Человек без прошлого

Pov Bill И чего так все шумят с утра пораньше? Обычно такого никогда не было, да и в чем, собственно, подвох? А за окном рассвет окрасился в нежно-розовые оттенки, переходящие в красную зарю, что ближе к горизонту, значит, что сегодня похолодело на еще один градус. На выходных мы собирались наряжать участок на Рождество. Мама уже купила различные гирлянды на крышу и рождественский венок на дверь. Дело за малым: притащить и нарядить елку и, пожалуй,украсить дом, комнаты. В гостиной стоит камин, которым, казалось, не пользовались вовсе, а стоит для красоты. Но мы с Томом договорились найти у себя в шкафу по одному нелепому носку и повесить – тем самым разнообразить скучный интерьер. Внизу велась бурная деятельность, а я, прислушиваясь, спускался вниз по лестнице. Со стороны чувствовал себя шпионом, ведь мама ораторствовала чуть ли не шепотом, поэтому приходилось идти на мысочках, чтобы понять весь сыр-бор. - Сейчас Билл проснется, поторапливайся, Гордон! Том, ты тут что с шарами за мной ходишь? Подержи лучше табуретку! - Так мне шарики тебе подавать или табуретку держать? - Не умничай! - А ну успокоились! – шикнул отец шепотом. – А то правда проснется сейчас от ваших тут перепалок. - Пап, не злись, сейчас все повесим… - А с тебя новые стаканы, как можно было все разбить? – негодовал все тот же самый добрый отец. - Ну, прости, это у меня одного руки в заднице. - Есть в кого - Не поняла? – вмешалась мама. - Ничего, дорогая… Я захотел оставаться незаметным, потому как понял, что заставило моих домашних подняться в столь раннюю пору и развесить шарики по всему дому. Сегодня мой День Рождения! Мой первый День Рождения с моей настоящей семьей. На душе стало тепло и тянуло улыбаться от одной мысли, что все это ради меня. Ведь раньше я не мог удостоиться такого. Почти семь лет в приюте я просыпался каждое пятнадцатое декабря под шум моих друзей, что прибегали в корпус поздравить меня. Было приятно, но это другое. Это дружеское. А когда ты живешь в семье, с мамой, папой…братом, здесь совсем другое отношение. Понимание того, что эти люди, которые за такой, казалось бы, маленький срок стали для тебя чем-то большим, чем просто прохожие с улицы. Ты чувствуешь их заботу и беспокойство о тебе даже на расстоянии. Ты понимаешь, что без них пропадешь, ведь они нужны тебе. Тебе нужно их внимание… Ты принимаешь это, ты купаешься в любви и щедро награждаешь их тем же. И тогда ты находишь, что ты больше не одинок. Вы не ходите поодиночке. Вы одно целое – одна семья. - Ну, все, с шариками закончили, Том, поправь рубашку, что ты как капуста? - Я вообще не понимаю, зачем ты уговорила меня, ее надеть? – возмущался брат. Мне бы подсмотреть одним глазком, что там происходит, потому как человеческая любопытность, что была мне присуще, вылезала на поверхность из моего нутра и не давала покоя. Я притаился под лестницей, но забыл, что это место Бертольда. Лохматый паршивец быстро заподозрил меня и начал ластиться, лезть своим слюнявым носом и издавать недовольные звуки, что пытаюсь отмахнуться или же как-то успокоить непутевое животное. Всему виной был его пушистый хвост. Питомец думал, что зазываю играть его, поэтому его лохматое помело витало в воздухе, гоняя пыль. Я думал, легче панду заставить работать, чем успокоить разыгравшегося лабрадора. А между тем, перепалка мамы и Тома только нарастала. Интересно, мама всегда так нервничает перед чем-нибудь ответственным? - Я не уговорила тебя надеть, а попросила. В рубашках тебе гораздо лучше, чем в твоих вечно растянутых футболках и не