Багровый кролик

      Вау-вау! Дорогие мои, автор так рад видеть комментарии! Теперь я отчетливо вижу, что мою историю читают. Это заставляет меня писать гораздо быстрее, нежели если бы я писала «в стол» или для себя. Спасибо всем, кто оставляет своё мнение, принимает участие в истории, выбирая действие!       Прежде чем начать новую главу, мои драгоценные читатели, я бы хотела немного раскрыть тему по поводу вариантов событий.       Именно сейчас, на данный момент, всё делается на интуитивном уровне, точного макета у меня нет, но, думаю, в скором времени я сделаю схему примерных действий и к чему они могут привести. До недавнего времени я не рассчитывала растягивать свою историю, планируя написать мини или небольшой миди, но, судя по масштабам, фанфик будет гораздо больше первоначального варианта. Я думаю, это хорошая новость для тех, кому нравится Horrortale и остальные AU-миры.       Как и в оригинальном Undertale, я хочу предоставить варианты действий, но без возможности возврата, ибо все параллельные действия я не потяну. Поэтому я настоятельно рекомендую подумать Вам, прежде чем выбрать «вариант а» или «вариант б», даже если оба варианта кажутся абсурдными, безнадежными или регрессивными.       Я человек здравомыслящий и логичный, а вот безумный подземный мир плевать хотел на все правила, поэтому удивляться происходящему не стоит, если что-то пойдёт не так. Впрочем, я, как и сама игра, склоняю читателей к пути пацифиста, но никто не отменяет другого исхода.       Всего концовок будет несколько, я не думаю, что случится трагедия спойлеров, если я немного расскажу о них, если Вы хотите, так как мы с вами всё равно придём только к одной. Поэтому изъявите о своем желании в комментариях.       И заканчиваю свою речь радостной и приятной новостью: к фанфику был нарисован замечательный арт с моментом «действие». https://vk.com/id137489758?z=photo137489758_456239353%2Falbum137489758_00%2Frev       Ализа делает нерешительный шаг навстречу, и улыбка Санса ненормальным полумесяцем растягивается чуть ли не до глазниц, вызывая душевный трепет и учащённое сердцебиение. Он театрально махает руками, призывая действовать быстрее, опуская конечности. «Обнять»       Одно маленькое слово, но какую бурю эмоций оно вызывало. Ализа пытается ни о чём не думать, когда делает еще один малюсенький шаг, стараясь отсрочить неизбежное. Она в молитвенном жесте скрещивает руки в области груди, словно это как-то могло растрогать монстра.       Ей не впервой было играть по правилам Санса, но каждый раз идя на поводу скелета, Ализа чувствовала горький яд, медленно убивающий её внутренний стержень сопротивления. Она могла обнять Папируса, потому что чувствовала к нему что-то помимо всепоглощающего страха, но обнять Санса было сравнимо с чем-то сверхъестественным и ненормальным. Она чувствовала себя животным, которого вели на убой и не могла ничего с этим поделать, кроме как мысленно жалеть себя и лить слезы после каждой смерти, переживая фантомную боль первые несколько минут после возращения к жизни.       Ализа оказывается возле скелета спустя десять секунд. Она, вопреки воспитанию матери, могла поклясться, что это были самые долгие секунды в её жизни. Руки лихорадочно тряслись, язык словно немеет. Боль, страх, неизвестность — всё это смешивается в один адский котлован, рискуя вырваться наружу непрошеным градом слёз и сломленной психикой, но Ализа даже не чувствует себя, словно происходящее никаким образом не касается её. Она медленно поднимает руки для объятий и ощутимо вздрагивает, когда Санс закрывает глаза, терпеливо ожидая продолжение.       Тяжелый, холодящий душу взгляд пропадает, и Ализа чувствует, как неконтролируемая трясучка проходит, а эмоции и мысли, проходящие, словно через какой-то фильтр, становятся четче и ярче. Девушка внезапно понимает, что она впервые видит скелета настолько близко без фильтра боли и болезненных вдохов. Ранее ей хотелось только спастись или быстрее умереть, а не рассматривать сумасшедшую физиономию Санса. Между ними считанные сантиметры, Ализа сама не знает, зачем подошла так близко, она всеми силами пытается не думать о своей глупой оплошности.       