запах персика на двоих

В комнате душно так, словно прошёл вечерний долгий дождь, и теперь всё испарение сосредоточено в одном месте. Хосок даже на секунду полюбил привычку Чонгука открывать все окна, чтобы были холодно. Омега чувствует, как нижнее бельё насквозь пропиталось смазкой, и капли скатываются по бледным бёдрам, оставляя ощущение липкости. Он утыкается лицом в подушку Чонгука и протяжно стонет, выпячивая задницу. Стыд ужасно давит на сознание омеги, и он не решается дотронуться до себя, лишь громко дышит и сопротивляется новым ощущениям, но в голове нескончаемые сцены того, как именно альфа может решить его проблему. Хо крепко зажмуривает глаза и решает, что у него в любом случае нет другого выхода — только самоудовлетворение, потому что Чон вернётся неизвестно во сколько. Омега всеми силами пытается стянуть промокшие боксеры до колен и облегчённо выдыхает, касаясь наконец своего возбуждения. Хосок водит ладошкой по аккуратно-миниатюрному члену, но от этого заводится лишь больше. И если в первые секунды ему показалось, что он сможет справиться с проблемой, то сейчас ответ абсолютно отрицательный, и догадаться о том, что пальцы здесь тоже не помогут, несложно. Омега готов поклясться, что видел какую-то интересную коробочку в шкафу Чонгука, когда тот совсем недавно доставал от туда смазку, и если там не окажется ничего дельного, младший самостоятельно заставит альфу это приобрести. Омега перекатывается со стороны альфы на свою и всё-таки встаёт с кровати, окончательно стягивая с себя остаток одежды. Ладно, возможно, он просто был не готов увидеть своё отражение. Не смывать косметику перед сном — хуевая идея, а плакать потом — ещё хуже. Поэтому увидев в зеркале не Чон Хосока, а, мягко говоря, блядь, омега слегка удивился. Чёрные круги под глазами от подводки, конечно, то ещё зрелище, и взгляд затуманенный настолько, будто он выпил ни одну бутылку алкоголя. Он отодвигает одну из дверок шкафа и старается внимательно присмотреться, наконец замечая ту самую коробочку, опускается на колени и уже жалеет о содеянном, переводит дыхание и открывает свою находку. В его планы не входило сидеть на холодном полу и рассматривать «игрушки», принадлежащие его альфе, но так случилось.

