запах персика на двоих

Тёплый майский ветерок прорывается сквозь пальцы Хосока, и он еле заметно улыбается, переводя взгляд на Чонгука. С самого утра омега чувствовал себя не слишком хорошо, но альфа заставил выйти на улицу, почти насилу запихал в машину, при этом выглядя самым счастливым человеком на свете. Кажется, что время, проведённое вместе, никогда не закончится и не остановится. Оно просто будет литься сквозь недели, месяцы, годы, а Хосок будет открывать глаза и видеть рядом родное лицо, не замечая лёгких изменений. Всё это до сих пор похоже на сон. Прошло меньше полугода, но омеге кажется, будто он любит Чона всю жизнь. — Ты чего? — альфа кладёт свою руку на мягкую ручку омеги, переплетая их пальцы. — Всё в порядке? — Я рад, что ты вытащил меня из дома. Хосок переворачивается в кресле, чтобы было проще рассматривать профиль Чонгука, и смеётся. — Да что с тобой такое? — смеясь в ответ, спрашивает старший. — Ты такой красивый, — на выдохе произносит омега. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — Ты знаешь, что я тебя тоже? — хихикает Хо, не выпуская руки альфы из своей. — Полагаю. Хосок хмыкает и пытается дотянуться до солнцезащитных очков. — Как тебе? — наконец надевая очки, кривляется омега. — О боже, ты серьёзно купил очки-сердечки? — Чонгук вскидывает брови и не может поверить глазам. — О боже, ты всегда был таким занудой, или я просто не замечал? — передразнивает младший. Альфа пожимает плечами и примирительно улыбается. Пейзажи за окном меняются вот уже битый час, и Хосок удивлён тому, что до сих пор не спросил, куда они едут. Его чувство доверия к Чонгуку достигло огромных размеров, и теперь он живёт по принципу «я в порядке, пока он держит меня за руку». Он даже не замечает, как отключается, но стоит автомобилю остановиться, просыпается и устало моргает. — Где мы? — сонно спрашивает он. — Оглянись вокруг. Хосок потирает глаза и выходит из машины, специально тупя взгляд, дабы не посмотреть раньше времени. — Как тебе? — Мы в Пусане? — восторгаясь открывшейся картиной, парирует омежка. — Как видишь. — Но почему именно…? — Помнишь, ты просил рассказать о себе? — обнимая Хоби сзади, шепчет альфа, и омега кивает. — Немногословно, но главное ты уловил, правда? — Чон целует за ушком и прикрывает глаза, вдыхая запах, который чуть изменился за последнюю неделю. — Я думал, ты родился в Сеуле. А как же твоя семья, родители? — Мы перестали общаться, и они не хотят меня видеть. Ничего особенного, я просто не угодил им. — Поэтому ты уехал? — Поэтому мы больше никто друг другу. — П-прости… — Всё хорошо, солнце, я никогда особо не был привязан к ним. Омега вздыхает, слыша печаль в голосе Чонгука, и разворачивается к нему лицом. — Ты не хотел бы наладить с ними отношения? — Отчасти. Не знаю, может когда-нибудь, — мало заинтересованно отвечает альфа и целует омегу в лоб, стараясь замять тему. Омежка подаётся вперёд, обвивая руки вокруг шеи альфы, и привстаёт на носочки, получая новые поцелуи. — Я думал, мы проведём время около моря, но это не имеет значения, когда ты рядом. — Эй, я хочу на море, — выкручиваясь из объятий Чонгука, лепечет Хосок. — Надеюсь, ты взял что-нибудь с собой. — Обижаешь. Альфа открывает багажник, указывая на содержимое: пледы, мини-подушечки и продукты валяются по всему пространству. — Всегда знал, что ты лучший. — Естественно. Омега демонстративно закатывает глаза и тянется к персику, почти выпавшему из сумки. — В последнее время мне так нравятся персики, — надкусывая фрукт, говорит Хоби. — Ничего не могу с собой поделать. — Удивительно, — саркастично замечает старший и заставляет омегу облокотиться о машину, вновь оставляя терпкие поцелуи на золотистой шее. Персик выпадает из рук омеги, а Чонгук лишь настойчивее вжимает Хо в нагревшееся железо. Хосок чуть постанывает и цепляется пальчиками