Они почти одного роста, если это не так. Санс зрительно больше, потому как был шире благодаря мешковатой куртке и широким костям. С пробитой дыры ломанными линиями шли трещины, доходящие чуть ли не до правого глаза, напоминая треснутое куриное яйцо.       Ализа не знала анатомию монстров, она то видела от силы пять жителей подземелья, но почему-то была уверена, что с такой раной, с какой щеголял Санс, обычно не живут. За тот промежуток времени, что она была в снежном лесу, ей довелось понять, что скелет был кем-то вроде опасного персонажа для всех живых существ, будь это монстр или человек. Он не стеснялся грубо обращаться к любому, кто хотел полакомиться Ализой и угрожал всем таким образом, что девушка больше никого не видела или не встречала. Никто не решался вмешаться в игру, устроенную Сансом, даже Флауи приходил только тогда, когда свихнувшегося не было поблизости, не решаясь показывать ему на глаза.       Ализе не свойственны мысли насильственного характера, но она не может не думать, что, возможно, добить Санса не настолько тяжело, как может показаться на первый взгляд. В конце концов, его трещина выглядит ужасающе болезненно, и несмотря на полное игнорирование дыры в своем черепе, было видно, что монстр испытывал что-то вроде дискомфорта.       Девушка мысленно проговаривает молитву, как её учила мать, и осторожно касается синей куртки, ощущая пустоту внутри одежды.       Ализу прошибает холодный пот, когда она чувствует костяные пальцы на своей пояснице. Санс одним грубым движением прижимает девушку к себе, и последняя отчётливо ощущает каждую кость выпирающего ребра.       Скелет еле слышно усмехается, но Ализу оглушает так, словно в паре метров от неё взрывается граната, оставляя пронзительное эхо-писк в голове. — И правда холодная, — спокойный голос садиста заставляет настороженно замереть.       Ализа чувствует, как Санс рваными движениями опускает конечность до уровней бедер, переходя на ляжки, нестерпимой болью сжимая плоть. Девушка непроизвольно кричит, пытаясь выбраться из железной хватки, но всё только ухудшается, когда скелет одной костяной рукой блокирует её кисти. Что делать, как поступить, было неизвестно.       Ализа чувствовала панический страх, сумасшедшей прогрессией наполняющий её нутро, — Санс смотрел на неё жадным, оголяющим взглядом. — Приятель, я только что понял, что очень голоден. — Из его широкой улыбки неконтролируемым ручьём потекла вязкая слюна. — Ты очень аппетитно выглядишь.       Между ними завязалась маленькая война, — девушка завертелась, закрутилась, рывками тянула руки так и сяк, сумасшедшим ритмом отрицательно качая головой. Риск вывихнуть суставы совершенно не пугал. Её отчаянные попытки заставили Санса оторваться от горящего болью бедра и крепко схватить её за шею со стороны спины.       Это было сродни стоп-сигналу — Ализа замерла подобно статуе, глядя себе под ноги, слыша тяжёлое, хриплое дыхание монстра.       Глаза неуловимо наполнились влагой, а в горле неприятно запершило. Картины скорейшей кончины не покидали её голову ни на секунду, и это не могло не нагнать истерику. — Хэй, малая, ты чем-то расстроена? — усмехаясь, спрашивает Санс. Он перемещает пальцы с шеи на волосы, наматывая их на кулак с неприкрытым наслаждением.       Ализа глухо стонет, когда её голову насильно поднимают. Из-за долгого провождения на морозе волосы и так болели, с действиями Санса она сильно рисковала облысеть. И, черт возьми, это последнее, что её беспокоило.       Она в страхе зажмуривает глаза, когда Санс, по-чеширски улыбаясь, приближает своё лицо к ней.       