Ещё не вечер...

      Сколько лет прошло. Вновь шумит листва. И сирень цветёт. За окном весна. Только память, боль мне не притупить. Без тебя мне, друг, всё равно как жить.       Вновь одна хожу там, где мы с тобой До утра вдвоём были той весной. Всё, как прежде: парк, улочки, сады. Только я одна. Где же, милый, ты?       Неужели смог быстро всё забыть. И любовь в тебе уж не разбудить. Я сейчас живу миром прошлых грёз. Я тебя люблю, ты поверь, всерьёз.       Будут дни лететь. Отцветёт сирень. Не для нас с стобой свищет соловей. Так прости меня за любовь мою. Только ты пойми — лишь тобой живу.       Ты ушёл тогда, знаю, навсегда. Я теперь одна. Лучше не нашла. Будь же счастлив ты, милый, без меня. Пусть любовь моя сбережёт тебя.* POV автор       В этот момент женщину окликнули.        Опять Егор, вот неугомонный: — Елизавета Петровна, матушка, просили привести Матрёну-ворожею, так я её нашёл! Сюды пустить или пущай в доме ожидает? — Сюда веди, Егор, сюда. Да наливки сладкой из погреба принеси. Знаю я, уж больно любит её Матрёна-то!       Егор убежал за настойкой, а к женщине в шатёр шагнула Матрёна, в пояс поклонилась барыне.       Сколько ей на самом деле было лет, не знал никто. Одевалась она, как цыганка. Неизменно черные волосы торчали из-под цветастого платка на голове. На шее, руках и даже на щиколотках босых ног звенели и переливались многочисленные цепочки, браслеты, какие-то амулеты. — Знаю, матушка, знаю, голубушка, зачем меня пригласила, — сразу завела разговор Матрёна. -Да, ты присядь со мной на скамеечку и подожди. Сейчас Егор твою любимую наливку принесёт. — И присяду, матушка-барыня, и наливочки выпью. Только заболело моё сердце при виде тебя. И печаль-обиду невыносимую вижу. И любовь страшную-глубокую. И проклятье семейное вековое!       Тут появился запыхавшийся Егор. Поставил на стол бутылку наливки и гранёный стакан. Женщина кивнула ему головой, и он удалился.       Матрёна по-хозяйски налила себе наливки всклянь, выпила залпом, закрыв глаза. Прислушалась к своим ощущениям, осталась довольна, налила бокал опять до краёв и, не выпуская его из руки, присела на скамейку рядом с барыней. — Дай, матушка, свою ручку левую. Посмотрю я, что было, что есть и что будет.       Женщина протянула ворожее руку. Матрёна взяла её одной рукой, повернула ладонью вверх, поднесла очень близко к своим глазам. Долго смотрела, не отрываясь, потом задумчиво произнесла: — Не в этот год всё началось, матушка. Ну, как, посмотри мне в глаза. Глаза женщины встретились с глазами ворожеи, и барыня услышала: — Вернись, матушка, назад, на семь годков. В холодный ветреный март! И женщина вспомнила… ***       От подруги она узнала, что ОН болен — ангина. Даже отменил все выступления. Лежит один дома и очень скучает. Она велела подать карету и поехала навестить больного, по пути заехав в кондитерскую за огромным тортом.       Дверь открыл лакей, взял у неё пальто и шарф. Также предложил отнести коробку с тортом. Она отказалась, мол, лично больному вручит и прошла анфиладу комнат, оказавшись перед маленькой дверью. Женщина постучала, раздался сначала кашель, а потом замогильный голос произнёс: — Войдите, кого там черти принесли?       Она вошла и, смущаясь, сказала: — Ну, здравствуйте, больной друг! Черти принесли меня, да ещё с тортом. Вот!       Женщина поставила коробку на прикроватный столик. — Лизонька, извините ради бога! Я не хотел вас обидеть, — прошептал он. — Ничего не говорите, Вам вредно. Не извиняйтесь. Я всё понимаю. Я не задержу Вас надолго. Вот только посмотрю на Вас, удостоверюсь, что пошли на поправку и поеду домой.       Он похлопал по одеялу рядом с собой и с трудом произнёс: — Посидите со мной немного!       Женщина подошла к кровати и присела. Повисло молчание. Он смотрел на неё. Она на него. Вдруг он приподнялся с подушек, притянул её к себе, поцеловал в губы и прошептал: — Не уходи! Останься!       Женщина почему-то отчётливо поняла, что если сейчас же не разорвёт эти ставшие непонятно каким образом такие приятные объятия и не встанет, то назад пути уже не будет. — Отпустите меня, пожалуйста! — прошептала она и оттолкнула его от себя. Он не стал её удерживать, откинулся на подушки и страдальчески закрыл глаза.       Женщина встала и пошла к двери. Открывая её, услышала тихий полукрик — полушёпот: — Лиза, не уходи! Но она ушла…       Туман перед глазами рассеялся. Женщина посмотрела Матрёне в глаза: — Вспомнила, матушка? Вижу, что вспомнила! А теперь давай вспомним ещё один бал у князя А… ___ *Мои стихи в стиле верлибр