Whatever you do, I'm with you

october/saturday

Следующее утро для всех наступило ровно в десять утра, когда по всей школе раздались мелодии игры на фортепиано. Микки проснулся, щуря заспанные глаза от яркого света. Он увидел, что практически все ребята стояли у своих кроватей и натягивали на себя потрёпанную временем будничную одежду. — Проснулся, соня? — ниоткуда над ним вырос Йен. — Сегодня суббота, вставай, я для нас столько всего запланировал! — широко улыбнулся он и стянул с друга одеяло. — Давай, ты же не хочешь весь день в кровати пролежать. Тем более, в столовой сейчас подают завтрак. Надеюсь, тебе нравится рисовая каша, — со смешком выдал тот и, увидев, что брюнет повернулся к нему спиной и опять устроился спать, схватил его ногу и вытащил с постели со словами, — пойдеееем! — Ладно-ладно, уже встаю, — пробубнил брюнет. Он встал и обошел кровать, чтобы достать свой маленький старый чемоданчик. Вытащив оттуда пару старых финок и бежевый свитер, который, сразу можно сказать, ему велик, переоделся. — Зубы ты можешь почистить в туалете, — сказал Йен, большим пальцем указывая в сторону двери у левой стены помещения. — Я тебя подожду. Мэнди придержит для нас пару мест. — Ты можешь идти, я вас позже сам найду, — ответил брюнет и протиснул макушку головы в ворот. — Ну, уж нет, сегодня мы весь день должны провести вместе, — глаза рыжего заблестели. Он сел на кровать Микки, скрестив ноги, и выжидающе смотря на брюнета, достающего свою маленькую темно-зеленую зубную щётку. — Почему должны? — одновременно улыбнулся и нахмурил брови тот. — Потому что я всю ночь составлял план занятий, которые тебе могут понравится, ты не можешь просто так его нарушать, — ответил рыжий, фальшиво надувшись. Микки выдавил смешок и поплелся в санузел. Когда он вернулся, то нашел своего друга в таком же положении, в каком его и оставил. Рыжий улыбнулся и, подождав, пока брюнет положит вчерашнюю одежду под подушку, взял его руку и потащил в сторону выхода. Через минуту они уже стояли у входа в столовую, где вовсю были слышны детские голоса. Мальчики взяли себе по тарелочке и встали в очередь на линии раздачи. — Светлана очень странная, — молчание решил прервать Йен. Микки, не поняв о чем тот, вопросительно покачал головой. — Кухарка. Мы о ней почти ничего не знаем, кроме того, что она очень холодная и из России. Все говорят, что она запирается в холодном отсеке кухни по ночам и выходит только под утро. Это типа логово ведьмы, — рыжий улыбнулся и сделал себе рожки пальцами. Микки посмеялся, и тот продолжил. — В один день я попаду туда. — Ага, и не вернёшься, — хмыкнул брюнет и сделал шаг вдоль очереди. — Ну хочешь, иди со мной, — рыжий пожал плечами, продолжая улыбаться. — Чтобы меня с тобой поглотили медведи? — мальчики засмеялись. — Медведи? Серьёзно? — смеясь, выдавил Йен. — Да брось, интересно же, что там. Мы станем великими. Ну-у, если конечно вернемся, — рыжий с широкой улыбкой выставил свободную от подноса руку. — Грандиозное событие: два отважных путешественника, побывав в логовище старой ведьмы, вернулись живыми! — дети разразились громким хохотом. — Ты только представь, мы бы стали леген… Ой, — рыжий сразу же замолчал, когда, повернув голову, он встретил худое лицо высокой кухарки. — Что это? — спросил Микки, когда женщина с смачным шлепком положила в его тарелку половник какой-то блестящей белой субстанции. — На вид как блевотина, — и немного скривил лицо. Йен неловко улыбнулся Светлане и, получив большую порцию каши, взял Микки за руку и потащил в сторону столов. — Боже, Мик, она же нас теперь ночью похитит и на пельмени пустит, — шутливо улыбнулся рыжий, и Микки опять засмеялся. А Йен подумал, что ему очень нравится заставлять его это делать. — А вот и Мэнди с Карен, — брюнет вытащил свою руку из захвата Йена и зашагал в сторону девочек, весело обсуждающих что-то. — О, привет, Микки, — обе приветливо улыбнулись ему и кивнули на свободное место напротив них. — Как спал? — Я его утром буквально вытаскивал с постели, — подошел Йен и уселся рядом с брюнетом. — У меня вчера был насыщенный день, — тот высоко вскинул брови, легко улыбнувшись. Йен поднял ладони, как бы «сдаваясь», после чего положил ложку своей каши в рот, предварительно подув. Микки до сих пор недоверчиво смотрел в свою тарелку. — Да не волнуйся ты, — Карен заметила это и хмыкнула. — Если бы она хотела нас отравить, то давно бы это уже сделала, — брюнет выдохнул и положил маленькую ложку себе в рот. — Видишь? Ты еще жив, — блондинка улыбнулась, победно подняв брови.