Ализа пытается увернуться, почувствовав касание шершавого языка на мокрой от слёз щеке. — Не дергайся, — гортанно произносит монстр, сжимая кулёк спутанных им же волос. Он слышит глухое шипение сквозь зубы и привычно усмехается. — Ты ведь добрый ребёнок, не так ли? Даришь всем объятия, кто попросит, хотя сама выглядишь жалко. Может, в этот раз мне стоит помочь тебе, а?       Ализа не знает, риторический ли это вопрос, и если это не так, то как на него ответить. Она просто опускает взор карих глаз, но это только провоцирует всплеск насилия со стороны Санса, который встряхивает девушку словно большую куклу.       Новый прилив слёз не заставляет себя ждать, и на ресницах появляются влажные маленькие бусины.       Ализа крепко зажмуривает глаза, когда горячий скользкий язык сначала проходит по правой реснице, а потом по левой. Она чувствует как капля за каплей падают обжигающие слюни на выпирающие ключицы, но ничего не может сделать.       Санс вводит языком с фетишистким упоением, зализывая одно и то же место, словно никак не мог насытится. Только бы его больной рассудок не решил засунуть язык в глаза...       Благо, Санс останавливается. Он отдаляется, с прищуром разглядывая влажное лицо и ключицы. — Кажется, кое-кому жарко, — шутит монстр, и облачко пара взмывает в воздух с каждым его словом. — Выглядишь гораздо лучше. Я развеселил тебя?       Ализа чувствует, как хватка на голове слабеет, и тут же кивает головой. Монстра удовлетворяет ответ, он окончательно разжимает кости, отпуская запутавшееся локоны, несвойственным нежным движением пару раз пригладив волосы.       Он выглядит спокойным ровно до того момента, пока костянные пальцы не цепляются за щеку, оттягивая её. — А я до сих пор голоден! — Он кидает девушку на заснеженную землю, хватая подготовленный острый топор.       Ализа не чувствует рук, но принимает сидящее положение, видя занесенный к потолку пещеры топор. Мысли вихрем проносятся в голове, генерируя спасительные слова: — Н-но разве наступило время обеда? — спрашивает девушка, и топор замирает на полпути к её черепушке.       На лице Санса отчётливо видно удивление вперемешку с глубокой задумчивостью. Его улыбка вянет за долю секунд, приобретая противоположную форму, а тело прошибает крупные капли пота.       В его голове снова что-то переклинило, словно Санс являлся старыми антикварными часами, которые ломались каждый раз, когда пробивало полночь.       Ализа не знала, был ли в таком состоянии Санс опасен, создавалось ощущение, что он впадал в транс на небольшие промежутки времени, ничего не слыша и не видя. Возможно, это была главная брешь в его защите, но если это действительно так, то местные монстры давно бы воспользовались шансом.       Девушка глубоко поражалась своей живучестью в страшном холоде. Она до сих пор была в сознании, но потеряла чувствительность всего тела, ощущая конечности, как что-то тяжелое и тряпичное. Отдельная заслуга была в сильной хватке монстра, — кисти девушки покраснели и даже чуточку набухли, это была единственная часть тела, где таял снег, потому как кожа там слегка температурила. Ализа постаралась тихо выползти из-под атаки топора, как гримаса Санса изменилась, — его улыбка стремительно поползла вверх. Он глухо смеётся и мелкие любопытные монстры разбегаются кто куда. — А ты забавное дитя. — Скелет убирает топор и нагибается, чтобы схватить тонкую девичью кисть. Ализа резко оказывается в вертикально положении, безмолвной мышкой ожидая дальнейших действий. Её привольно хлопают по плечу, как старого знакомого: — Если не поспешишь, то на одну ледяную косте-фигуру станет больше, — говорит Санс дружелюбным голосом, пряча пальцы в рукавах куртки. — Думаю, мой брат не додумается встретить тебя, — рассуждает он вслух. — На двери нашего дома висит рождественский венок. Не перепутай.       