того, что она ничего не достигнет, сдастся на полпути. Нет, она не может себе этого позволить.