Вкус крови на её губах

      — Да! Наконец-то… Я это сделал. Я отмстил за тебя, Люси! — сказал я в пустоту, как будто меня кто-то слышит, — Когда-то давно, жил-был парикмахер, и была у него жена, и она была прекрасна… — и как же приятно петь эти строки с мыслью о том, что я покончил с этим, петь их с каким-то… Облегчением, что ли? — Глупый парикмахер и его жена…       Кажется, все кончено. Судья мертв, дочь свободна и с любимым. Хоть кто-то обретёт счастье… Счастье? А, ведь, я так и не понял, что это слово значит… Интересно, как они сейчас с Энтони? Точно! Энтони же хотел привести сюда Джоанну… Я увижу дочь? Нет, я не заслужил счастья, я заслужил смерть. Я медленно поднес бритву к шее. Холодное лезвие слегка коснулось кожи. Я ощутил его свежесть. Мысленно уже попрощался с жизнью, как вдруг крышка сундука, стоящего в углу, хлопнула.       Подойдя ближе, я поднял крышку и увидел парня с очень знакомым лицом. Длинные ресницы, не свойственные парням, мягкие губы, молодое лицо… Что он здесь делает? Я вытащил юношу из сундука. Тот трясся, боялся. Паренёк смотрел на меня с таким испугом, но я смог разглядеть нежность в этом взгляде. Его жизнь в моих руках. Один взмах бритвой… Нет, этого не может быть. Эти глаза… Глаза матери… Глаза Люси.       — Джоанна? — c надеждой спросил я его. Мой голос легонечко дрогнул.       — Вы… Вы знаете, меня? —да, это точно она. Неужели это правда?       — Да, я тебя знаю. Я знал твоих родителей, — я аккуратно, трепетно взял её за плечи и заглянул в глаза, — Я помню тебя еще малюткой, как ты выросла…       Девушка плавно подняла глаза и тихое подобие улыбки проблеснуло на ее лице. Такого я точно не ожидал. Белокурая леди медленно приблизилась ко мне и обняла. «Спасибо!» — это все что смогла произнести Джоанна, прежде чем расплакаться на моем плече. Я как можно нежнее обнял дочь и прижал к себе. Пару прядей её волос вылезли из-под шляпы. До боли знакомые мне волосы упали на мою грудь. Не могу поверить, что она рядом. Хочу рассказать малышке, что случилось с ее родителями. Но не могу. Боюсь, что она забоится, убежит от меня. Не поймет. Но кто как не отец откроет дочурке глаза на мир?       — Мистер Ти? — нет, опять этот голос. Ловетт. Женщина стояла в дверях и смотрела с ревностью, как маньяк в крови обнимает плачущего парня, — Кто это?       — Это Джоанна, — уверенно объявил я. Произносить такое в слух было непривычно, но ужасно приятно.       — Это она? Неужели это правда? — на лице Нелли появилась улыбка, —Дорогуша, ты такая бледная, хочешь есть?       — Нет, спасибо, — Джоанна отстранилась от меня, — я не голодна.       «Миссис Ловетт! Мистер Тодд! Джоанна! Где все?» — раздался голос из пирожковой.       — Это Энтони! — радостно воскликнула Джоанна и побежала вниз. Я пошёл вслед за девушкой, но был остановлен Ловетт.       — Мистер Ти, все кончено. Давай уедем к морю, как и хотели. Ты и я. Хочешь с нами поедет Джоанна и Энтони? — опять она со своим морем.       Что в нем особенного? Постоянно только и слышу «море», но, вот, она меня не слышит. Эта женщина не понимает меня, не осознаёт моей боли. Она смотрит мне прямо в глаза, неужели не боится?       — Мистер Ти? Что скажешь? — её уголки рта приподнялась и расплылась в улыбке.       — Отойди, — мне некогда с ней разговаривать, внизу находится моя дочь, которую я не видел пятнадцать лет. Пятнадцать лет! — Отойди! — уже более твёрдо говорю я.       Нелли так и осталась стоять на месте, смотря на меня с непониманием. Я прошел мимо нее, задев плечом, и вышел на лестницу. Мои уставшие и непривыкшее к свету глаза поднялись на небосвод. Каково было мое удивление, когда вместо привычных туч, я увидел проблески голубого неба и луч солнца. Это так непривычно. Лондон меняется. Меняется так же, как и моя жизнь. С приятными мыслями я спустился в лавку Ловетт.       Зайдя в пыльное и не очень уютное для меня помещение, меня ждал неприятный сюрприз. В нем никого не было! Где Джоанна? Где Энтони? Я осмотрелся по сторонам и заметил на столе листок бумаги. Подойдя ближе, я понял, что это записка от Энтони:

Мистер Тодд, спасибо, что приютили Джоанну. Она мне все рассказала. Что вы знали её родителей и что вы убили судью Терпина. Не бойтесь, я вас не сдам властям. Извиняюсь за то, что мы не смогли попрощаться с вами и мисс Ловетт. Нам пришлось уйти, опаздывали на корабль. Мы отправились в Нью-Йорк. Еще увидимся! Спасибо вам за все! Ваш друг, Энтони

      — А где эта парочка? –послышался голос за моей спиной — Уже уехали? — она… Она виновата, что я не успел попрощаться с дочерью. Если бы Нелли не задержала меня с этим морем, я бы успел. Боль и тревога наполнили меня, но вскоре прошли. Я медленно повернулся к Ловетт, сжимая в кулаке письмо. Я решился. Меня здесь больше ничего не держит…       — Мы едем в Нью-Йорк!