Больше ничего не говоря, монстр разворачивается спиной, неспешным шагом шагая по тропинке. Он идёт в сторону своей будки, где проводит привычное дежурство, охотясь на людей или продавая хот-доги, оставляя позади себя потерянную девушку. Ализа неверующе провожала его фигуру до самого поворота, нервозно ожидая, когда вырастет костяной лес, что с неприятным звуком пронзит её плоть, но ничего не произошло. «На двери висит рождественский венок», — повтором проносится в голове.       Ей действительно надо поспешить, если она не хочет потерять прогресс. Несмотря на несчётное количество смертей и перерождений, Ализа до сих не поняла, как работает возврат, если таковым его можно назвать. Раньше, после гибели, она открывала глаза в Руинах, когда никак не могла покинуть Ториэль. Сейчас, когда муки продолжались благодаря больному упорству Санса, Ализа появлялась возле дверей, вначале снежного пути. Возможно, если она пройдёт дальше, её точка воскрешения сменится, и Ализа выберется из сумасшедшей петли своих смертей и мучений, но окунётся в следующий. Несчастная не питала розовых иллюзий, что дальше будет лучше, хотя в глубине души продолжала верить, что кошмар рано или поздно кончится, только не надо опускать руки. Не зря её душа наполнена решимостью.       Благо, следы Папируса не занесло снегом, поэтому Ализа бегом бежала по ним, скрещивая руки в безуспешной попытке сохранить тепло, пока не наткнулась на деревянную табличку, покрытую снегом. Смахнув осадки, девушка видит деревянную поверхность с мутными кровавыми разводами, где значилась надпись «Добро пожаловать в Снежнеград».       Она была в городке! Чуть подкошенные, потерявшие вид дома явно говорили о том, что она почти на месте! Осталось найти дом Папируса, иначе она замерзнет насмерть.       Как оказалось, совет Санса был неактуален, — почти каждый дом имел потрёпанный, плешивый рождественский венок, и Ализа боялась стучаться в обитель монстра, ясно осознавая, что те съедят её за милую душу. Благо, возле каждого дома имелись именные почтовые ящики, и девушка искала знакомые имена.       И вот, нужный двухэтажный дом. Ализа стояла напротив на вид заброшенного здания, напоминающего типичные дома в фильмах ужасах с обшарпанной краской и битыми стёклами. Заходить в помещение больше не казалось хорошей идеей. На ум пришла мысль, что в замкнутом пространстве её запросто могли загнать в ловушку. В лесу она хотя бы могла убежать и скрыться, не всегда удачно, конечно, но шанс неизменно был. Да и вряд ли в этом доме было отопление, он не выглядит вообще жилым.       Внезапно, дверь с грохотом раскрывается и на пороге появляется с неизменно кривой улыбкой Папирус, сверкая огромными, кровоточащими зубами. Ему пришлось согнуться чуть ли не в три погибели, чтобы пройти в дверной проём, не рассчитанный на гигантский рост скелета. — Человек! Ты пришёл! — Он радостно хлопает в ладоши в красных перчатках. В сию же секунду на его лице странным образом расцветает красный румянец, создавая полнейший диссонанс в его сумасшедшем образе. — Я как раз приготовил для тебя лучшие спагетти. Ты обязательно должен их попробовать!       Папирус продолжает активно что-то верещать, Ализа совершенно не понимает смысла его слов, речь идёт о какой-то Андайн и, как в последнее время, тут невесело и даже страшно. При этом он до неприличия близко склонялся над девушкой, словно вот-вот сожрёт её, и это не могло не вызывать дрожь. — Добро пожаловать в моё особое место! — возбужденно громозвучно произносит он, толкая Ализу в сторону входа. Его огромная, по-другому не назвать, лапа, была с размером в половину спины девушки.       Внутри дом оказался гораздо лучше, чем снаружи, видимо, даже слетевшие с катушек монстры желали жить в относительном уюте. Ализа оказалась в гостиной, в центре которой стояла самая важная мебель для любой семьи — потрёпанный, местами порванный, словно взятый из помойки зелёный диван и стоящий напротив на вид нерабочий телевизор, украшенный паутиной трещин по левой стороне. — Располагайся, человек! — Папирус торжественно указал в сторону дивана и, получив скромный кивок, скрылся в другой комнате.       