***

После завтрака маленькая компания пошла на задний двор и уселась на бетонном разноцветном динозавре. Микки это показалось необычным. Он никогда раньше не видел таких сооружений. Динозавр на самом деле был большим. Прямо как, если бы это был живой подросток-динозавр. У него была длинная шея и хвост, на котором дети балансировали. Микки сел у основания длинной шеи, облокотившись на нее, и наблюдал за своими друзьями. Ребята безустанно о чём-то говорили: сначала они обсуждали вчерашний урок музыки Йена, Микки и Карен. Йен рассказал Микки, как Гас в прошлом году приходил со своей гитарой к ним по субботам и развлекал их: — Это было так здорово, — сказал Йен. — Жалко, что он больше не так часто делает это из-за своих репетиций с группой. Затем Мэнди заявила, что мечтает стать известной девушкой-барабанщицей, и ребята по очереди рассказали кем они хотят стать и почему: — Хочу быть моделью, — сказала Карен. — От меня всего-то будет требоваться быть красивой. О, и они очень много зарабатывают, — девочка с энтузиазмом выставила пальцы, будто уже представила все это количество зеленых бумажек перед собой. — А я хочу стать военным, — неожиданно сказал Йен, на что Микки удивленно поднял брови. — Это моя цель в жизни. Буду служить стране. — Зачем тебе это? — спросил брюнет, нахмурив брови. — Не знаю, — тот пожал плечами. — Однажды, в детстве, на автобусной остановке я увидел мужчину в зелёной военной форме, — рыжий сел напротив Микки и скрестил ноги. — Одним своим видом он вселял уважение. Люди на него смотрели, а некоторые даже улыбались ему. Хочу, чтобы на меня тоже так смотрели. — Знаешь, Йен, — Карен спрыгнула с хвоста зверя и подошла к ним поближе. — Чтобы люди тебя уважали, не обязательно становиться военным и носить униформу. — Да, — Мэнди подошла к ним с противоположной стороны динозавра. — Для этого ты можешь просто быть хорошим человеком. — Хорошего человека нельзя сразу распознать, — Микки посмотрел на брюнетку. — Человек может выглядеть хорошим и добродушным, но внутри быть гнилым. Девочка тяжело выдохнула, не зная что еще ответить, и пожала плечами. Йен всё это время, не отрываясь, смотрел на брюнета и улыбнулся ему, когда они встретились взглядом. После минутного молчания Карен подняла разговор о вчерашнем инциденте с Игги Марловицем. Они снова начали шутить насчет того, какое тупое лицо скорчил задира, когда Микки его ударил. Дети разрывались диким хохотом. — Боже, ты первый человек, кто отважился ему так ответить, — сказала Карен, смахивая накопившиеся слезинки с уголков глаз. — Ага и, вероятно, последний, — добавила Мэнди, высоко подняв брови. — Ой, да бросьте. Мы не позволим этому жирдяю трогать нашего Микки, — закатил глаза Йен. Микки правда было приятно. У него впервые есть кто-то, кто по-настоящему переживает и заботиться о нем. Внутри разлилось приятное ощущение теплоты, и он улыбнулся своим мыслям. — Кстати, Микки, а ты знал, что Игги всё еще учиться в пятом? — сказала Мэнди, а у брюнета, в свою очередь, брови взметнулись так высоко, что еще бы немного и они перешли бы черту линии роста волос. — Ну, как учится. Он просто присутствует на занятиях. А так, всё, что он знает из пройденного за два месяца материала, это то, что Обама — президент Америки. — Вот, только он думает, что Барак — президент сразу двух континентов, — хмыкнула Карен, и дети громко засмеялись. — Он серьёзно еще в пятом? — смеясь, удивился Микки. — Я думал, он старше нас на год. — Да, ему тринадцать, но это не мешает ему тупить на экзаменах, — ответил Йен. — Так ему тринадцать?! — вот брови и перешли черту линии. Потом дети начали обсуждать, кому сколько лет и у кого когда день рождения. Йен оказался старше всех — ему двенадцать, и он родился в мае. Затем по старшинству идет Микки — одиннадцать, родился в августе. После идут Карен с Мэнди, которые обе родились в сентябре (только Карен старше Мэнди на год). — Эй, Микки, сможешь наверх по хвосту пробалансировать, ни разу не упав? — вдруг спросила Мэнди. — Легко, — фыркнул Микки и сполз с шеи динозавра. Через секунду они с девочками уже были у конца хвоста зверя. Йен остался на месте. Лишь развернулся, чтобы наблюдать за представлением, слегка покусывая пересохшую нижнюю губу. Микки сделал первый шаг по бетону — он всегда самый легкий. Второй — брюнет слегка пошатнулся, но быстро восстановил равновесие, вытянув руки по обе стороны от себя. Третий — он уже сантиметров так на двадцать пять-тридцать выше земли. Осталось всего несколько шагов до финишной. Когда он поднял ногу, чтобы сделать четвертый, он резко быстро замахал руками, потеряв равновесие, и повалился на землю громко выкрикнув «Уо-оу!». Рыжий тотчас же слез с сооружения, подбежал и упал рядом с ним: — Боже, Мик, ты в порядке? — он помог шипящему брюнету сесть. — Что-нибудь поранил? — взволнованно спросил Йен, оглядывая своего друга на наличие ссадин или ушибов. Его глаза упали на ладони брюнета. Они полностью были испачканы кровью вперемешку с грязью. — Господи. Сильно больно? — Нет блин, он просто от нечего делать так шипит, — ответила Карен. — Давайте отведём его в медпункт. Дети помогли брюнету встать и повели его к входу на первый этаж здания. Там, недалеко от двери в столовую, была очень чистая белая дверь. Они вошли и объяснили женщине в белом халате по имени Жасмин Холландер* ситуацию, после чего она очень аккуратно обработала руки мальчика и перевязала их белой тканью.

