Whatever you do, I'm with you

october/wednesday

Последующие несколько дней были очень изнуряющими. Микки выдали все нужные школьные предметы и теперь ему приходится догонять своих одноклассников. В этом ему, конечно же, с радостью вызвался помогать Йен. После школы они отдыхают полчаса с их подругами — Мэнди и Карен. Затем, они с Йеном поднимаются в «общую», и Йен, придвинув свой зеленый стульчик к голубому стульчику брюнета, объясняет темы, которые Микки должен уже знать. Йен всегда очень терпеливо и доходчиво отвечает на вопросы своего друга. Их затягивало так сильно, что они не замечали, как время приближалось к ужину. Дети иногда делали небольшие перерывы, чтобы спуститься поесть или просто полежать на кровати, уставившись в деревянное основание кровати второго яруса над ними. Микки никогда не любил школу. Он особо и не учился, а родителей мало волновали его оценки. Но заниматься с Йеном было довольно весело. Они шутили и разговаривали в процессе. С ним легко общаться. Легче, чем с кем-либо. В их беседах, в целом, нет особого смысла. Они просто болтают обо всем и в то же время ни о чем, находя все новые и новые темы для разговора. К восьми вечера, Мэнди с Карен обычно приходили к ним за сказкой на ночь. Все эти несколько дней они добивали четвертую главу книги. Все друзья на тех же местах, что и в первый день. Они завороженно слушают Йена, погружаясь в мир грёз. В их собственный мир, где твои возможности не ограничены пределами забора Детского Дома-интерната. Вчера Микки, вымотанный тяжелой проделанной ими работой по математике, снова заснул на плече Йена. Тот его накрыл и, пожелав спящему сладких снов, сам лег спать.

***

— Микки, — над ухом раздался тихий полушепот. — Мик, мы завтрак так пропустим. Мальчик что-то невнятно пробубнил и спрятался под одеялом, моля о, хотя бы, еще одной минуте сна. — Ну Мииик, — недовольно протянул Йен, стягивая с него одеяло. — Лучше тебе поднять свою сонливую задницу и пойти со мной на завтрак, если не хочешь все утро до ланча как зомби проходить, — рыжий выжидающе встал над свернувшимся калачиком брюнетом, но тот, лишь положив подушку на голову, бросил сквозь пух что-то вроде «ыдибесменьа». Йен закатил глаза. — Я не смогу спокойно есть, зная, что твой организм не получил нужное ему количество протеинов и энергии, так что этот вариант не прокатит, — и, когда в ответ Йен получил громкое, (и фальшивое, прошу заметить) храпение из-под ткани, он быстро прыгнул на постель друга, нависая над ним, и начал трясти его, — про-сы-пай-ся-сей-час-же! — Ла-а-а-дно! — издал Микки, но Йен все равно продолжал трясти его. — Хва-тит-ме-ня-тряс-ти-и-и-и. — Извини, — поддельно мило улыбнулся ему рыжий и, встав с друга, добавил, — для подстраховки просто. Йен наблюдал за тем, как Микки, наконец оторвавшись от постели, подошёл к своему чемоданчику с вещами и достал свитер, больше его собственных размеров, но уже голубой и свою маленькую зеленую зубную щётку. — Почему все твои вещи, так тебе велики? — спросил Йен, когда тот надел свитер. Микки не ответил. Он сложил пижаму и положил ее под подушку. Йен, в свою очередь, закусил щеку изнутри, переживая за то, что он мог неосознанно задеть неприятную для его друга тему. Микки, в отличии от Йена, который иногда упоминает свою старшую сестру в разговорах, еще не рассказывал никому о своей старой жизни. Йен его и не расспрашивал. Да, ему было интересно узнать, почему тот здесь и почему он носит такие большие свитера, и как Микки получил тот бледный, едва заметный шрамик над своей правой бровью, но отталкивать друга лишними расспросами от себя хотелось в последнюю очередь. За эти пять дней Йен очень сблизился с Микки. Никогда еще компания не была настолько приятной. Ему нравится заставлять его смеяться или улыбаться и это всегда с легкостью ему удается. — Мне… — вдруг начал Микки. — Мама всегда покупала свитера в три-четыре раза больше моего размера. Как бы, на вырост, — и ушел в направлении санузла. Йен слегка улыбнулся и кивнул для самого себя. Это признание от друга значило для него больше, чем просто ответ на вопрос. «Микки мне доверяет», — подумал он и улыбнулся чуть шире.