Ализа медленно подошла к мебели, внимательно разглядывая её, — ближе к правому боку виделись непонятного рода разводы багрового цвета. Девушка предпочла бы сесть на пол, если бы была чуточку уверена в его чистоте, но деревянные доски выглядели едва ли не хуже, с облезшим лаком, отчего начиная стремительно чернеть и подгнивать. А еще пол был холодный. В любом случае, Папирус сказал ей сесть именно на диван, поэтому лучшим вариантом было подчиниться.       Тут было тепло, но не так, как бывает в уютных жилых домах. Громкий, проносящийся писк явно говорил о том, что в доме гуляет сквозняк. Не надо быть сыщиком, чтобы понять, откуда дует ветер, когда ещё на улице был виден ряд разбитых окон. Благо, большинство из них были в прихожей — это было не настолько пагубно, стоило закрыть дверь, соединяющую зал от места встречи гостей, но через щели дуло нещадно.       Ализа скрестила руки, чувствуя неконтролируемую дрожь от обморожения. Она очень сильно надеялась, что Папирус действительно накормит её горячими спагетти, будь они переваренными или полусырыми. Ей было абсолютно всё равно, если еда будет безвкусной или даже отвратительной, Ализа очень хотела есть, а так же наконец согреться.       Папирус появляется с незатейливой мелодией, неся в руках красную пластиковую миску для салатов, до краёв наполненную горячими макаронами. Ализа чувствует прилив бодрости, когда на удивление вкусный запах попадает в ноздри, и она выпрямляется, пытаясь заглянуть в ёмкость. Монстр ставит еду на журнальный столик: — Та-дам! — празднично произносит он. — Тебе стоит больше кушать, человек! Ешь, это всё тебе!       Несмотря на чудовищный голод, Ализа здраво понимает, что она едва съест и четверть приготовленного, будь оно самым вкусным блюдом на свете. И дело не в том, что она мало кушала, нет, сейчас девушка планировала съесть столько, сколько никогда не ела в своей короткой жизни, суть в порции, которую и сам бы огромный Папирус не осилил бы.       Ализа берёт двузубчатую вилку в руки — когда-то у неё было их четыре, но они сломались — и неконтролируемой трясущейся рукой наматывает кулёк макаронин на столовый прибор. На вид еда оказалась такой же аппетитной, как и на запах, поэтому Ализа без тёмных мыслей отправляет пищу в рот.       Этот момент Ализе кажется самым счастливым в подземелье — вопреки её мыслям, спагетти оказываются очень вкусными, сочными от соуса и горячими от варки. Она без какого-то либо этикета набивает рот до больших круглых щёк, ревностно обнимая горячую миску на коленках, постепенно согреваясь, сидя на диване с ногами.       Папирус смотрит на неё с умилительным выражением лица, индикатор его радости поднимается до самых высот, рискуя пробить дыру в горе. — Точно, как я мог забыть! — негодующе кричит он. — Я должен был принести тебе плед! Я сейчас!       Монстр молниеносно пробегает по дряхлой лестнице, ведущую на второй этаж, влетая в ближнюю комнату.       Ализа продолжает самозабвенно жевать спагетти, пока мягкие макароны не сменяются чем-то жёстким. Девушка вначале думает, что это камень или твёрдая специя, проталкивая языком что-то к губам, вытаскивая. Неизвестный предмет. Тонкий и плоский, девушка внимательно его изучает, продолжая медленно и настороженно жевать, пока не проглатывает. В эту же секунду её словно бьют пыльным мешком по голове — настолько остро приходит осознание, что это самый настоящий человеческий ноготь. Она в ужасе застывает, невидящим взглядом глядя на находку, осознавая, из чего был сделан соус.       Внезапно, под её локтём проходит костяная рука, и пальцы неизвестного окунаются в спагетти до самой кисти, словно что-то ища. Через пару секунд конечность покидает ёмкость и Ализа с ужасом видит, что костяные пальцы держат варёный глаз.       