***

Чонгук потирает висок, перелистывая страницы какой-то книги, которую ему уже успел подсунуть омега, и угрюмо вздыхает, переводя взгляд на бутылку виски. Выпить хочется очень, но и доехать до дома самостоятельно тоже хочется. К тому же, он соскучился по своей омежке. К слову, он не думал, что так можно скучать по человеку, которого не видел сутки. Он вообще не думал, что можно скучать. Всегда завидовал тем, у кого это получается, но не понимал, как это у них выходит. Альфа хватает со стола какие-то бумаги с папками, ключи от машины и выходит. Рассвет отливает чем-то сливочным, с отблеском светло-голубого. Чонгук знает, что Хосоку нравится такая зимняя погода, хоть он и совсем не любит холод. Он вообще странный. Все люди, родившиеся зимой, хоть на какую-то долю зависимы от этого времени года, но только не Хосок. Тому бы что-нибудь тёплое и солнечное, как он. Чон улыбается и заводит автомобиль, бросает взгляд на часы, делает заметку а-ля «не будь ублюдком и извинись перед Чимином» и выворачивает со стоянки. Когда альфа открывает квартиру и с горем пополам заходит, стараясь не помять огромный букет, последнее, что он ожидает услышать — всхлипы и стоны из спальни. Вот что угодно, но точно не это. Чонгук оставляет цветы на столике в гостиной и, честное слово, изо всех сил сдерживает себя, когда наконец открывает дверь их с Хоби комнаты. — Солнце? — Чонгук буквально слышит, как надрывается его голос от подобной картины. Омега пропихивает в себя один из вибраторов и еле держится в коленно-локтевой. Чонгук даже замечает, как подрагивают слабые ручки Хо от такого напряжения. — Я…Т-течка началась…оч-чень б-больно, Чонгук-и, — еле выговаривает омега севшим голосом и откидывает игрушку, прогибаясь в пояснице так сильно, что ямочки на пояснице сильно углубляются. Альфа ещё несколько секунд стоит в растерянности, но как только Хосок начинает в открытую вертеть своей задницей, ухмыляется и нагло изводит младшего своим взглядом. — Ну с-сделай уже что-нибудь, — почти умоляет Хо. Чонгук садится на край кровати и взглядом просит омежку подползти к нему, потому что альфа уверен, что на другое сейчас его мальчик просто не способен. Омега почти скулит, залезая на колени Чонгука и прижимаясь к нему всем телом. — М-мне очень б-больно. Чонгук опускает руки на бёдра омеги и звонко шлёпает его, проходясь поцелуями по шее. Омега чуть вскрикивает, не в состоянии контролировать своё тело и роняет Чона на кровать, начиная расстёгивать пуговицы рубашки. У него плохо получается, пальцы судорожно соскальзывают, а по лбу скатывается капелька пота. Чонгук лишь наблюдает и руками блуждает по обнажённому телу, потому что через несколько минут это всё будет законно принадлежать только ему и никто другой не посмеет быть в такой же безнадёжной близости к Хоби. Незаметно для омеги Чон проникает в него пальцами, хотя это не имеет смысла, но ему хочется хоть немного облегчить страдания младшего. — Просто трахни меня уже, — на удивление резко произносит Хосок, когда наконец справляется с брюками и боксерами альфы. — Как скажешь. Чонгук переворачивает омегу, оказываясь сверху, и нахально улыбается, оставляет яркие следы в районе ключиц. — Кто бы только знал, как я тебя хочу, — шепчет старший и прикусывает мочку омеги, отчего тот цепляется за плечи альфы и льнёт всё ближе, хотя между ними и без того нет свободного миллиметра. Темноволосый одним движением проникает сразу наполовину и чувствует, как омега обвивает его талию своими худыми ножками, скрещивая щиколотки чуть выше поясницы. Хо подаётся бёдрами вперёд, насаживаясь глубже, и бьёт альфу кулачками в переднюю часть плеч, стараясь заполучить более быстрый темп. И впервые в жизни альфе не хочется ослушаться омегу и сделать по-своему. Чонгук заводит руки омеги за голову и оставляет поцелуи на груди. Но вдруг Хо громко вскрикивает, когда чувствует, как альфа прокусывает его шею, оставляя метку, и тут же тихо выдыхает, благодарно смотря в глаза Чонгуку и начиная стонать от разрывающих его чувств. Чонгук хрипит и замечает, как омежка прикрывает глаза, сжимая альфу внутри. Чон видит, как сильно омега прогибается в спине и кончает, так ни разу и не прикоснувшись к себе. В этот момент запах Хо достигает своего апогея и делится на двоих. Поэтому Чонгука надолго не хватает, он делает ещё парочку резких толчков в размягченное тело и выходит, кончая на живот младшего. Спустя 3 часа и желания отдохнуть хотя бы немного, Чонгук относит омегу в ванную, целуя в макушку и заводя под душ. Там Хоби, конечно, снова накрывает волна возбуждения. Ну, а как отказать омеге? Тем более если ты не хочешь этого делать? И только когда Хосок начинает готовить завтрак-обед, Чонгук подходит сзади и прижимается, обвивая руки вокруг талии младшего. — Прости меня, малыш, — шепчет. — Сколько же денег ты потратил на своё извинение? — омега разворачивается в руках альфы и улыбается, указывая на букет цветов, что уже стоит в вазе. — Твоё прощение бесценно, — Чон наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на нежно-розовых губах. — Почему ты не позвонил? Хо опускает взгляд и молчит. — Не хотел тебя беспокоить. — Что за глупости? — альфа сильнее припечатывает бёдра омеги к столешнице. — Для меня нет ничего важнее тебя и твоего самочувствия, — он поднимает личико омеги за подбородок и тяжело смотрит. — Обещай, что в следующий раз, как только что-что случится, а меня не будет рядом, ты позвонишь мне. Договорились? Хоби кротко кивает и притягивает альфу за шею для нового поцелуя. — Спасибо.