street spirit

      Сырой подъезд. В углах мирно покоятся пустые бутылки дешёвого пива, плотно забитые окурками. Темно. На окнах — пыль, толщиной в сантиметр. Лампочек здесь нет уже около года, и все к этому привыкли. Единогласно надеятся на то, что новые жильцы купят. Да только никого нового здесь не было столько, сколько Шерлок себя помнил. Временами тут бывает уютно. А может, это лишь глупые выдумки местных обитателей.       Шерлок с лёгкость мог описать это место с закрытыми глазами. С такими воспоминаниями в гробу скучно не будет. Уже час он, словно призрак, бродил по родному подъезду ожидая мать. Уходя к очередному клиенту, она забирает с собой ключи. Чтобы отпрыск не водил домой друзей. Которых нет. Кто захочет дружить с парнем, чья мать зарабатывает на жизнь телом?       — Эй, пацан, чё тут тухнешь? — дверь квартиры напротив открылась.       — Я жду мать.       — Шерлок, заходи, а то хули, как не родной?       Подросток кивнул и, встав со ступеньки, пересёк порог. Наверно, это странно. Добровольно идти к человеку, который всегда был пугающей сказкой для непослушных детей. Многие даже боятся предположить, чем он зарабатывает на жизнь. Заправляет преступной частью города. Самый громкий слух. Денег всегда полно, но они не нужны ему. Чёрт знает, почему Мориарти ещё в этой дыре. Как бы там ни было, он клёвый.        Когда Шерлоку было десять, Джеймс практически каждый день приносил книги и сладости. Часто они выбирались на крышу и младший увлечённо слушал различные истории. Про дальние миры, пиратов и изобретения будущего. Иногда Мориарти будил ребёнка, чтобы тот мог любоваться рассветом. Тогда казалось, что их серый мир не такой уж и тоскливый. Первые лучи солнца, как правило, дарили тепло и надежду на лучшее. Король мудаков заменял отца, которого никто не видел и не знал. Ирония. Наверно, отец был полным мудаком. Иначе зачем он ушёл, разрушив семью?        На полу коридора сидел мужчина, лет сорока, и увлеченно искал вену на левой руке, перетянутой жгутом. Сдерживаясь от саркастичного комментария, Холмс перешагнул тело и прошел в гостинную. Джим, а именно так друзья звали парня, открывшего дверь, сел на диван. В некоторых местах виднелись пропалины от сигарет. Скорее всего, на нём часто буквально отрубались.       — Садись, никто тебя не тронет, — Джим высыпал дорожку на стол и быстро втянул белый порошок.        Шерлок сел рядом, с ногами забравшись на некогда синий предмет мебели. Наблюдение. Любимое занятие, которое ещё и бесплатное. Зрачки Мориарти моментально расширились. Тёмные глаза стали практически черными. Над верхней губой остались частички вещества. Встав, Джеймс, немного пошатываясь, ушел на кухню. Стук. Тихий мат и смех. Уронил ложку на пол. Это было ожидаемо. Через пару минут на газете, имитирующую скатерть, материлизовалась кружка с чаем. Плюхнувшись на место, один из хозяев квартиры, достал сигарету из мятой пачки и закурил.       — Джим, блять ну что за нахуй?! — из дальней комнаты вышел помятый светловолосый мужчина. — Нахера ты его привёл? Лорел* не будет рада узнать, что её сын околачивается с тремя наркоманами.       — Ее нет дома, так что не ори по пустякам, — Мориарти стряхнул пепел на пол.        Мужчина, ворчащий на Джеймса несколько секунд назад, вздыхает и идёт в ванную. Что-то тихо поет. Голос немного охрипший. Только проснулся, по-видимому. В чертовой картонной коробке слышно даже как он застегивает ремень. Шерлок осматривает комнату. Стены выкрашены красками из баллончиков. Нет никаких плавных переходов или чего-то подобного. Только четкие границы. Несочетающиеся цвета. Рядом со входом розовым фломастером написан список покупок на сегодня. Такие же списки украшают всю стену.        Первый глоток чая. Крепкий, немного противный, но это сегодняшний ужин. Выбирать не приходится. Голос Джима тихий, едва слышен. Шерлок прислушивается, чтобы уловить суть. Он на ходу сочиняет историю. О девушке, которая сдала свое сердце в ломбард и заполнила дыру звездной пылью. Так якобы и появляются феи. Холмс не хотел расстраивать расказчика и поэтому промолчал. Но ведь все знают, что так появляются только трупы. И ничего более.       — Докури, — Мориарти тычет фильтром в губы подростка.        Шерлок дёргается от прикосновения холодных пальцев. Затягивается и забирает остаток сигареты. Докурив, выкидывает окурок в пустую кружку. Во дворе кто-то кричит о том, как он заебался жить и хочет свалить с этого района. И подросток полностью согласен. Да вот только это бесполезно. Клеймо навсегда с ним. Нищета и безнадежность. Добавь восклицательный знак и получишь лозунг всех здесь живущих.       — Уже поздно, пошли спать, — Джим встаёт и протягивает руку гостю.        Шерлок хватается за локоть и идет следом. Вторая комната целиком и полностью принадлежит Мориарти. Она такая же грязная, но здесь свежо. Нет валяющихся шприцов и пустых бутылок. Открыта дверь на балкон. На улице минусовая температура. Поэтому хозяин комнаты спешит закрыть её. Скинув кофту на спинку стула, он расшнуровывает ботинки.        Шерлок мнётся. Но все же решается и начинает раздеваться. Потёртая парка летит на захламлённый стол. За ней огромный тёмно-зеленый свитер. Стянув кеды и носки, парень подходит к двуспальной кровати. Она жалобно скрипит, когда Мориарти заваливается поближе к стене. Шерлок ложится рядом. Постельное белье чистое и пахнет порошком. Джим укрывает их пуховым одеялом. Только сейчас подросток понял, насколько устал.       — Сколько тебе лет? Семнадцать? — Джеймс проводит рукой по рёбрам, скрывающимися под тонкой кожей.       — Пятнадцать, — Шерлок ложится на бок, вглядываясь в мутные глаза напротив.       — Жаль.       — Почему? — парень поправляет прядь волос, щекучущую лоб.       — Я не ебу детей, ибо предпочитаю их есть на завтрак, — рука сжимает тонкую ногу.       — Фу, как мерзко.        Ответом был смешок. Наглая рука исчезла. Джим пообещал, что они позавтракают вместе и Холмсу не стоит волноваться. А он и не волновался. С детства Шерлоку нравились глупые шутки наркомана. У него хорошие книги и диски с музыкой. На остальное мальчишка закрывал глаза. Устроившись на нагретой кровати, они уснули.