Девушка дёргается в сторону, вжимаясь в самый край мебели, чуть не роняя еду, соображая, кто с ней сидит рядом. Санс хищно усмехается, поигрывая перед жертвой глазом, словно держал в руках сладкий дорогой леденец, с удовольствием отправляя его в рот. — Что-то не так, малая? — спрашивает он, подвигаясь ближе. Ализа отрицательно качает головой, тотально сжимаясь, когда Санс тянет к ней руку. Его конечность снова скрывается в макаронах, вытаскивая находку идентично первой. — Ты ведь не против, если я съем самое вкусное?       Санс удовлетворяется ответом в виде отрицательного качания головой, и лакомится глазом. Он медленно облизывает каждый палец, наслаждаясь вкусом, словно какой-то прелюдией, пока со вздохом не падает на диван, располагая голову на подлокотнике, с наслаждением потягиваясь. — А ты добродушная, да? — спрашивает он, по-прежнему вытягивая руки. Ализа чувствует, как его ноги упираются ей в бок, в сторону спинки дивана и отодвигается, освобождая путь. Санс смотрит на её действия с интересом, нарочно направляя кости под самую мягкую часть тела. — Если дернешься, я сломаю тебе шею, — угрожающе говорит Санс, когда Ализа предпринимает попытки уйти от контакта. — Теперь сядь так, чтобы твоя спина облокотилась об диван.       Ализа выполняет поручения без единого звука или промедления, и ноги монстра оказываются зажаты между её телом и спинкой дивана.       Санса удовлетворяет такое положение, он вальяжно поднимает голову, лениво глядя на потолок, пока, вопреки здравому смыслу, его глазницы не закрываются.       Дверь громко хлопает — с грацией слона Папирус оказывается возле Ализы, держа в руках не первой свежести ткань, но девушка была рада и такому раскладу. Скелет негодующе упирает руки в бёдра, увидев брата: — Санс! Что ты тут делаешь!? Разве ты не должен быть на работе!? — Расслабься, бро, — лениво отмахивается монстр, не меняя своего положения. — Я достаточно поработал, чтобы расслабиться. Патрулировать нечего — единственный человек во всём подземелье у нас в гостях. Разве это не мило? — Папирус смотрит таким взглядом, словно ему дали чертеж водородной бомбы, попросив соорудив конструкцию, — недоверчивым и глупым. Но его выражение лица сменяется через пару секунд, и привычный румянец распыляется от ротового отверстия до маленьких точек-глаз. — О, это так волнующе! — восклицает младший брат, чуть ли не прыгая на месте от переполняющего возбуждения. — Человек, тебе очень повезло встретиться с нами! — Он указывает на Ализу указательным пальцем и девушка не знает, как реагировать на столь странное поведение. — Будь это кто-нибудь другой… Эм… Скажем, — скелет глубоко задумывается, поднимая глаза в потолку. — Гифрот, — подсказывает Санс, когда пауза затягивается. — Гифрот! — попугаем повторяет Папирус, горбатясь с каждой секундой всё сильнее. — И я, Великий Папирус, уж точно знаю, что он не настолько добродушен, как мы!       Он ожидающее склоняется над девушкой, неприлично пристально разглядывая её, словно какого-то экзотического зверька. Кровь вперемешку с слюнями медленным потом стекали по его подбородку, тягучими каплями падая на плед, окрашивая его нелицеприятным грязным оттенком. Ализа чувствует, как Санс большим пальцем ноги ощутимо скребёт её поясницу. — Б-большое Вам с-спасибо! — несчастная запинается несколько раз, её голос от волнения на несколько тонов громче, чем надо, а голова непроизвольно опускается. Ализа чувствует, как действие за её спиной прекращаются, но это не даёт хотя бы чуточку расслабления.       В следующий момент, ей приходится судорожно пояснять, почему она не съела спагетти и насколько они невообразимо вкусны и сыты. Откровенно говоря, на объяснения это мало смахивало — Ализа всё время заикалась и никак не могла найти подходящих слов, чтобы сказанное звучало убедительно. Она и до попадания в подземелье плохо выражала свои мысли, будучи очень скромным и неуверенным в себе ребёнком. Ещё в семье Ализа была подвержена необъяснимым паническим атакам и каждый раз громко ревела, когда её оставляли одну, требуя на себя много моральных сил. Её строгих нравов мать с ранних годов держала чадо подле себя, углубляя и усложняя проблему, изолируя и так проблемного отпрыска от социального общества. С взрослением Ализы в семье стали происходит разногласия и ссоры — брак становился тяжёлым крестом на плечах, вызывая нервный, злостный скрежет в зубах у взрослых.       