***

— Ты на профессионального боксёра похож с этими лентами, — ободряюще улыбнулась ему маленькая брюнетка, когда они вышли. Микки выдавил смешок, и они поднялись в «общую». Солнце уже село, когда они были в медпункте, поэтому, выйдя, дети сразу поняли, что провели во дворе весь день. Оставалось полтора с лишним часа до «часа сна», так что они решили провести его в их магическом мире. Жалко лишь, что этот мир существовал только в границах картонной обложки. Как и вчера, девочки легли у ног мальчиков. Микки сразу же положил свою голову на плечо Йена, ведь он знал, что в конце концов она там все равно окажется. Третью главу они читали больше часа, потому что дети очень много смеялись на забавных моментах. Они не были такими уж смешными. Просто Мэнди так заразительно хохотала, что дети невольно сами начали смеяться. Через десять минут они уже читали четвертую главу, как вдруг Карен сказала: — Слушайте, я, конечно, не хочу прерывать, но нам с Мэнди лучше уже идти в кампус девочек, чтобы нас не ругали, как вчера, за опоздание. — Да, конечно. Можем дочитать завтра, — ответил Йен, положив книгу на столик рядом с кроватью. — Нам тоже уже пора собираться ко сну, — и зевнул, после чего остальные поочерёдно повторили за ним. Карен и Мэнди поблагодарили друзей за сказку перед сном и ушли. Когда Йен повернул голову к брюнету, он увидел, как тот, всё ещё лежавший на его плече, вовсю разглядывал одну из своих перебинтованных рук. — Всё еще болит? — поинтересовался рыжий. Микки утвердительно покачал головой, не отрывая глаз от белой ткани. — Знаешь, — полушёпотом продолжил Йен. — Фи всегда говорила, что лучший способ хоть немного утолить боль — это поцеловать поврежденное место. — Ну и как? — так же, шепотом, спросил Микки, подняв на него глаза. — Работало? — Тогда мне казалось, что да, — улыбнулся Йен. — Можно? — он аккуратно обхватил перебинтованную руку и посмотрел в голубые глаза, прося разрешение. И нашёл его, когда тот снова, легко кивнул головой. Он взял вторую руку Микки и, поместив их рядом, развернул так, чтобы ладони смотрели в сторону его лица. Микки же неотрывно наблюдал за тем, как Йен почти невесомо несколько раз коснулся губами перебинтованной части каждой руки. Потом Йен медленно отстранился от них и опять с широченной улыбкой заглянул в глаза напротив. — Легче? — спросил он с легким смешком. Микки в ответ улыбнулся и закивал головой. — Легче. Они пролежали так ещё минуту-две, глупо улыбаясь друг другу, пока Йен не выдохнул: — Ладно, — он встал с постели. — Завтра будет трудный день: понедельники всегда загруженные, — он повернулся к Микки, который тоже поднялся и сел, скрестив ноги. — Сладких снов, Мик, — и пошел к своей постели. В эту же секунду раздалась приятная успокаивающая мелодия и объявление о скором времени сна. Микки встал, переоделся в легкие брюки и синюю тонкую рубашку, почистил зубы в общем санузле и, свернувшись клубочком, лег под одеяло. Через одну кровать от него уже лежал Йен в своей широкой белой пижаме. Они оба прокручивали события сегодняшнего дня и, возможно, никогда не узнают того, что они оба заснули одновременно с глупыми улыбками.