Ещё не вечер...

POV Марина       Прошло две недели.       Всё это время я жила у Виктора. Он и его мама помогали мне выполнить все советы, которые дала Арина. Кстати, сама ведунья очень сильно заболела, и сейчас лежит в больнице с сильнейшим сердечным приступом       Вместе с Виктором я съездила в паспортный стол и подала заявление на смену фамилии и, соответственно, паспорта. Потом мы проехали к моей квартире. Там я собрала все свои вещи, книги, захватила ноутбук и шкатулку с подаренным мужем набором (решила сдать её и украшения в ломбард).       Пока я собирала вещи, Виктор созвонился со знакомым риэлтором насчёт продажи моей квартиры. Также, посоветовавшись перед этим с Ириной (так я теперь зову маму Виктора), я решила отдать все книги мужа в библиотеку, вещи — в приют для бездомных, а мебель оставить новым хозяевам: захотят — оставят, захотят — выкинут.       Единственное, что меня смущало и до сих пор смущает и от чего болело и болит сердце, так это от того, что Арина запретила мне приходить к могиле мужа. Я стыдилась сама себя, своих страхов, своего эгоизма. Ведь мы прожили плохо ли хорошо очень долго… И навещать его прах после смерти — мои обязанность, долг и ответственность. Мысли крутились, метались в голове, душу жгло и терзало на части.       Может, плюнуть на все предостережения и в последний раз сходить на кладбище, чтобы договориться с одним из тамошних работников о перечислении определённой суммы прямо ему на карточку за то, чтобы присматривал за могилой?!       От непомерных моральных и душевных метаний я по вечерам очень рано ложилась спать. Но и во сне мозг не отдыхал, и мне снились странные яркие чувственные сны. Я толком их и не помнила, проснувшись утром, пока однажды мне ни приснился этот сон:       Я в огромной оранжерее. Но стекла в ней не прозрачные, а разноцветные: одно — белое матовое, второе — с цветным витражом, другие — просто голубые или зелёные, или прозрачные.        В оранжерее — орхидеи: большие и маленькие, однотонные и разноцветные, некоторые искрятся, от других исходит слабое сияние.       Я поливаю их, держа в руках шланг. Когда вода попадает на горшки, веточки, листья и цветки, тогда почему-то по полу в разные стороны отпрыгивают маленькие зелёные лягушечки.       Вдруг из этих ароматных зарослей выходит человек. Он стоит против солнца, которое слепит меня, и я не вижу его лица. Но осознаю, что знаю его очень хорошо.       Человек подходит близко-близко, отбирает у меня шланг, бросает его на пол и обнимает меня сильно-сильно, как умеет делать только он один. Я буквально растворяюсь в его руках. Он жадно и страстно целует меня в губы. Я чувствую запах знакомого дезодоранта, я купаюсь в нежности его взглядов, прикосновений, в его ласках… И отдаюсь ему прямо на мокром полу этой оранжереи…       Проснувшись с бешено бьющимся сердцем и вся в поту, я долго лежала в кровати, и в голове крутился один единственный вопрос:  — Кто был этим человеком? POV Виктор       В кафе, где постоянно выступаю, я попросил отпустить меня в отпуск на месяц. Директор, конечно, опечалился, но согласился. До этого я вообще не был в отпуске ни одного дня. Но все: и сам директор, и официанты, и даже повара взяли с меня клятвенное обещание, что вернусь к ним. Я пообещал и даже спел им в качестве моральной поддержки две свои новые песни.       И с головой погрузился в решение Марининых проблем. Мне это было совершенно не в тягость. Наоборот, я радовался, что она позволяет помогать ей, просто быть рядом.       Ещё несколько раз навещал в больнице Арину. Да, годы и болезни не жалеют никого. Уж какая была Арина крепкая и сильная, но сердце, изношенное беспокойством за других, не выдержало.       Хорошо, что в тот момент, когда начался приступ, она как раз разговаривала по телефону с моей мамой и вдруг пожаловалась на сильнейшую резкую боль в области сердца. Моя мама велела ей быстренько лечь на диван, а сама стала вызывать скорую и себе такси.       Две машины подъехали к дому Арины одновременно. Врачи потом говорили, что успели просто чудом, словно Арину что-то хранило.       Сейчас ей уже лучше, но врачи не спешат пока выписывать её домой. Хотят ещё понаблюдать. Мы советует Арине прислушаться к ним. Но… она такая упрямая. Я не удивлюсь, что она может уйти в самоволку.       Из-за всех этих забот, хлопот и треволнений я просто валюсь с ног ближе к десяти вечера и, забравшись в кровать, засыпаю тут же. Но ночью приходят странные сны. Я их помню смутно, но один из них почему-то врезался в память:       Я куда-то с кем-то (лица не видно) еду на машине. Потом она останавливается. Я открываю дверцу со стороны пассажирки и помогаю выйти. И почему-то меня не удивляет, что мы — около какой-то чужой дачи. Машина исчезает в ночи. Незнакомка: Зачем мы здесь? Я: Сейчас мы попытаемся это выяснить.       Я беру её за руку и веду за собой, в дом. Мы входим на террасу и тут же начинаем целоваться. Дверь захлопывается за нами. Полные тишина и темнота. Я: Пойдём со мной. Незнакомка: Куда? Я: В спальню. (Опять беру её за руку и помогаю подняться по лестнице, в спальню.)       Мы продолжаем целоваться, я сквозь одежду ласкаю её. Мне жарко и холодно одновременно. Я медленно раздеваю гостью. Мне кажется, что руки сами собой движутся одновременно везде, но мне нравится это. Я явственно чувствую ответные поцелуи. Тело горит, мне хочется большего. Мне хочется всего. И она даёт мне это.       Земля вращается, всё плывёт. Я обладаю ей страстно, долго. Я слышу свой и её стоны наслаждения. Когда всё заканчивается, мы просто лежим рядом, крепко обнявшись…       Утром я проснулся очень рано, но почувствовал, что выспался и отдохнул морально и физически. Дома было тихо и спокойно. Я взял с прикроватной тумбочки планшет и начал набрасывать строчки новой песни:       Без обещаний новой встречи, Надежд на счастье, на мечту, Ты руки вновь кладёшь на плечи, В глазах же вижу пустоту.       Я знаю, ты меня не любишь. Просто время со мной проводишь. «Нет», — на все вопросы ответишь, Я ж опять встречаю твой поезд. Без тебя дни полны тревоги, И судьбу об одном молю я: Ты струной зазвени на пороге, Красотою холодной чаруя.       Без веры в чудеса и сказки: Добро — химера для тебя. В ответ целуешь без опаски, Сама ни капли не любя.       И утром снова без оглядки Уходишь в сероватой мгле, Мне оставляя лишь загадки, Да чашку кофе на столе. * ___ *Моя песня