Остро ощущая распад семьи, будучи не самой лучшей женой и матерью, женщина становилась ещё невыносимее, прививая страхи собственному ребёнку своими неосторожными и импульсивными действиями. — Я хотел дать плед человеку, но раз ты здесь, Санс, можно сделать так. — Папирус раскрывает слегка мокрую от собственной крови ткань и взмахом накрывает ею Ализу и старшего скелета. — Это так прекрасно! — голос монстра оглушающим эхом проносится по комнате. — Мы можем все вместе посмотреть мою любимую телепередачу! Но сначала мне надо достать спагетти!       Ализу пугает мысль оставаться наедине с Сансом, чье настроение меняется с устрашающей скоростью, без какой-то либо причины и основания. Она с содроганием сердца хватает большую ручищу Папируса, когда тот уже развернулся, чтобы покинуть комнату. — Ч-человек? — удивлённо поворачивается скелет, вопросительно склоняя голову. — Тебе что-то надо? — Можно т-ты останешься? — Ализа сжимает свободную руку в кулак, прижимая конечность к грудной клетке. Она боковым зрением видит, как черные, без какого-то либо просвета раскрываются глазницы Санса, и ощущает пристальное внимание. — Ты хочешь, чтобы я посидел с тобой!? — Папирус удивляется так, словно ему купили самую дорогую игрушку на свете. — Вауи! Санс, ты слышал?! — его голос становится до невозможности громким, что даже привыкший брат невольно кривится от высоких децибел. — Да, бро, я тут лежу и отлично… — Это невероятно!!! — От переполняющих эмоций Папирус пританцовывает на месте, попутно крутясь вокруг своей оси. — Это значит я по-пу-ля-рный!       Ализу пугает такая реакция, она невольным действием сжимается в диван, вместе с этим надавливая на кости Санса, который, в свою очередь, дал о себе знать шевелением пальцев ноги, никак не показывая своё неудовлетворение. Девушка чувствует копошение сзади себя, понимание происходит мгновенно, и она отодвигается, выпрямляется так, словно ей зонтик в зад засунули, опасаясь смотреть в сторону лежащего монстра. — А, нет, подождите-ка… — Радость скелета испаряется, являя на место себя глубокую задумчивость, которая присуще только Папирусу. — Если ты только не хочешь обхитрить меня! Да, именно так! Ты хочешь, чтобы я ослабил бдительность! — он негодующе кричит, глядя на Ализу, словно та совершила все семь смертных грехов, обманув и плюнув ему в душу.       Девушка уже жалеет о своих действия. Она кутается в пледе в поисках мнимой защиты, опуская глаза в пол, чтобы ненароком не бросить вызов монстру, расплавляя его больше. — Нет… я бы никогда…       Она говорит хриплым, еле слышным голосом, заставляя собеседника приблизиться к себе. Ализа теряется от столь пристального внимания, все формированные мысли вылетают из головы, оставляя после себя полнейшую пустоту, из-за чего предложение не заканчивается. Зловонное дыхание Папируса чувствовалось гораздо сильнее в доме, нежели на холодном морозе улицы, но, благо, в напряжённые моменты девушка забывала как дышать, невольно затаивая дыхание. — Что!? Ты что-то говоришь, человек!? — Папирус смотрит с нескрываемый, взбудораженным интересом. — Я… я…       Слова категорически не хотят озвучиваться, вопреки жгучему желанию и упорству человеческой души. Перед глазами эпизодами сменяются моменты, где она кричит и плачет, умоляя и прося милосердия, а топор со звонким, от скорости замаха, звуком, вонзается в её плоть снова и снова. Светящийся извращённым удовольствием глаз жадно ловит каждый багровый ручеёк, поднимая голову, заглядывая в глаза, а на лице расползалась кривая, ломаная улыбка.       