***

— Не переживай, Мик, сегодня ты сможешь отоспаться после школы. Среда — самый легкий будний день: пять уроков и все пустяковые, типа технологии и рисования, — сказала Карен, легко толкнув Микки, сонно перебирающего ложкой свою манную кашу. — Тебе понравится! — улыбнулась Мэнди, широко раскрыв глаза. — Вы пойдёте в кампус малышей, где куча всяких развлечений! — Кампус малышей? — переспросил Микки. — Кампус детей, которые с младенчества сиротки, — ответил Йен, доедая свою кашу. — Туда поместили начальные классы и детский садик. — Да, и там куча разных игрушек и даже есть телевизор! — с энтузиазмом подхватила его Мэнди. — Только нас к нему подпускают лишь в выходные и каникулы, но все же, — пожала она плечами. — Из-за детей в кампус соответственно поместили кабинеты таких предметов, как технология — «умелые ручки» — продолжила объяснения Карен, сделав жест кавычек. — Рисование, физкультура и вся такая чепуха для малявок, — она закатила глаза. — До сих пор не понимаю, зачем нас заставляют на них время тратить… — На самом деле, Карен, — перебил ее рыжий, и сделал глоток своего чая. — Они очень даже развивающие. Расширяется мировоззрение. Плюс, творческие люди могут так выразить эмоции, которые они не могут выразить сполна в реальной жизни… — И в добавок, это так весело! — очередь перебивать дошла и до Мэнди. Она весело раскрыла руки и широко улыбнулась. Дети засмеялись и прозвенел звонок на первый урок. — Так, у нас сейчас математика, — Йен встал с места. — А потом я тебя отведу на рисование, — и, подарив поднявшемуся брюнету добрую улыбку, взял его за руку и потащил в сторону выхода из столовой.

