Пациент

До моего кабинета мы шли молча. Артур напевал какой-то мотивчик и иногда позвякивал ключами. Всю дорогу я видел лишь его спину. Он ниже меня на голову, но его самоуверенности можно позавидовать. Артур всегда оставался спокойным и хладнокровным, иногда он даже язвил. Жертву для насмешек он всегда находил довольно быстро, в нашей больнице это стал Альфред и пара несчастных пациентов. Несмотря на свой ужасный характер, Артур всегда выполнял свою работу хорошо, и Брат был этим очень доволен. Не раз он приводил Керкленда в пример охране и даже мне. Я шел и смотрел на его хрупкую спину, узкие плечи и гордую осанку. Как вообще такой хрупкий парень смог стать тем, кем является? Связи или богатая родня? Нет, Артур добился всего сам. Он не позволяет мне идти с ним на ровне, отчего складывается впечатление будто я какой-то пациент или подчиненный. Как только мы подошли к кабинету блондин с особой грацией распахнул передо мной дверь. «-Тоже мне джентльмен» пронеслось у меня в голове. На это я иронично закатил глаза и кивнул в благодарность, когда я почти закрыл перед ним дверь, Артур вдруг стал серьезным.  — Иван Александрович… — Я приостановил дверь и вновь распахнул ее, взглянув так же серьезно на собеседника. Артур чуть нахмурился и поднял на меня взгляд изумрудных глаз. — Мой вам совет, не суйте нос, куда не следует, и вы сможете отсюда выйти. — После сказанного Керкленд улыбнулся так, будто только что спрашивал, как мои дела. Затем он развернулся и все так же напевая и звеня ключами удалился прочь, а я провожал его удивленным взглядом. Несколько часов я провел в каком-то напряжении. Слова Артура не давали мне покоя. Быть может он просто пошутил. А если нет? Если брат устроил здесь какой-нибудь притон или еще что? Ведь показаниям таких больных никто не поверит. А если и поверят, то у брата есть связи. И что значит: «Сможете выйти?» Неужели меня запрут здесь, если я узнаю что-то лишнее? С каждой минутой я все сильнее погружался в себя. Мой последний на сегодня пациент давно выговорился, как оказалось я просто залипал в одну точку и думал о своем. Выдернул меня из мыслей Людвиг, он пришел уводить паренька.  — На сегодня все. — Немец вел пациента к двери и уже собирался выходить, как я окликнул его. — Людвиг, можешь привести ко мне Бальшмидта? — смотрю на него как-то измученно. На что он лишь тихо кивает и уходит. Как хорошо, что он не спрашивает зачем он сегодня мне, да и какое ему будет дело. Наверное, вы не поверите, но первым делом, как только за Людвигом закрылась дверь, я кинулся к зеркалу. Вид у меня был не из лучших. Растрепанные волосы, очки съехали, Лицо все еще опухшее от недавнего запоя, рубашка не заправлена.  — Господи, ну и ужас. — сказал я своему отражению и сразу же принялся приводить себя в порядок. После того как умылся, я снова взглянул в зеркало. — Уже лучше, но чего-то не хватает. — Я осмотрел кабинет, и взгляд мой упал на давно забытый на стуле кардиган серого цвета. Что ж, не плохо, к тому же в кабинете немного прохладно. Когда ко мне привели Бальдшмидта я уже сидел в кресле. Честно-говоря. Я немного нервничал, ведь что я отвечу, если у меня спросят зачем его привели? Просто мне захотелось его увидеть. Придется выкручиваться по обстоятельствам. Альбиноса усадили на кушетку, как только Людвиг собрался уходить я оторвался от блокнота и окликнул его.  — Людвиг… — Да? — парень задержался в двери и обернулся в мою сторону. — Вы что-то хотели?  — Да, хотел. Можешь оставить ключи от его палаты, я сам отведу его. — Лицо немца застыло от удивления, но он быстро пришел в себя.  — Вы уверенны? — он нахмурил брови и между ними залегла маленькая складка, она придавала немцу еще больше серьезности чем обычно. — Это может быть опасно. И к тому же, если что-то случится, то влетит мне. А ваш брат на наказания очень изобретателен.  — Не волнуйся. Да и к тому же он в смирительной рубашке. Я просто хотел задержаться с ним подольше. Так что можешь не ждать и идти домой, как только твоя смена закончится. — Людвиг мялся у двери, было видно, что рисковать он не хотел. — Нет, я все же подожду. — я поджал губы, но сразу же резко встал и подошел к Людвигу. Чуть приобняв того за плече я улыбнулся милейшей улыбкой из своего арсенала.  — Я понимаю твое волнение, да и ты работаешь по двенадцать часов. Слышал у тебя невеста есть, неужели ты не скучаешь по ней? А она? Не волнуется? Не каждая девушка вытерпит без внимания столько времени… — стараюсь надавить на что-нибудь больное и попадаю четко в цель. Людвиг меняется в лице и протягивает мне ключи. — Надеюсь, все будет хорошо, но если что-то случится, всю вину вы берете на себя. — немец вложил ключ мне в ладонь, затем быстро покинул кабинет. Я запер дверь и, сжимая в ладони добытый трофей, облегченно выдохнул, после оперевшись спиной на дверь победно улыбнулся. — И что это сейчас было? — услышав Гилберта я вздрогнул, мои глаза сразу же встретились с его. Они горели, горели от любопытства. Губы его растянулись в легком оскале, обнажив белые клыки. Только сейчас я окончательно понял, что он чертовски прекрасен.  — Ничего такого. — холодно произношу я и сажусь в кресло. — Мы давно с тобой не общались. Нужно же мне понять, как ты убиваешь. — с минуты мы молча смотрели друг другу в глаза, я сам не понял, как попал в их плен, просто не мог оторваться, мне казалось, что я вижу в них свои самые пошлые фантазии, все свои потайные желания. Он читал меня, как открытую книгу, а я тонул. Тонул в этом алом море крови. И с каждой минутой я понимал, что окончательно иду на дно.  — А как по мне, то вы безумно скучали, по моему обществу и вам совершенно плевать, на то, как я убиваю. Разве нет? — его оскал стал еще шире, а сам он резко наклонился ко мне, из-за того, что кушетка была чуть ниже кресла он смотрел на меня снизу вверх, от этого взгляда по всему телу пробежали тысячи электрических разрядов, которые собрались жаром внизу живота. — Не слишком ли много вы на себя берете, мистер Бальдшмидт? — Он попал точно в цель, нельзя подавать вида. Я медленно наклоняюсь к нему и жарко шепчу в губы. Наши лица находятся в паре сантиметров друг от друга. А игра в гляделки набирает свои обороты. — Может и много… — его дыхание было горячим, он растягивал каждое слово, каждый раз сокращая расстояние, и вот наши губы почти соприкасаются, как он резко отстраняется от меня и гордо задрав голову выдает. — Великий не будет отвечать на вопросы, от них мне ужасно скучно! К тому же этот сеанс не назначен, за каждый скучный вопрос я буду требовать вдвое больше! — На этот раз огонек заблестел в моих глазах, мне стало интересно какую игру он затеял и как далеко мы сможем зайти. На часах было больше пяти часов, а это значит, что Большинство сотрудников отправилось по домам, а дежурные посты занимает обычная охрана. Гилберт восседал на кушетке, словно на троне. Подбородок задран вверх, осанка как всегда идеальна. Длинные ноги закинуты друг на друга, даже смирительная рубашка не портила вид, а придавала ему какой-то загадочности, звериный оскал смело завершал вид Безумного короля.  — Я принимаю условия игры… — Я откинулся на спинку кресла и закинув ногу на ногу, скрестил руки на груди.  — Игры? Я не играю с вами доктор, пока не играю… — Он склонил голову в бок и тряхнул уже отросшей челкой, она мешала ему и падала на глаза, моя рука сама потянулась к его волосам, через минуту они были аккуратно убраны за уши, я старался касаться их как можно чаще. — Вы получаете от этого удовольствие? — Красные глаза чуть сощурились.  — Возможно… — на этот раз я улыбнулся тепло, отрицать того факта, что я хочу прикасаться к этому сумасшедшему, не мог. Как бы не старался, а солгать самому себе не получалось. — Знаете, Доктор. Я бы тоже коснулся вас… — Я не сниму ее с тебя. — Опередил я собеседника, уткнувшись в блокнот, я пытался там что-то вычитать. В последнее время он служит мне каким-то барьером. — Хм… ну и пожалуйста, больно надо. — Гилберт фыркнул, словно маленький ребенок, он тут же отвернулся в сторону окна, где-то на горизонте заходило солнце, окрашивая своими лучами облака в ядовито-розовый цвет. Он смотрел на заход около минуты, о затем совершенно спокойно спросил. — У вас необычный цвет глаз. Вы носите линзы? — Ни в коем случае, тогда зачем бы мне понадобились очки? — я взглянул на Гилберта, затем измученно улыбнулся. — Таких людей называют Индиго. Обычная мутация ДНК, ничего особенного… — Думаю в юности вы были популярны у девушек... — Гилберт улыбнулся сам себе, затем перевел на меня взгляд. Я тяжело вздохнув почесал затылок.  — Скорее наоборот. Людей обычно пугает неизвестность, поэтому все девушки, что нравились мне, обходили стороной, а вот какие-нибудь чокнутые так и крутились вокруг. — Вспомнив свою юность я аж засмеялся, сколько же идиотов меня тогда донимало, я с братом часто менял школы из-за этого.  — Я смотрю эта судьба ваша, быть в окружении психов.  — Может быть. — Наш разговор складывался совершенно не так, как хотелось бы мне. Гилберт уклонялся от ответов и все чаще спрашивал о моем детстве, юности, да и о всей жизни в целом. Спустя час я снял очки и устало потер глаза. Весь этот разговор вывернул меня наизнанку. Сейчас мне казалось, что это я пациент дурдома, а не врач-психиатр. Гилберт же уже давно восседал на полу у моих ног, когда он успел? Я тем временем перебирал пальцами его белоснежные волосы, с каждым моим прикосновением он жмурился и мурчал, как кот. — Иван… — Альбинос отстранился и неуклюже расположился у меня между ног. Проследив за его действиями я лишь немного покраснел.  — Слушаю тебя, Гил… — С каких пор мы перешли на ты? Что-то я упустил этот момент. Тишина, он снова принялся играть со мной в гляделки. Такое чувство, что меня гипнотизируют. Мои руки медленно легли на впалые щеки Бальдшмидта, большие пальцы огладили скулы, а он лишь улыбался. Не спеша я потянул его на себя, что заставило альбиноса встать на колени. Сердце бешено колотило в груди, мне казалось, что из-за него нас может кто-нибудь услышать. Сейчас Гилберт не был похож на обычного себя, он был податлив, как пластилин. Осталось бы у меня хоть немного здравого смысла, я бы предположил, что он что-то задумал. Но разум мой полетел к чертям, когда я вновь ощутил на своих губах его губы. На этот раз поцелуй был нежен и нетороплив, голова кружилась, а в глазах плясали искры. Язык Гилберта был горячим, а все его тело так и источало желание.  — Я хочу коснуться тебя… — Раздалось над моим ухом, от этого жаркого дыхания я плавился, словно лед в горячих руках. — Сейчас… — Шепнул я в ответ и вновь сплел наши языки в жарком танце, на этот раз поцелуй выдался страстным и умопомрачительным, мы кусали друг друга, я даже слышал его тихое рычание. Руки сами спустились к фиксаторам на спине. Через несколько мгновений чужие руки обвивали мою шею. Тело Гилберта навалилось на меня с такой силой, что мы перекинули кресло, по всему кабинету раздался глухой гул и тяжелое дыхание. — Я надеюсь нам некто не помешает? — Гилберт навис надо мной, Его волосы приятно щекотали мне лоб, затем он выпрямил спину и взглянул на меня. — Поможешь великому мне снять это тряпье? — На губах вновь появился привычный оскал, на что я принялся раздевать его дрожащими руками, когда Гилберт остался лишь в майке и брюках, а его смирительная рубашка валялась где-то на заднем плане, он провел своими длинными пальцами по моей шее, где еще можно было разглядеть подарок брата. Когда мой разум начинал проясняться, а в глубине души я понимал, что сейчас делаю, Гилберт уловил перемену моем в лице и тут же переместил ладони на член. Из-за долгого отсутствия секса такой жест разлился по моему телу обжигающим теплом, внизу живота сводило, я жадно закусил губу и двинул бедрами на встречу своим желаниям. Чужие руки быстро избавляли меня от вещей, Гил и о себе не забывал, когда я вновь открыл глаза, то был совершенно голым, мое тело не слушалось и поддавалось на чужие ласки, словно дрессированное животное. Гилберт знал, он знал, когда и где нужно приласкать, чтобы получить желаемое, где быть по жестче, а где и понастырнее. Меня это пугало и манило одновременно.аа  — Доктор, а без одежды вы еще прекраснее. Интересно, доводилось ли кому-то еще созерцать такое зрелище? — Внимательно следя за мной он поднес свои пальцы к губам, но тут же остановился, его длинный язык прошелся по фалангам, а затем, он хитро прищурившись, поднес их к моему лицу. Длинные пальцы очерчивали овал моего лица, затем шею, ключицы. Я не мог ничего сделать, я был словно прибит к полу. Еще мгновение и меня разорвет от этой мучительной пытки. Другой рукой он ласкал мой член, изредка сжимая у основания. Он очерчивал каждую пульсирующую венку, размазывая по ним смазку. — Оближи их… — его пальцы скользнули глубоко в рот, я поглядывал на него из-под прикрытых век и послушно принялся посасывать. Не знаю сколько это длилось, но я уже с таким наслаждением обсасывал чужие пальцы, поигрывая с ними языком. Мое дыхание учащалось с каждым тихим стоном Гилберта. Наигравшись вдоволь, он вынул их из моего рта, оставляя лишь тонкую дорожку слюны. Я полностью пропал, отдался желанию. Мои ноги уже красовались на худых плечах, член истекал смазкой и требовал внимания. Не