***

       Шерлок просыпается не очень приятно. Слишком резко. Его поднимают, одной рукой придерживая спину, а второй сжимая плечо. Затем укутывают одеялом и ведут к окну, сажая на подоконник. Ветер дует во все щели. Открытая ладонь чувствует тонкие стойки холода. Подросток разворачивается лицом к окну, облизывая пересохшие губы. Руки Джима обхватывают талию. Он жмётся к спине. Светает. Лучи слепят глаза. Отражаются в лужах. Заливают серый район светом.       — Ты ещё любишь ранние рассветы? — Джим закурил. — Как этот или из любимых фильмов.        Шерлок медленно кивнул, вглядываясь в оранжевые облака. Могут ли паршивые фильмы быть любимыми? Да, безусловно. Дешёвые мелодрамы, снятые специально для домохозяек. Однотипные истории и красивые пейзажи. Но важно вовсе не это. Процесс просмотра. Шерлок не помнит ничего из кино, которое смотрел по едва работающему телевизору. Только как герои любовались рассветами в парке или на пляже. Это была красивая картинка, не более.        Когда солнце взошло, парни оделись и пошли на кухню. В гостиной на выдвижном кресле и диване мирно спят сожители. Стульев не было. Сидеть на полу совершенно не хотелось. Стараясь не шуметь, Шерлок убрал со стола грязную посуду в раковину и протёр поверхность. После прошёлся сухим полотенцем. Запрыгнул на угол и раздвинул ноги, обхватывая ими квадратные ножки.        Мориарти ставит закопченый чайник на плиту, покрытую слоем жира. Лицо исказила гримаса отвращения. Казалось, что он может закатить истерику. Но нет. Джим спокойно открывает холодильник, целиком и полностью залепленный наклейками из жвачек. Тот усердно барахлит и, возможно, развалится на части через пару месяцев. Достает пакет с молоком и ставит на стол, стоящий рядом с раковиной. Его поверхность полностью в кругах и полумесяцах от чая. Вероятно, у сожителей сильно трясутся руки по утрам. Шерлок думает, что это похоже на современное искусство. Из грязи прорастают самые красивые цветы.        Шоколадные шарики из ночного магазина через дорогу, стоящие на нижней полке ящика, едва не упали на пол. Однако Мориарти быстро сориентировался и поймал их. Словно он делает это каждое утро. Слишком ловко. Мориарти берёт с подоконника красную кружку с отколотой ручкой.        И Шерлок помнил ее. Маленький магазинчик с довольно симпатичной витриной. Рождественская гирлянда, явно украденная откуда-то с другого конца города. Слишком дорогая для местных. Но такая красивая, волшебная. Парнишка в сером старом пальто плавно открыл стеклянную дверь. Хозяин поспешил к позднему покупателю, услышав звон колокольчика. Пожилой мужчина с сединой на висках и немного подрагивающими руками. Он тяжело дышал, но старался быть вежливыми. Шерлоку удалось даже выбить скидку в два доллара. И пусть они принадлежали не ему, это было маловажно. Безусловно, Шерлоку было приятно, что Мориарти, несмотря на то, что кружка испорчена, пользуется ей. Уже четвертый год. Даже чуть больше.        Завтрак прошёл в тишине. Мориарти, прислонившись к углу двери, медленно ел шарики. Шерлок смотрел, будучи голодным, съел за несколько минут. Кто-то из сожителей проснулся и включил музыку. Небольшой спокойный мирок рухнул. Словно здание во время взрыва. Резко. Быстро. Неправильно. Мориарти тихо вздохнул и покинул кухню. Шерлок спрыгнул со стола и начал мыть посуду. Из-за холодной воды пальцы едва сгибались, но подросток игнорировал это.        Мориарти отметил новый день в календаре. Его сожители принялись заправлять спальные места. Джим привел свою комнату в порядок и, собрав всю грязную одежду, вернулся на кухню. Стиральная машина вроде как работала исправно, хоть и тряслась слишком сильно.       — Джеймс, пришла Лорел, — прокричали из коридора хриплым, уставшим голосом.       — Минуту.       Мориарти быстро обнял юного гостя, кладя в карман его парки пачку сигарет. Шерлок, надеявшийся пробыть здесь до вечера, сглотнул. Уткнулся в изгиб шеи, тихо благодаря.       Мать грубо сжала его руку и потащила домой. Мориарти дождался момента, когда подросток скроется за дверью своей квартиры, и только после этого вернулся к домашним делам.