***

После урока математики Йен и Микки оставили книги под своими столиками в «общей» и спустились на первый этаж. — А как вообще попасть в тот кампус? — спросил Микки, пытаясь догнать Йена. Тот почему-то торопился и Микки было сложно идти с ним на одном уровне, так как ноги рыжего были явно длиннее, и шаги соответственно были шире, чем у бедного короткого Микки. — Да не спеши ты так… — брюнет остановился, чтобы отдышаться. — Ой, прости, — Йен виновато улыбнулся, подойдя к нему. — Просто так хочется тебе все там показать! — Как попасть туда? — тяжело дыша, повторил вопрос брюнет. — Через столовую, — легко ответил рыжий. — Столовую? — поднял брови Микки. — Ага, — широко улыбнулся Йен и яро закивал головой. — Давай. Отдохнул? Идем, — он взял Микки за руку и потянул друга в направлении столовой. Куча их одноклассников шли впереди них. Войдя в столовую, они никуда не поворачивая, шли вперёд, пока не дошли до широких двойных бледно-розовых дверей. Йен открыл ее и потащил Микки дальше, по длинному светлому и чистому коридору. — Я думал, эти двери ведут в чулан или, там, прачечную, — сказал Микки, путаясь в собственных ногах, плетясь за рыжим. — Ты отчасти прав. Тут находится также прачечная, поскольку маленькие детишки слишком часто пачкаются, — улыбнулся Йен, смотря вперед. Они дошли до белоснежной зигзагообразной лестницы. Дети быстро поднимались и спускались по ней. Йен отпустил руку Микки и они тоже поднялись. Друзья дошли до пятого этажа и, Микки тяжело дыша, сказал: — Я думал… что мне просто кажется… что здание внутри… меньше, чем снаружи… — и друзья громко засмеялись, кашляя от нехватки воздуха. Этажи в этом кампусе не сильно отличались от этажей в их. Отличия были только в том, что, во-первых, благодаря панорамным окнам вдоль всей лестницы, что пропускали яркий свет, этажи казались намного светлее. Во-вторых, так как тут находятся младшие классы и детсадовские ребятишки, рядом с практически каждой дверью кабинетов, висело огромное количество разноцветных рисунков и фотографий улыбающихся детей (видимо, отличников). Когда Йен и Микки отдышались, Йен потащил Микки за руку к противоположной от лестницы стороне, к разноцветной двери. Сначала Микки подумал, что это была просто такая дизайнерская задумка, но подобравшись ближе к двери, он понял, что она является «бывшей» белой, и над ней просто изрядно потрудились маленькие детские ручки. Они вошли в большой просторный кабинет. На каждой стене красовалось по двадцать-тридцать разноцветных и черно-белых рисунков. Йен провел Микки небольшую «экскурсию» за оставшееся время до начала урока, рассказывая о необычных рисунках и их таких же необычных художниках. — Пару мальчиков из пятого класса разукрасили друг другу задницы в красный цвет, пока учительница отлучилась на пять минут из класса, и оставили отпечатки на листах для рисования, — сдерживая смех, рассказывает Йен. — Они дорисовали к ним усы и глаза и сказали учительнице, что это их волшебные друзья. — рыжий уже покраснел от нахлынувшего адреналина, а Микки схватился за живот, пытаясь подавить желание разразиться громким хохотом. Вот только от этого, смеяться хотелось еще больше. — И все бы про это забыли, если бы учительница не посчитала этот рисунок «особенным» и не повесила бы его прямо на стену, рядом со своим учительским местом, — и дети не выдержали. Глаза слезились от смеха, а их лица покраснели. Йен сквозь смех пытался ещё, что-то сказать. — Она два месяца… сидела с отпечатками задниц возле лица… — Микки повалился на пол и Йен повалился рядом. Когда звонок прозвенел, дети все еще лежали на полу и вытирали накопившиеся слезы. Они выдавливали смешки, пытаясь отдышаться. Когда послышались звуки стуков каблуков о паркет, приближающиеся к кабинету, они быстро встали и заняли два свободных мольберта* в разных концах класса. — Простите пожалуйста, ребятки, — высокая молодая блондинка с кудрявыми волосами вбежала в класс. — Занимайте мольберты и планшеты, дорогие мои! У нас сегодня будет просто восхитительное задание! — она сделала пару элегантных взмахов кистями рук. — Сегодня я попрошу вас нарисовать, что-то, что вы считаете красивым! — она покружилась вокруг оси, раскрыв руки. — Что-то, что вас или успокаивает или то, на что вам просто очень нравится смотреть. — она широко улыбнулась. — В эту работу я бы хотела, чтобы вы вложили частичку себя, так что будем рисовать руками! — и девушка высоко захохотала. В это время Йен с широченной улыбкой смотрел на Микки, который с другого конца класса уставился на учительницу, как на дебила. — Итак. Начинаем! — она легонько хлопнула ладошками и дети, встав, подошли к маленькому, старому шкафчику в углу кабинета, и