за футболку альфы на бёдрах. — Ч-Чонгук, остановись. — Никто не смотрит, — усмехается. — Я серьёзно, — всё же прерывая альфу, произносит Хо. — Не сейчас. — Ах-х, ты сводишь меня с ума, — разочарованно выдыхает старший. — Ага, бери сумки и пошли, — и звучит это настолько самодовольно, что Хосоку хочется торжествовать, осознавая, какую власть он имеет над альфой. Морской бриз чувствуется так отчётливо, что омеге хочется плакать от переполняющих его эмоций. Он и не помнит, когда в последний раз видел море, ощущал капельки солёной воды на ладонях и такое детское счастье. И пока Чонгук всё раскладывает (Хосок решил, раз уж альфа без его ведома привёз его сюда, то пусть всё делает сам), омега пробует на ощупь воду, и хоть она оказывается безумно холодной, его это сейчас совсем не останавливает. — Чонгу-у-ук, иди ко мне, — стоя по щиколотку в воде, кричит Хоби. — Солнце, прошу, выйди из воды, ты заболеешь, — подбегая к самому краю, настаивает альфа. — Не хочу, — капризничает то самое «солнце». — Заставь меня. Чон тяжело вздыхает и начинает снимать кеды, боковым зрением замечая, как довольно морщится омега от лучей солнца и своей затеи. — Ты невыносим. Когда Чон всё же справляется со своей задачей, омега начинает носиться по всему пляжу от него, громко крича и смеясь, но сдаётся уже через пару минут. — Ты же не думал, что сможешь убежать от меня? — ловя омегу, над ушком шепчет темноволосый. Хосок громко смеётся и откидывается головой на плечо альфы. — Здесь так хорошо, — успокоившись, тихо говорит омежка. — Тебе нравится? — Очень. Ближе к вечеру становится прохладно, тем более у моря, но Хосок отказывается уходить. Солнце заходит за горизонт, а люди расходятся кто куда. Розово-лиловые оттенки переливаются последние минуты, а омега ближе жмётся к альфе. — Знаешь, у меня такое странное ощущение, будто со мной что-то не так. Хосок лежит головой на коленях Чонгука и задумчиво ведёт пальчиком по воздуху. — В смысле? — Не знаю, чувствую себя как-то по-другому. Чон пьёт белое вино и пытается заставить омегу поесть клубники, которую он всегда любил, но тот лишь мотает головой из стороны в сторону. — У меня есть кое-что для тебя. Хоби сразу приподнимается и внимательно смотрит на альфу. — Я знаю, это должно было произойти как-то по-другому, наверно, я не уверен, — путаясь в словах и волнуясь, говорит Чонгук. — Но, — он достаёт маленькую коробочку и открывает её, в то время как омега уже почти плачет. — Ты выйдешь за меня? Слёзы катятся по лицу омеги, и он не может нормально вдохнуть, позволяя альфе надеть кольцо на хрупкий пальчик. — Я так понимаю, это — да? — от волнения ухмылка старшего выходит неуверенной и скомканной. — Конечно да, идиот, — омежка тянется к альфе и залазит к нему на колени, продолжая всхлипывать и прижиматься близко-близко. — Я люблю тебя, и спасибо за нашего малыша, — Чонгук сцеловывает слёзы омеги, не переставая улыбаться. — Ч-что? Какого малыша? — Разве ты до сих пор не понял, что беременный? — Ч-что? Я-я? Беременный? — Твой запах изменился, — альфа целует висок омежки и тихо продолжает: — Теперь ты пахнешь чем-то очень сладким. Я не могу ещё разобрать, но думаю, что это будет такой же прекрасный омега, как и ты. — О боже, — Хоби начинает плакать ещё больше, пока Чон успокаивающе гладит его по спине и шепчет о том, как сильно он его любит и никогда не хочет потерять. Оказывается, человеку для счастья нужно очень немного — всего лишь другой человек. Тот, что будет ждать, когда ты задерживаешься на работе или слишком пьян. Тот, что боится когда-нибудь тебя лишиться. Тот, что просто находится рядом и ничего не требует взамен. Не нужно далеко бежать и разбивать колени с розовыми ладошками, не нужно врать и придумывать. Жить в чужом мире — плохая задача, у которой нет решения. и если у счастья есть запах, оно пахнет тобой