В одну реку

Акбулог

Я просто не могла поверить своим глазам: еще раз перечитала письмо мамы, потом отложила его в сторону, а через минуту вновь взяла в руки и снова пробежала его глазами. Нет, все правильно, я ничего не перепутала, и тут действительно написано то, что написано. Честно говоря, такого я не ожидала; в то же время вместе с удивлением в душу закрадывалось сомнение и беспокойство ― что же все-таки на самом деле произошло? ― Акбулог, ― Рейвен осторожно заглянула в мою комнату, ― тебя отец разыскивал, сказал, желает, чтобы ты немедленно пришла. Судя по всему, ― она недовольно наморщила нос, ― не с той ноги встал сегодня. ― Сейчас иду, ― вздохнула я, ― спасибо, дорогая. «Встал не с той ноги» ― это очень точно отражает настроение и поведение Кайта в последнее время. Мне иной раз кажется, что мир и покой, как любит выражаться господин Абаж, покинули наш дом навеки. Кто-то, видимо, решил, что тихая жизнь не для нас: сначала, как только мы с Кайтом поженились, я очень переживала, что не могу родить ему ребенка, потом, через четыре года, родился Хоук, но тогда же у меня разладились отношения с падчерицей. А как только они вновь стали налаживаться, мы поссорились с Кайтом, он ушел из дома к другой женщине, потом попал в тюрьму. Слава богу, этот кошмар довольно быстро закончился, и, казалось, все вернулось на круги своя: мы вновь сошлись с мужем, решили забыть о прошлом, начать все с начала, тем более именно в тот период родилась Доу. Мы вновь были счастливы, дела в нашей гостинице шли хорошо, мы с Кайтом занимались всем вдвоем, практически освободив его родителей от всех забот (ну, разумеется, настолько, насколько это было возможно, так как моя свекровь говорит, что отдыхать она будет только тогда, когда заснет вечным сном), Рейвен стала нам незаменимой помощницей, более того, я могу назвать ее своей лучшей подругой. Словом, мы наслаждались каждым мгновением нашей новой жизни, воцарившимся в нашей семье миром, и я начала думать, что теперь, наконец, мы забудем о всех невзгодах. Увы, я жестоко ошиблась. Вскоре (прошло, наверное, чуть больше полугода) после нашего с Кайтом примирения, я поняла вдруг, что жду еще одного ребенка. Все были безумно рады, ну, если не считать капризы Хоука, мол, хватит с него сестер. ― Тем более, если она тоже будет такая же капризная, как Доу, ― недовольно ворчал сын. ― А вдруг у тебя родится брат? ― улыбаясь, спросила его госпожа Серпент. ― Ну, ― протянул мой сын, ― это, пожалуй, лучше. Брата, если он меня слушаться не станет, я смогу хотя бы стукнуть. ― Младших обижать нельзя! ― возмутилась Рейвен. ― Да и вообще… никого нельзя! ― Вот так всегда! ― надулся Хоук, а мы все дружно рассмеялись. ― Я бы тоже хотела, чтобы у нас был еще один сын, ― сказала я. ― Я бы назвала его в честь отца. ― Кайтом? ― в один голос спросили муж и свекровь. ― Нет, Венто, ― улыбнулась я, ― в честь моего папы; его звали Ретев по-нашему. ― Красивое имя, ― кивнул господин Абаж. ― Ничего, ― задумчиво протянул Кайт, ― мне нравится. ― А если все же будет дочка, ― добавила я, ― то назовем в вашу честь, госпожа Серпент. ― Я не против, ― отозвалась она. ― Замечательная идея! ― поддержала меня Рейвен. ― Главное, кто бы ни родился, ― сказал господин Абаж, ― пусть он будет здоровым. Но увы, наша радость была недолгой, потому что через два с половиной месяца я потеряла этого ребенка. Честно признаться, даже сама не поняла, как это получилось: я гуляла с детьми в саду, держала Доу на руках, она что-то расплакалась, и я никак не могла ее успокоить. Вдруг я почувствовала ужасную боль; я тут же позвала слуг, и они проводили меня в спальню. Мой муж сразу же распорядился позвать врача, но к сожалению, тот уже ничего не смог сделать. Я чувствовала себя очень плохо, мне тяжело было смотреть близким в глаза, словно я была перед ними виноватой, обманула их ожидания. ― Что за глупости, ты говоришь, ― утешала меня госпожа Серпент, когда я ей об этом рассказала, ― в чем твоя вина, подумай сама? ― Не знаю, ― вздохнула я, ― может быть, мне следовало более внимательно отнестись к своему здоровью, может быть, я пропустила что-то… какие-то симптомы. Я сейчас пытаюсь вспомнить, но не могу! ― Потому что тебе нечего вспоминать, дорогая моя! Если бы