начали доставать доставать краски. В том числе и Йен. Он подбежал первым и быстро взял маленький наборчик красок. Микки же остался на месте. Нет, не потому что он не хотел рисовать или ему было неохота толпиться в очереди за красками. Он тупо не знал, что нарисовать. Что он считает красивым? Может, цветы? Нет, он ведь не любуется ими с утра до ночи. Может небо? Нет, ну это было бы глупо. Микки повернул голову в сторону Йена, но увидел лишь заднюю часть мольберта. — Привет, солнышко, — неожиданно сзади него появилась учительница и Микки вздрогнул. — Ой, прости, что напугала. Я просто увидела, что ты не работаешь, и решила, что, может, тебе нужна помощь? — она добродушно улыбнулась ему. — Что не так, милый? — Я просто не знаю, что мне нравится, — брюнет пожал плечами. — Никогда не думал о том, что я могу считать красивым. — Ладно, всегда есть выход. — она села на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. — Как тебя зовут? — спросила она. — Микки. — У тебя очень красивое имя, Микки, — она так тепло ему улыбнулась, что брюнет невольно сам поднял уголки губ. — Итак, Микки. Подумай хорошенько над моим вопросом. Можешь не отвечать на него, — брюнет медленно кивнул. — Что последняя вещь, о которой ты думаешь перед тем, как заснуть? — она взяла в свои теплые ладони руку мальчика и тепло заглянула ему в глаза. Микки на нее смотрел минуту-две. Еще никогда никто так ласково к нему не обращался. Он даже никогда не знал о такой ласковости. Немного подумав над вопросом девушки, он осознал, что в последние дни, перед сном у него в голове всегда всплывали картинки проведенных им с Йеном дней. Он вспоминал шутки рыжего и его увлекательные истории. Вспоминал, как тот, рядом с ним, читает ему их книжку. Время, проведённое с рыжим, было очень ценным для него. И сам Йен был тоже очень дорог Микки. — Ну как? Есть идеи? Ну не может же он нарисовать своего рыжего друга в качестве того, что он считает красивым или что ему нравится. Эта идея слишком сильно смущала его, да и вообще, она была странной: — Да, но будет глупо, если я нарисую это. — Никогда не говори так, Микки. То, что мы чувствуем никогда не бывает глупым, — она пронзительно посмотрела в голубые глаза напротив. Брюнет уставился в ответ, а потом, через некоторое время, кивнул головой: — Хорошо. — Умница, — она встала с корточек. — С нетерпением жду твоего рисунка. — А его больше никто не увидит? — спросил брюнет, когда учительница уже хотела развернуться и пойти дальше. — Если только ты сам этого не захочешь, Микки, — она улыбнулась и ушла. Микки тяжело выдохнул и встал со своего места, чтобы взять нужные ему краски. Вернувшись, он прицепил лист бумаги в горизонтальном положении к планшету и обмакнул указательный палец в баночку с оранжевой краской. «Если уж рисовать Йена, то начать стоит с его волос», — подумал Микки. В конце получился простой, мультяшный человечек, с рыжими волосами и зелеными пятнышками вместо глаз, но по ним сразу можно было понять, кто это (по крайней мере Микки бы сразу узнал его). Отстранившись от своего творения, Микки нахмурил брови. Чего-то явно не хватало. Картина казалась ему неполной, поэтому он решил дорисовать еще одного человечка — себя. В принципе получился такой же человечек, но уже с черными волосами и голубыми глазами. Микки посмотрел на часы, висящие над дверью кабинета. Осталось пять минут до конца урока. Брюнет, быстро обмакнув палец в темно-зелёной краске начал вычерчивать буквы над картинкой. — Миссис Файнишай, — в другом конце класса, Йен уже закончивший задание, подошел к учительскому столу и тихо сказал. — Я закончил. — Показывай, — блондинка аж запрыгала на месте от любопытства, Йен развернул листок. — Вау… это… глаза? — с недоумением улыбнулась она. — Это глаза Микки, — Йен улыбнулся. — Он только недавно к нам пришёл, но мы уже подружились. Я считаю, что у него самые красивые глаза в мире, — Йен немного покраснел, а учительница, в свою очередь, улыбнулась на все тридцать два. — Боже, Йен, это восхитительно, — она забрала рисунок из рук рыжего. — Молодец. Пятерка. Я сейчас же занесу ее в журнал, — она бегала глазами по рисунку, излучаясь восторгом. Прозвенел звонок, все дети сдали свои работы миссис Файнишай. Микки сказал Йену подождать его у выхода, тот послушался. — Вот, — брюнет отдал свой листок перебирающей рисунки девушке. Та с улыбкой его приняла и начала изучать. Она увидела двух маленьких человечков держащихся за руки. На верхней части листа красовалась зеленая надпись, которая гласила: «Я считаю, что дружба с Йеном — это самая прекрасная вещь». Учительница уже решилась разрыдаться от умиления перед Микки, но заметила, что в классе она давно стоит одна.