пойми каких толстовках, в которых наверняка душно. - Мне нормально. - Ну, неужели тебе самому не хочется быть сегодня аккуратным и прилежным мальчиком? - Мам, ну мне же не семь лет, - послышался смешок. Ситуация разряжена. - Это точно, - задорным голосом сказала мама. – Но ты у меня такой красивый в этой рубашке! - Ма-а-ма, - могу предположить, что Том покраснел. Он всегда ведет себя смущенно на такие высказывания. Дурень, вовсе не понимает, что мама не врет. –Берт, ты чего там творишь? Бертольд? Шаги в нашу сторону, ну вот. Неудобно, что я веду себя как шпион, но чем быстрее я покажусь, тем быстрее смогу увидеть Тома в рубашке. - Давно тут сидишь? – обратился ко мне брат, улыбаясь. Не знаю, как так получилось, но пса он угомонил и сел ко мне на подстилку, приручив того под бок. Бертольд ведется на такие штуки, только за ухом чеши! - Не хотел нарушать идиллию, я слышал, как вы пререкались, это так забавно, по-семейному, - я улыбнулся, погладив пса. – Рубашка и впрямь тебе идет. Светло-синяя рубашка и неизменно широкие джинсы красовались на Томовом теле. Этот элемент гардероба красил его как никогда. - Не лучше, чем тебе. Мама млеет от мужчин в рубашках, не признает того, что мы носим, поэтому приходится радовать. – Теплая улыбка тронула пухлые губы и я, кажется, завис. – С Днем Рождения, кстати. - Спасибо, - смущенно улыбаюсь и перевожу взгляд на маму, которая высунулась из-за двери. - А шпионить в твоем случае было не хорошо, Билл, - ее тон не был осуждающим или грозным, она весело улыбалась и показала язык, на что мы с Томом отреагировали положительно. - Я знаю, мам. Прости, я не удержался. - Может, зайдешь, наконец? Не зря мы, наверное, сегодня рано встали, - послушался уже голос отца с кухни. - Ну что ж, - улыбнулся я, вставая с подстилки лохматого зверя, и устремился в проем. Все было в шариках, а на стене надпись «С Днем Рождения, Билл». Я радовался, как ребенок! На моем пути было многое, но такое простое, как в глупых американских фильмах, впервые. И, честно говоря, когда это происходит у кого-то, не так привлекательно, как это происходит у тебя. Рядом родные мне люди, крыша над головой и улыбки – это все, что мне было нужно в эту минуту. - С твоим днем тебя, дорогой! Мы тебя очень любим и хотим устроить сегодня праздничный вечер в семейном кругу. Но если ты хочешь, можешь позвать и друзей, мы не будем против, - проговорила мама, уже обнимая меня. Очуметь, неужели я не сплю? - Обязательно, мам, пап, Том, спасибо! - Все подарки вечером, а сейчас вы завтракаете и идете в школу за знаниями, - смеясь, потрепал нас отец и усадил за стол. Еще по дороге в школу всегда на позитиве Нильс завалил меня поздравлениями и объятиями, пророчил счастливую голубую жизнь, на что мы с Томом только посмеялись. Впрочем, все это было в его духе, но все это испарялось, когда Патрицио оказывался рядом. Нельзя сказать, чтобы Нильс так сильно менялся, нет. Он оставался тем же Нильсом, только намного трепетнее, чего не скажешь о Патрицио. Тот держал этого оболтуса в ежовых рукавицах и всегда мог отвесить подзатыльник, но меня чересчур умиляли их отношения, ведь в моих грезах мой принц не удосужит такой радостью, я не вижу этого. Как бы я не хотел в этот день оказаться в школе – другого выхода не было. Это место не давало спокойно учиться и тем более спокойно существовать. Именно существовать. В этих стенах не дано было даже нормально вздохнуть. Куча взглядов, осуждений, сплетен теснили воздух, и, казалось, я совсем не дышал, я задыхался! Каждый норовил сделать пакость, пойти с тобой на