Ещё не вечер...

      Что толку целовать сухие губы, Когда в них нет ни страсти, ни тепла. Опять слова ехидны, даже грУбы, Ложатся ей на сердце, как зола.       Что толку все мечты его, как сказки, Вновь былью делать вопреки всему. И в серость жизни добавляя краски, Молясь ему, как богу, одному.       Что толку улыбаться через силу, Когда душа в осколках и в слезах. И ангел спит, и чёрт, видать, покинул, Всё тихо, безмятежно… в небесах.       Что толку ночью тёмной быть счастливой, Когда он снится, добрый и родной. Так хочется ей просто быть любимой, При свете дня, не только под луной…* POV автор       Опять всё заволокло туманом. И женщина вспомнила тот самый худший бал в её жизни…       Всё повторялось до мелочей: и страстный вальс, и роза у лифа (только жёлтая), и объятия при всех, и разговоры про второй этаж, и посещение маленькой комнаты. Всё…       Вот только объектом его желаний была не она, а заезжая разведенная блондинка, которая весело смеялась над всеми его словами и действиями.       Женщина же стояла в тени огромного фикуса с бокалом шампанского в руке и как молитву твердила шёпотом: «Не смей ревновать, не смей ревновать. Ты ему — никто. Он тебе — никто».       Она так сильно сдавила хрустальный фужер, что тот лопнул. Осколки посыпались на пол, женщина порезала ладонь. К ней тут же подошёл лакей и предложил позвать доктора. Она отмахнулась от него, приказав подать только чистую салфетку и ещё один бокал шампанского.       Из чистого упрямства она досмотрела этот спектакль до конца и совершенно измотанная поехала домой, где врача пришлось-таки позвать, потому что ладонь болела….       Именно эту ладонь сейчас держала Матрёна. Женщина пришла в себя. Матрёна выглядела очень серьёзной и качала головой: — Голубушка, матушка, может, уедешь? Хочешь за границу, хочешь на юга. Не будет тебе с ним счастья. Играет он с тобой, а поиграет и бросит. Может, и нравишься ты ему; может, и чувства какие есть. Но… будущего у вас нет! — Никуда я, Матрёна, не уеду. Скажи, что ещё ты видишь? Что меня ждёт? — Беда тебя ждёт, матушка. Остерегайся цвета голубого и грома небесного. А больше ничего тебе сказать не могу. Извини меня, матушка.       Матрёна опять налила себе полный стакан наливки, выпила залпом и пошла из шатра. На пороге обернулась. Посмотрела на женщину и вдруг осенила её языческим крестом, пробормотав: «Да хранят тебя старые боги!»       Женщина посидела в шатре ещё немного, поразмышляла над увиденным и сказанным и пошла к дому.       К ней подбежал Егор и спросил, мол, довольна ли барыня ворожбой Матрёны и будет ли сегодня ужинать. — Ворожбой довольна. Ужинать не буду. Закрепи, Егор, мне мишени на том дереве, да принеси мне мой браунинг. — Опять будете стрелять? Ну, не пристало даме знатного рода палить по мишеням. Вам бы вышивать, варенье варить. А вы за оружие хватаетесь! — Егор! Твоё нытьё я слышу уже не в первый раз. Неси браунинг и ставь мишени.       Когда у женщины было плохое настроение, она любила пострелять по мишеням. Стреляла она очень хорошо и оружие любила. И сейчас, целясь, она представляла ореол человеческой головы. И волосы почему-то были длинные и светлые. POV Виктор       Я оторвался от чтения рукописи и посмотрел долгим взглядом на Марину. Она встрепенулась: — Ну, давай, читай дальше. Бедная женщина, как же её жалко!       Я улыбнулся и сказал: — Кажется, я начинаю догадываться, в чём конкретно состояло то древнее проклятье. На нас с тобой оно не подействует!       Марина удивлённо посмотрела на меня и прошептала: — Почему ты так думаешь? — Потому что я тебя люблю! А ты меня, правда, любишь? ________________ *Мои стихи