***

— Что-то случилось? — спросил Йен, когда его друг вышел из класса и подошёл к нему. — Нет, — Микки нахмурил брови и улыбнулся. — А что-то должно было случиться? — Нет, — опешил рыжий и пожал плечами. После, Йен понёс брюнета к лестницам, и они вместе начали спускаться. Мальчики всю дорогу молчали и Микки стало немного неловко. Ладно. Очень неловко. Он не привык к молчаливому Йену. — И что ты нарисовал? — его мысли перебил рыжий, в упор смотрящий себе под ноги. В животе немного скрутилось от легкой паники. А что если он посчитает это глупым? Или наивным? Может он подумает, что Микки, у которого никогда раньше не было друзей, уже зациклен на нем? Брюнет пожал плечами, и немного подумав, сказал: — А ты? — в ответ рыжий также пожал плечами. — Да так, — сказал он и наконец поднял глаза на Микки. — Звезды. — Миленько, — улыбнулся, подняв брови Микки. — А у меня заяц. — Заяц? — со смешком выдавил Йен. — Ага, — кивнул Микки. — Знаешь, такие маленькие пушистые зверьки с длинными уш… — Я знаю, что такое зайчик, Микки, — посмеялся и закатил глаза рыжий. — И это ты решил нарисовать? — он поднял брови. Брюнет посмеялся и пожал плечами: — Я просто не знал, что нарисовать, — он опустил глаза. — Да и учительнице все равно понравилось. — Миссис Файнишай все нравится. Она во всем ищет что-то особенное и прекрасное, — мило улыбнулся брюнету Йен. — Зато добрее человека я в жизни не видел. — Да, она очень добрая, — кивнул сам для себя Микки. Они так разговорились, что Микки не заметил, как рыжий, опять держа его за руку, тянул уже к выходу из кампуса. — Стой, а у нас сейчас разве не технология? — Да, но наша учительница уволилась неделю назад, и я не собираюсь сидеть в полупустом классе и тратить время зря, — сказал тот и открыл большие розовые двери. — Лучше еще немного позаниматься в «общей». Все равно оставшиеся два урока будут в нашем кампусе, — он пожал плечами и увел своего друга в направлении выхода из столовой.