контакт, привлечь внимание. Я словно параноик в перчатках боялся притронуться к заразе голой рукой, поэтому шарахался, как только мог, у меня аллергия на этих беспринципных людей. Я хотел, чтобы хоть один день все перестало кружиться, чтобы остановилось и не давало испортить настроение, но находились же умники выползти из недр чтобы именно в этот день напомнить мне о том, что здорово живу. Мой стремный китаец поздравил меня первым после Нильса, и чуть не придушил вовсе в пределах школьного фойе. Стоило мне только снять шарф и пойти в раздевалку… Дальше я молился, чтобы до класса не доползла эта замечательная новость, но как уже упоминалось, школа была бы не школой, если сарафанное радио прервалось, и все тупо промолчали. Как только мы с Ли зашли в аудиторию, и в класс, который дожидался урока, уставились на меня все кому не лень. Будто это я вместо Гитлера устроил Вторую Мировую войну и самоволку заправлял Гестапо. Но, как оказалось, волновался я зря. Девочки с милыми глазками приторно обратились ко мне с поздравлениями, в между делом вмешались и нормальные, но кучка незначительных недовольно бросила «а, ну у пид*ра сегодня Днюха, пофиг, не отвлекаемся от игры». Какой-то придурок в столовой чуть не устроил свидание моему лицу с тортом, на который явно не пожалел денег и принес из магазина. Как великодушно с его стороны было так позаботиться обо мне. Я не знаю, что бы было, если бы рядом не оказался Том. - Ты глупый? Сколько раз предупреждать можно, чтобы больше не подходил к моему брату? – спокойно объяснил Том, отталкивая обидчика. Теперь то я понял, где я уже видел этого типа. Помнится, он подсунул мне записку о встрече в туалете, чтобы поучить меня уму разуму с помощью кулаков. - И торт свой забери, дома брюхо набьешь, и, может, успокоишься, наконец, - негодовал Том, отпуская настырного парнишку, чьи руки чесались при виде меня. Брат сел напротив меня. У нас было несколько минут, до того, как придут Нильс с Патрицио. - Все нормально? Где Ли? - Терпимо. Он немного задержится, у нас контрольная по математике была… - Написал? - А куда я денусь? – пожал плечами и тут же рассмеялся. - Ну да, вечно я глупые вопросы задаю. - Зато я точно определился… - Определился с чем? - Сколько классов мне заканчивать. Я уйду отсюда в этом году. С тобой. – В этот момент я осмелился посмотреть на брата. Он слегка улыбнулся и кивнул. - А куда дальше? - У меня ведь еще осталось полгода. Я придумаю. – Улыбнулся. - Ну, смотри. А вон и эНПэ идут, - так мы про себя назвали Нильса и Патрицио, которые весело шагали к нам, держась за руку. До сих пор удивляюсь, как еще их не разогнали. Здесь никто и не смотрит на то, что ты старшеклассник. - Чего ржёте, придурки? – возмутился Патрицио. - Все нормально, - заключил Том, отпив немного чая из граненого стакана. - Купил? – Нильс дернул бровью, а братец лишь кивнул. – Ну вот, а то переживал, я же говорил. - Это стоило моих нервов! - Не преувеличивай, Каулитц. И позвонил даже? – Том опять кивнул. Что-то мне это не нравится. - Вы о чем, ребят? - Тайна, - загадочно проговорил Нильс. Я не мог нарадоваться окончанию занятий, ведь я наконец-то покину эту обитель. Ненадолго. Дома ожидал неожиданный для меня подарок – мои друзья из приюта. Нельзя было передать словами, как я был рад. Как я соскучился… посмотрев на Тома, до меня моментально начала доходить суть разговора в столовой. Напрасно я так волновался по поводу того, что могло бы закрасться в его голове. На тот момент я забыл обо всем и стал активно расспрашивать, как они поживают. Совсем скоро у них был