это было так, ты бы обязательно что-то поняла и предприняла необходимые меры, ты же не наивная девушка, ты родила уже двоих детей. ― Тем более, ― слезы сами собой навернулись на глаза, ― я должна была догадаться! ― О чем? Что будет выкидыш? Ну, милая, ты же не ясновидящая, как ты могла это предугадать? Такое случается со многими женщинами, но ничего, ты еще молода, и у вас, если вы захотите, будет еще много детей, вот увидишь! Я немного успокоилась, поскольку и сама понимала, что госпожа Серпент права. Все вроде бы наладилось, и какое-то время, если быть точной, чуть больше года, мы вновь жили в мире и покое. А потом, это как раз случилось ровно год тому назад, мы в очередной раз поругались с Кайтом, и вот с той ссоры все и началось. Сама же ссора, следует заметить, началась из-за пустяка. Дело в том, что Кайт, с той поры, как с него были сняты обвинения в контрабанде, очень подружился с господином Тоудом, адвокатом, который его защищал. Примерно через три месяца после возвращения Кайта домой, господин Тоуд приехал в наш город отдохнуть в обществе какой-то актрисы. Сначала он написал родителям Кайта, спросил, может ли остановиться в гостинице, и, разумеется, госпожа Серпент и господин Абаж приняли его как нельзя более радушно. Господин Тоуд оказался приятным и приветливым человеком, примерно одних лет с моим мужем, был недурен собой и производил самое благоприятное впечатление. У них с мужем оказалось много общего, они проводили много времени вместе, беседовали о книгах, о путешествиях, об истории, и им явно было интересно и весело друг с другом. Словом, они очень быстро стали лучшими друзьями, и с той поры господин Тоуд часто гостил у нас. Правда, спутница его несколько портила картину, она была слишком шумной и слишком бесцеремонной, могла, например, усесться на колени к своему спутнику прямо за ужином, без стеснения называла всех присутствующих мужчин «мой кукленочек» и тому подобными мерзкими кличками. Рейвен при этом начинала громко кашлять, чтобы замаскировать смех, а госпожа Серпент отворачивалась в сторону. ― Знаешь, Кайт, ― сказала она на другой день сыну, ― настоятельно тебя прошу, поговори со своим новым приятелем, чтобы урезонил свою… подругу. Мы, конечно, очень признательны им обоим за то, что они сделали для тебя, но всему должен быть предел. Видимо, Кайт все объяснил господину Тоуду, поскольку он стал с той поры приезжать один. А вскоре господин Тоуд снял небольшой дом на берегу моря, и с той поры стал проводить там несколько месяцев в году, когда у него не было срочной работы, и, конечно же, с моим мужем они в это время виделись буквально каждый день. Иной раз они срывались и уезжали в столицу, где пропадали неделями. Кайт называл это «побыть в чисто мужской компании». Когда я спрашивала, чем они там заняты, почему он так часто стал уезжать из дома, Кайт отмахивался: «Ничего предосудительного мы не делаем!» Я, честно говоря, боялась, что он опять свяжется с какой-нибудь не слишком порядочной особой, вроде той хозяйки ателье. Но по возвращении он всегда клялся, что они всего лишь коротают время в ресторанах (приличных заведениях, ― всякий раз подчеркивал мой муж), а иногда бывают в опере. Господин Абаж смеялся, говоря, что сыну, судя по всему, передалась от него по наследству любовь к подобного рода «увеселительным прогулкам». Госпожа Серпент недовольно одергивала его, чтобы господин Абаж не болтал глупостей. ― Тебе, мой милый, было всего семнадцать-восемнадцать лет, когда со своими приятелями, такими же оболтусами, вы не пропускали ни одного кабака у нас в столице! А Кайт, как мне кажется, давно уже вырос из того возраста, чтобы подобным образом шататься по разного рода ресторанам в компании приятелей. ― Тебе же не двадцать лет, Кайт! ― принималась она отчитывать сына. ― Или ты уже забыл, что было в прошлый раз, когда ты решил… вот так развлечься? ― Мама, ― Кайт краснел, как мальчишка, ― это совсем другое! Ради всего святого, ну, я же не ребенок, я все понимаю, и отдаю себе отчет в своих действиях. ― Главное, не повторяй прежних ошибок, ― говорил ему господин Абаж. ― Отец, и вы туда же! ― закатывал глаза Кайт. Я же совершено не знала, как ко всему этому относится: с одной стороны, я должна была доверять Кайту