Ализа чувствует, что начинает задыхаться, не в силах глотнуть спасительного воздуха, словно весь кислород бесследно исчез. Органы будто завязываются в тугой узел, горло непроизвольно сжимается, а сердце стучит с десятикратной скоростью.       Она смотрит на Папируса с нескрываемым ужасом, но тот точно не видит немую просьбу о спасении, совершенно не замечая панику на лице, по-прежнему ожидая незаконченного ответа. Ализе кажется, что она задохнётся, её руки уже возле горла, чтобы в панике разодрать плоть, но в какой-то момент её внезапно бьют по спине, и воздух горячим потоком сам проходит в легкие, обжигая. Ализа вдыхает шумно, с глухим кашлем, пытаясь нормализовать дыхание. На глазах появляются капли слёз, она мельком смотрит на Санса, замечая у того настороженное удивление, которое тут же сменяется косой улыбкой и опасным взглядом. — Человек!? — тем временем не отстаёт от своего Папирус. — Я никогда не обманываю! — громкие слова срываются с губ невольным потоком. Право, Ализа сама не знала, что может так оглушительно говорить. — То есть, ты хочешь сказать, что не хочешь обхитрить Великого Папируса, то есть меня? — уточняет вопрос монстр.       Ализа чувствует правильность в своих действиях и без промедления твёрдо кивает, глядя прямо на Папируса. Того завораживает отвага, горящая в карих глазах: — О, так это правда! Ты действительно влюбился в меня, человек!       Он мигом наклоняется к Ализе, захватывая её в крепкие объятия, поднимая над полом, словно большую невесомую куколку. Миска с спагетти оказывается на полу, но, парадоксально, переживающие голод монстры не обращают на это никакого внимания. — Оу, Папс, ты только не перестарайся, — беспечно предупреждает Санс, глядя как хрупкое тело вот-вот разломает надвое. — Мне уже начинают надоедать эти повторы. — Повторы? О чём ты? — объятия становятся менее болезненными. — Неважно, — черепушка скелета за долю секунд начинает потеть. Он отводит взор багрового глаза в сторону, предпочитая сделать вид, что ничего не говорил.       Папируса ничего не смущает — его внимание мигом переходит на включённый, потрёпанный жизнью телевизор, где ультра-звонким звуком начиналась какая-то телепрограмма, с неприятными на вид монстрами. — О! Началось! Человек, присоединяйся к нам!       Санс едва успевает убрать конечности, когда Папирус кладёт Ализу посередине, занимая место сбоку, накрывая всех злосчастным пледом. Ализа ощущает себя в тесной клетке с сытыми львами, которые заботливым жестом то прилижут её, то опасно зарычат, прежде чем впиться в горло, сворачивая шею, словно какую-то тонкую соломку.       Она чувствует, как медленно, чудовищно медленно ложатся кости Санса на её коленки под одеялом. Монстр с наслаждением потягивается, прежде чем снова закрыть свои глазницы, погружаясь в поверхностный, ленивый сон. Он делает последний, глубокий вдох и его дыхание тут же выравнивается, а привычная улыбка принимает более дружелюбный характер без оттенка хищности и опасности.       На плечи Ализы тут же опускается тяжелая ладонь Папируса, когда другая рука в фанатском жесте была поднята к потолку. — Вот это удачный эпизод!       Ализа пытается расслабиться, дабы набраться сил, понимая, что сейчас лучше отдаться делу случая, плыть по течению и не сопротивляться. Это был первый перерыв в холодном и снежном Сноудине, ей надо обдумать свои следующие действия. Она долгое время провела на обвораживающем морозе и, похоже, достаточно сильно простудилась — согревшись, она чувствовала болезненный жар. Может, покинув дом сумасшедших сегодня ночью, она найдёт более благоприятные и безопасные условия, чтобы подлечиться. Иначе, возможно, на утро из неё сделают завтрак. Быть может, покинув тёплый дом, даже взяв с собой плед, она заплутает в лесу, будучи в бреду и без здравых мыслей, замёрзнув в сугробе. Так или иначе, Ализа имела твёрдые намерения.

Действие:

Остаться в доме

Покинуть Дом