выдержав я притянул Альбиноса к себе за шею и жадно вцепился в губы, воздуха не хватало, а голова кружилась все сильнее. Когда чужие пальцы вошли в мое тело и задели простату я, разорвав поцелуй, выгнулся дугой и издал протяжный сладкий стон. Я чувствовал, как он растягивает меня, целует мою грудь, кусает соски, изводит этой сладкой пыткой. — Гилбе-ерт… — Простонав его имя я уже во всю толкался ему на встречу, терпеть я больше не мог, в ответ я услышал лишь усмешку, он быстро перевернул меня на живот и приподняв бедра потерся каменным членом меж моей промежности. — Хватит играть со мной, черт! Возьми уже меня! — Я выкрикнул это даже не думая о том, что кто-то услышит. Почувствовав, как член альбиноса вошел в меня во всю длину я вскрикнул громче обычного, мой рот тут же был занят его пальцами, а в спину упиралась его голова. Он тяжело дышал и медленно Поглаживая низ живота. — Тише… тише. — Гилберт с трудом нашептывал мне на ухо, затем медленно вышел из меня и резво вошел вновь, я лишь заскулил, чуть прикусив его пальцы, на что он тут же зарычал. Резкие и грубые движения сменялись медленными и растянутыми, меня мучили, надо мной издевались, но черт возьми это было великолепно, чувствовать его внутри, ощущать его прикосновения, поцелуи, укусы, обжигающее дыхание. До разрядки я дошел первым, от накрывшего оргазма ноги свела судорога и я рухнул совершенно без сил. Гил сделал еще пару толчков и протяжно застонав, излился в меня. После произошедшего я был слегка заторможенным. Только что испытанный оргазм не хотел отпускать, руки не слушались, а тело будто налилось приятной тяжестью. Гилберт аккуратно перевернул меня на спину и с улыбкой чеширского кота прошептал в губы — Повторим? После очередного захода я совершенно обессиленный смотрел в потолок, выровнять дыхание все никак не получалось. Гилберт тихо посапывал на моей груди. « Что я наделал?» Я резко подскочил с кушетки, ноги подкосились, спина ныла, а по ногам стекала чужая сперма, напоминая о моих бурном вечере. Кое-как, наспех я вытер себя влажными салфетками, натянул нижнее белье и брюки. На часах было уже за полночь. «Сколько же мы трахались беседовали?» Я обернулся на спящего альбиноса, к моему счастью, он ничего не выкинул. Стоит отвести его в палату, иначе пропажу заметят, как бы не заметили… — Гил… Гилберт. Тебе пора. Я должен отвести тебя в палату. — На мои попытки разбудить он отнекивался и старался улечься получше, но не выдержал моего напора и психанул. — Имей совесть, дай поспать человеку, удовлетворившему тебя! — Неожиданно для себя я резко зажал ему рот.  — Шиии… Я бы понежился с тобой еще, но боюсь у меня могут быть неприятности… — убрав ладонь, я нежно поцеловал его в губы и с наслаждением взглянув в глаза тихо шепнул. — Ты лучший…  — Конечно лучший, ты удосужился чести самого Великого… — шепнул он в ответ и его ладони по хозяйски легли на мои ягодицы. — Может еще разок? — Одевайся. — Выдал я с каменным лицом и сунул ему одежду. Пока Гил одевался и что то ворчал под нос, я со счастливой улыбкой приводил кабинет в порядок. Внутри меня порхали бабочки, а тараканы в голове устраивали забастовку. « Неужели ты влюбился в психа, который трахал тебя несколько часов?! Брагинский, да ты сам псих! Одумайся, что сделает с тобой Саша, если узнает? А с ним? Да за такое по тебе самому больничка плачет!» Отбросив подобные мысли подальше я обернулся к уже одетому Гилберту, который ждал, когда я закреплю фиксаторы на рубашке. До его палаты мы добрались быстро и без приключений, на мое удивление мы не встретили не одного охранника на посту, возможно те завалились на проходную смотреть какой-нибудь фильм. Когда я привел Гилберта мы целовались у его двери около десяти минут, когда я почувствовал ногой его стояк, тут же разорвал поцелуй и сквозь сбившееся дыхание прошептал.  — Хватит… Мы еще завтра увидимся… Точнее сегодня... Когда я уже покидал больницу и ожидал увидеть на посту всю охрану, меня встретили два изумрудных глаза. Твою мать, Керкланд! Неужели сегодня он дежурит?  — О, Брагинский. Не думал, что вы так усердно работаете, жаль сверхурочные не платят…- Он как-то странно усмехнулся.  — Да… Заработался и уснул. Решил переделать все дела, чтоб меньше было перед выходными. — Я натянуто улыбнулся собеседнику и посильней закутался в шарф.  — Что ж… Я могу подвезти вас домой, а то метро закрыто, автобусы сейчас не ходят. Не отказывайтесь…