и его новому приятелю, с другой… я боялась, что он вновь может меня оставить. Я пыталась с ним поговорить, но он начинал раздражаться, и в ответ на мои предложения остаться дома и не ездить в город, лишь отмахивался. ― Я имею право немного отдохнуть от всех забот! Твое же дело заниматься детьми, Акбулог, слава богу, Хоук уже подрос, так что забот у тебя стало меньше, раз уж у нас не будет еще одного младенца. Я не подала виду, что меня больно задевают эти слова, а Кайт с недавних пор постоянно стал напоминать мне о той моей неудавшейся беременности. В то утро мы с мужем должны были поехать в город, нам нужно было расплатиться с поставщиками продуктов, проверить все заказы, а после еще (как бы меня не передергивало от воспоминаний) заехать в ателье, чтобы напомнить модистке поторопится доделать для Рейвен праздничное платье на ее шестнадцатилетие. Госпожа Серпент и господин Абаж никому ничего не говорили, но я знала, они готовят для своей обожаемой внучки грандиозный праздник. Свекровь еще с вечера два раза напомнила мне, чтобы я не забыла заехать к госпоже Арахне, модистке, и напомнила той о платье. ― Я бы сама съездила, дорогая моя, но мы обещали Хоуку прогулку к морю, он же обожает туда ездить, сама знаешь. А кроме того, за гостиницей нужно присмотреть. ― Не беспокойтесь, госпожа Серпент, я все сделаю, ― заверила я ее, ― все равно ведь мне нужно поехать к поставщикам. И вот я уже была готова выйти, слуга доложил мне, что экипаж подан, как вдруг пришел Кайт и заявил мне, что он передумал. ― Ты прекрасно справишься и без меня Акбулог, ― сказал он. ― Ну, или мы могли бы съездить с тобой в город в другой день. ― Но ведь мы с тобой еще хотели побыть вдвоем, ― робко проговорила я. ― Дорогая моя, ― махнул он рукой, ― какая разница, у нас еще будет время. Да и вообще… мы и так с тобой всегда вдвоем. ― Но у нас же столько дел, вместе мы бы справились быстрее. ― Я хочу сегодня отдохнуть, Акбулог, вот и все. ― Но твоя мать настоятельно просила… ― Ничего не случится, если мы все сделаем позже, я же сказал! Я хочу сегодня остаться дома, потому что мне, судя по всему, придется ехать в город завтра. Мы договорились… ― Опять этот человек? ― вышла из себя я. ― Ради всего святого, Акбулог, ― Кайт устало прикрыл глаза, ― не начинай снова! Этот человек, как ты выражаешься, мой друг. И если я хочу провести время в его компании… ― … то тебе резко становится наплевать на твою семью и детей! ― перебила я его. ― Как только он приезжает, ты, как мальчишка, которого поманили новой игрушкой, бежишь к нему. Я признаю, ты ему обязан, но нельзя же вот так во всем и всегда в рот ему смотреть, словно ты его цепной пес, Кайт! ― Хватит, Акбулог! ― взвился Кайт. ― Мне надоели твои нравоучения, я сам разберусь, что мне делать! А в данную минуту я не хочу с тобой никуда ехать, поскольку твои нотации мне надоели и дома! Лучше займись воспитанием своих детей, Акбулог, а я давно уже не ребенок! Если тебе мало, давай родим еще двоих, троих, пятерых, только бы ты прекратила строить из себя мою мамочку! Или после того раза ты убедилась, что больше не способна родить и решила, что я заменю тебе младенца? ― Да ты просто бессовестный, Кайт! ― я тоже была вне себя. ― Мне надоели эти твои постоянные оскорбления, ты вечно недоволен, будто я перед тобой и впрямь в чем-то провинилась. ― А мне надоел этот разговор, делай, что хочешь! Кайт резко развернулся и вышел, от души хлопнув дверью, я же, рассердившись на него до крайности, быстро собралась, позвала слугу и сказала, что уезжаю немедленно. Когда я уже садилась в экипаж, ко мне подбежала Рейвен: ― Опять поссорились? ― Пустяки, дорогая, ― улыбнулась я. ― Вечером мы с твоим отцом помиримся, ты же знаешь, что мы оба с ним отходчивые. Это на самом деле было так: даже если мы ругались, то все равно долго не могли сердиться друг на друга. ― Я не хотел тебя обижать, ― виновато смотрел на меня Кайт. ― И ты извини меня, что я не сдержалась, ― отвечала я, и мы оба на какое-то время забывали о ссоре. Но в тот раз… Я вернулась из города, где мне пришлось задержаться чуть дольше, чем я планировала, и с того самого дня что-то вновь надломилось в наших с Кайтом отношениях. С тех пор прошел уже целый год, но трещина эта, что возникла