выпускной, куда я был приглашен… Как же я им завидую, уже чуть-чуть и они получат «свободу». А вечером родители устроили настоящий праздник. За столом собрались те, кого я подпустил себе ближе, чем расстояние протянутой руки и те, кто давно занимал отдельное место в моем сердце. Пожалуй, это был самый лучший день, что произошел со мной за полгода. Я не помню, когда последний раз так часто и широко улыбался. Именно сегодня я впервые попробовал шампанское. Мелкие пузырьки задорно лопались, как только достигали поверхности и щекотали нос, но вкус был приятным, хоть и слегка горьким. Я не умел пить такие вещи, поэтому сдуру осушил целый бокал. То-то мама с папой на меня как-то посмотрели, наверное, так не правильно. - Во всяком случае, не каждый день исполняется восемнадцать лет. Кстати, о совершеннолетии… Билл, - отец встал из-за стола и пошел к «стенке», на которой покоились ключи. – Мы с мамой подумали, что это будет самый нормальный подарок от нас. Ключи от машины. Не знаю, как я выглядел со стороны, но явно своего шокового состояния мне не удалось скрыть. - Но я же не умею водить, да и прав у меня нет, - «да и с Томом мне куда спокойнее», хотел добавить я тем же оправдательным тоном, но папа поспешил заверить меня: - Мы это тоже предусмотрели, поэтому пойдешь учиться, - улыбнулся он, обняв маму за плечо. - Спасибо, - немного ошалело произнес я и обнял их. - Первый автомобиль у меня тоже появился на восемнадцатилетие, поздравляю, Билл, - улыбнулся Том. Тот, от кого я не ожидал. Ведь я знал про тот их секрет с папой, но Том будто бы забил давно на это. Я улыбнулся для приличия, но Том попросил выйти на крыльцо. Выйдя из-за стола, мы оба двинулись в сторону двери. Когда я раскрыл дверь, то подумал, что день сюрпризов был полностью завершенным – на улице шел снег. Самый настоящий, белый и пушистый. Я видел его всего однажды: когда мне было тринадцать. Мы сидели на уроке в главном корпусе и решали скучные задачи по математике. Я посмотрел в окно. Белыми хлопьями он опускался на землю и укрывал ее, словно белоснежным одеялом, мне хотелось потрогать его, но не успел. Больше такого не было. Ведь снег в наших краях – редкость. А сейчас… я чувствую его. Снег теми же белыми хлопьями садиться на меня. Тает на руках, пальцах, щеке. Касается кожи и испаряется, оставляя после себя прохладные ощущения. И я даже не успел надеть куртку – так и вышел в водолазке. Но на улице не было холодно. Просто дул холодный ветер. Я так увлекся снегом, что совсем не заметил, как послышался хлопок дверью и через мгновение Том оказался рядом. Он заботливо накинул мне на плечи мою же куртку и встал рядом. - Неожиданно, да? В Германии снег… - Можешь назвать это чудом, - улыбнулся брат. – Ты кое-что подзабыл. Не помнишь, кое-кто еще не подарил тебе подарок - Я думал, что мне на сегодня хватит, - тот тихо хихикнул, видимо, для него это была норма, а мне в приюте если три подарка дарили, то это вообще праздник был. В основном ребята скидывались или дарили то, что у кого есть, а от воспитателей полагался торт имениннику. - Ну не совсем. Мне было бы совестно, - жмет плечами и достал из-за пазухи черно-белый сверток. Только распрямив его, я начал понимать, что это шапка. Черно-белая, с черным бум боном и завязками по обе стороны с такими же бум бонами. С теплой улыбкой Том надел ее мне на голову, поправляя. Наверное, она была нелепа, с нелепым рисунком, но понравилась же мне с первого взгляда. - Я думаю, зима будет достаточно холодной, - улыбнулся. - Наверное, это был самый лучший подарок, что у меня когда-либо был…