***

— Привет, — помахала приближающимся к ним с Мэнди мальчикам Карен. Ребята еще на завтраке договорились собраться на их месте во дворе. Под «их местом» подразумевается разноцветный динозавр. Они любили лазить по нему, да и просто сидеть или лежать на его спине, разговаривая о всяких пустяках. Было довольно поздно, но на улице все равно еще было светло. Ребята обсуждали сегодняшний день, и успели весело посмеяться над историей, которую Йен рассказал о рисунке волшебных друзей. — Они одноклассники Мэнди, кстати, — отдышавшись, улыбнулась Карен. — Правда, Мэнди? — и посмотрела на подругу, тихо сидящую возле нее. — А? Что? — та забегала глазами по лицам, уставившейся на нее троицы. — А, ну да. — Все в порядке Мэнди? — Йен нахмурился. — Да, все хорошо, — девочка натянуто улыбнулась и сползла со спины динозавра. — Думаю, уже поздно, ребят. Я лучше пойду. — Нет, подожди, — Карен сползла следом. — Я с тобой. — Вы уверены, что все в порядке? — спросил Микки. — Да, в полном, — на этот раз брюнетка улыбнулась чуть искреннее. — Пока. Увидимся завтра, — и девочки, помахав ребятам рукой, направились в сторону входа в здание. Мальчики, полностью растерянные, посмотрели друг на друга и пожали плечами. Странно. Пять минут назад они все вместе весело смеялись, а теперь девочки, без настроения, просто решили уйти, ссылаясь на позднее время. Надо признать, время в самом деле уже было позднее. Они просидели во дворе чуть дольше, чем планировали, но ни капельки не жалели. — Пойдем, нам тоже уже пора, — спустившись, сказал Йен и протянул Микки руку, чтобы тому не пришлось помогать себе, опираясь о шершавую поверхность конструкцию своими руками. Ладони Микки больше не болели и не кровоточили. Только корочка до сих пор раздражала брюнета. Он ее не трогает, ведь Жасмин, медсестра из медпункта, строго запретила это делать. — Холодно уже, — добавил Йен. — Конец октября, а чего ты ожидал? — ухмыльнулся Микки и, приняв помощь рыжего, сполз. Они вместе поднялись в их «общую». Осталось чуть меньше часа, прежде чем заиграет мелодия, и строгий голос миссис Грумпис в динамике сообщит о времени сна. Вроде достаточно времени, чтобы дети прочитали пятую главу Гарри Поттера, но вместо этого они решили просто лечь на постель брюнета и отдохнуть от книжек. Слишком уж их было много в последние дни. Они просто лежали на спине, смотря в деревянный корпус второго яруса кровати, и ни о чем не говорили. На этот раз, Микки это молчание не показалось неловким. Он понял, что с Йеном, чтобы приятно провести время, не обязательно о чём-то неустанно болтать. Все это так ново для Микки: иметь друзей, которые всегда поднимают настроение, и которым ты можешь доверять. Микки еще с раннего детства не умел никому доверять. Он боялся этого. Да и сейчас боится. Мальчик не рассказывал Йену о своем прошлом, в основном, только потому что боится, что тот не так примет это. Боится, что если Микки расскажет ему о своем плохом детстве, тот посчитает его каким-то психом. — Микки? — Йен вырвал брюнета из своих раздумий. Тот едва заметно качнул головой, все еще смотря в одну точку. — Можно спросить кое-что? — Мхм, — тихим хриплым голосом издал брюнет. — Я не хотел тебя этого спрашивать, да и ты можешь не отвечать, если не хочешь… — неуверенно начал Йен, повернув голову к в упор смотрящему в дерево Микки. — Но как так вышло, что ты сюда попал? Боже, Микки к этому был еще не готов. Рыжий будто прочитал его мысли. Брюнет медленно повернул голову к Йену и заглянул в добрые зеленые глаза. Рыжий, в свою очередь, смотрел в ответ в голубые и взглядом просил того не бояться ответа. Покусав немного нижнюю губу, Микки выдохнул: — От меня отказались, — соврал он. — Видимо, стал ненужным. А может просто не смогли оставить, — и тихим, хриплым полушепотом добавил. Йен продолжил смотреть в глаза напротив, что были в сантиметрах десяти от его. Он минуту жевал левую щеку изнутри, прежде чем решил также тихо ответить: — Только самые глупые люди могут отказаться от такого как ты, Мик. Сердце Микки быстро забилось. Это было очень приятно. Приятней чего-либо, что ему говорили. Повернувшись на бок лицом к рыжему, он крепко его обнял, а тот лишь обнял его в ответ, глупо улыбаясь в худое плечо. Они пролежали так до тех пор, пока мелодия не заиграла в динамике и дети кампуса волной залетели в большое помещение и начали расходиться по кроватям. Йен встал, напоследок быстро и крепко прижав Микки к себе, и, пожелав ему сладких снов, отправился на свое место, чтобы переодеться и лечь спать. Они оба забыли почистить зубы. Все мысли витали где-то очень-очень далеко. Накрывшись тонким одеялом и свернувшись маленькими калачиками, оба ребенка заснули через две-три минуты. Засыпая, у обоих была самая счастливая улыбка.