тогда между нами, не исчезла, наоборот, я боюсь, что она с каждым днем становится все шире и шире. Теперь Кайт ни разу не упускал случая попрекнуть меня любыми, даже самыми небольшими ошибками, а я… мне оставалось только глотать обиду, потому что в глубине души, я понимала: он прав и имеет право злиться на меня, ведь тогда я действительно повела себя неправильно. ― У вас точно все хорошо? ― время от времени встревоженно спрашивала меня свекровь. ― Все в порядке, ― раз за разом отвечала я, виновато пряча глаза. ― Мне так не кажется, ― качая головой, недоверчиво смотрела на меня госпожа Серпент. Я знала, что Кайта она тоже не раз спрашивала об этом, но он также убеждал мать, что ничего не произошло. А потом всякий раз устраивал мне скандал, думая, что я жаловалась ей. ― Нет, что вы, вам просто кажется, все хорошо! ― горячо убеждала я госпожу Серпент. Рейвен тоже время от времени донимала меня, почему мы с отцом вдруг перестали походить на «счастливых молодоженов», господин Абаж также что-то подозревал, но я просто не могла рассказать им всей правды! К тому же я верила (и верю до сих пор), что мы еще сможем все наладить, у нас уже есть опыт в подобного рода делах. И вот теперь ― письмо от мамы. Похоже, в ближайшее время проблем у нас только прибавится: мама написала, что они вместе с господином Гурдом приезжают к нам. То есть в Страну Теплых Морей; причем, переезжают они насовсем («скорее всего, навсегда», ― так было написано в письме), и мама спрашивала, нельзя ли им какое-то время пожить в нашей гостинице пока они не подыщут себе подходящее жилье в городе. Это было более, чем странно, поскольку, зная господина Гурда, трудно было предположить, что он решится оставить свою страну. А кому же он тогда передал руководство государством, ради блага которого так много боролся? Об этом мамино письмо умолчало. Первым делом я направилась к мужу, который как раз рассчитал постояльцев. ― Наконец-то! Где ты ходишь? ― недовольно взглянул на меня Кайт. ― Каждый раз, когда мне нужна твоя помощь, тебя не дозовешься! Мать с отцом теперь заняты только друг другом, то они к морю чуть не каждый день ездят, теперь вот и вовсе в столицу укатили чуть не на неделю, видите ли им нужен отдых! Всеми делами гостиницы мне теперь приходится заниматься в одиночку, а ты, как назло, не известно, чем занята днями напролет! Что, опять решила немного развеяться… в одиночестве? Я извинилась, поскольку я и впрямь не хотела сваливать на него все дела, но письмо мамы выбило меня из колеи, поэтому я поспешила поскорее объяснить все мужу. ― Это твоя мать и твой отчим, ― пожал плечами Кайт. ― Если им нужно, пусть приезжают. ― Но не кажется ли тебе странным, что они так поспешно решили перебраться сюда? ― Это их дело! ― огрызнулся Кайт. ― Вот приедут, тогда и разъяснят все сами, если захотят, какой сейчас смысл строить догадки? ― Но ты не будешь против? ― Я же сказал, что нет, к тому же я рад буду повидаться с господином Гурдом. ― Я тоже, ― улыбнулась я. ― И с ним, и с мамой, и с братом. Да и внуков ей показать, она же помнит Хоука совсем малышом, а Доу и вовсе не видела. ― Вот и прекрасно! Кстати сказать, Тоуд тоже приедет через несколько недель. Поживет у нас, пока не снимет новый дом, от прежнего ему отказали. Я вздрогнула; мне-то казалось, что он уже остался в прошлом, последнее время Кайт почти не вспоминал о своем приятеле, они давно уже не встречались, не ездили на свои пирушки, и я почти забыла об этом человеке. Однако, судя по всему, я глубоко заблуждалась, думая, что он оставил нас в покое. ― Тоуд? ― стараясь казаться спокойной, переспросила я. ― Да, ― кивнул Кайт, ― а что тебя удивляет? ― Нет, ― пожала я плечами, ― ничего. Пускай приезжает, я не против. ― Не хватало еще этого! ― поморщился Кайт. ― Я не спрашиваю у тебя позволения, я просто сообщаю тебе об этом. ― Да, конечно, ― вздохнула я, ― извини меня, пожалуйста. ― Пойди лучше проверь, все ли там в порядке с номерами, куда завтра должны въехать новые постояльцы. А мать и отца я сам предупрежу обо всем, как только они вернутся, и мы придержим два номера ― для Тоуда и для твоего семейства. Я кивнула, еще раз вздохнула и отправилась выполнять поручение супруга. На душе у меня, тем не менее, было неспокойно.