Не говори «нет»

Наивысшее счастье — ощущать единение душ, наивысшая боль — ощущать, что твою душу вырвали и унесли с собой, оставив внутри вакуум.

— Я самый ужасный человек на свете! — простонала Маринетт, до боли закусывая нижнюю губу и чувствуя привкус металла на языке. — Не говори так! — хлопотала вокруг неё пятнистая квами, всерьез обеспокоенная состоянием подруги.       Все попытки Тикки разумно объяснить, что она ни в чем не виновата, не возымели никакого эффекта. Маринетт с завидным мазохизмом продолжала перечитывать уже заученные наизусть строчки, местами расплывшиеся от попавшей на пергамент солёной влаги. — Как можно было быть такой слепой и…жестокой? — голос постепенно падал до еле слышного шепота, а васильковые глаза наполнялись слезами. История повторялась по кругу вот уже несколько часов подряд. — Ох, Мари, но ты ведь не знала… — Чего? — резко перебила квами девушка. — Не знала, что Нуар влюблен в Ледибаг? Не знала??       Сама мысль о том, какую боль она изо дня в день причиняла своими отказами напарнику, сводила с ума. И ладно, если бы ей было не понять, каково это — быть отвергнутой. Но нет. С этим чувством она успела сродниться, впитать в кожу, надышаться до самых краев.       Как могла она… Нет! Как посмела не обратить внимания на медленно гаснущий свет любимых изумрудных глаз? Она оттолкнула единственного человека, готового на всё ради неё. Верного, любящего, надежного... Бросился бы её драгоценный Адриан под пули ради Маринетт? Смешно. Нуар не стал бы терять даже сотой доли секунды на размышления, молниеносно закрывая своим телом неблагодарную героиню.       Маринетт ощущала себя жуткой эгоисткой. С чего она решила, что заслуживает любви Адриана, если сама не умеет ценить чувств других? Он правильно сделал, поставив её на место своим отказом. Она не достойна его.       С каждой пройденной минутой самобичевание лишь усиливалось, подбрасывая совершенно разбитой девушке всё новые доводы в пользу её полной никчемности. Достучаться до её разума в таком состоянии не представлялось возможным, отчего крохотная квами не на шутку перепугалась. — Может, тебе стоит поговорить с ним, а не устраивать потоп в спальне? — Тикки решила предпринять очередную попытку вразумить сорвавшуюся девушку. — Он ясно дал понять, что не хочет ничего сверх наших обязанностей по защите жителей Парижа. — Но чувства не исчезают по щелчку. Поверь мне, за несколько тысячелетий я была свидетельницей самых разных ситуаций. — И как все заканчивалось? — всхлипы на секунду прервались, а из-под одеяла высунулась растрепанная макушка с покрасневшими глазами и опухшим от слёз лицом. — По-разному… — осторожно ответила квами. Во-первых, ей запрещено было рассказывать про прошлых хранителей камней чудес. Во-вторых, не расстраивать же Маринетт сухой статистикой. Печальных исходов на памяти Тикки было не многим меньше, чем счастливых.       Хрупкие плечи дернулись в беззвучном рыдании, а глаза вновь сфокусировались на изрядно помятом листке. Вспоминать обстоятельства, при которых он попал к ней в руки, не хотелось, но пульсирующее чувство вины снова возвращало её к событиям сегодняшнего вечера.

***

— Моя Леди, постой! — привычно позвал Кот и подался вперед, умышленно или случайно, но всё же вторгаясь в зону её комфорта.       Бой отнял слишком много сил, отчего серьги издали пронзительный писк раньше обычного. Маринетт мысленно уже представляла себя нежившейся в теплой ванне с ароматной пенкой. И всё, что отделяло героиню от столь необходимого натруженным мышцам покоя, был её неугомонный напарник с очередной просьбой, на которую она как всегда ответит «нет».       Что на этот раз ему нужно? Прогуляться, поболтать, съесть по рожку мороженого, глядя на закат? Ледибаг злило такое внимание. Кот всегда выбирал самое «удачное» время, чтобы почесать языком. Неужели ему совсем нечем заняться в обычной жизни? — Кот, давай в другой раз. Я вымотана и мечтаю поскорее оказаться дома. — Я могу проводить свою Леди, — вызвался он, с надеждой заглядывая в васильковые глаза и игнорируя недовольные нотки в голосе любимой. — Нет! Нет, Нуар. Сколько еще раз мне нужно сказать тебе это, чтобы ты понял? Мы просто напарники, — слова вылетели стремительно, удивив обоих. Маринетт пожалела о сказанном в ту же секунду, как увидела поникшие кожаные ушки и прекративший радостные виляния хвост. — Всего лишь пятьдесят, — понуро прошептал себе под нос Нуар, но встречный ветер донес его слова до ушей синевласки. — Это был последний, Моя Леди. Можешь быть спокойна. Я не побеспокою тебя сверх того, что будет требовать наш долг, как хранителей. — Котик… — Маринетт дернулась ему навстречу, но он решительно преградил ей путь вытянутой рукой, увенчанной сверкающими когтями, после чего отступил на пару шагов назад.       Опустившийся на город сумрак не смог скрыть его сгорбленную фигуру, стиснутые кулаки и совершенно безжизненный взгляд. Больше не было столь привычного весельчака с нескончаемым сборником каламбуров на все случаи жизни. Сейчас перед ней стоял незнакомец, от которого веяло смесью боли и леденящего душу холода.       Не говоря ни слова, Нуар выбросил свой шест и ловко спрыгнул с крыши, словно спешил как можно скорее покинуть свою Леди. Ту, что разорвала в клочья сердце, ранила чувства и растоптала крупицы надежды, что так бережно охранялись и подпитывались мимолетными улыбками любимой.       Ледибаг бросилась следом, но черный костюм был словно придуман для маскировки в тёмное время суток. Не сдержав тяжелый вздох, она потянулась к йо-йо на своем бедре и невольно обратила внимание на смятый лист бумаги, прижатый её левой ногой. Она точно помнила, что на крыше не было никакого мусора, когда они с Нуаром прыгнули на кровлю здания.       Развернув неожиданную находку, Маринетт инстинктивно закрыла рот рукой, с трудом сдерживая стон удивления вперемешку с ужасом откровения. Голубые глаза цеплялись за написанный неровным почерком заголовок, переходящий в длинный перечень, занимающий всё пространство пергамента. Попытка 1. Пригласить прогуляться. Отказ. Попытка 2. Подарить букет ромашек. Отказ. Попытка 3. Предложить свою помощь с физикой. Отказ. ... Попытка 49. Попытаться поцеловать. Отказ.       С трудом прочитав последнюю строчку, написанную совсем уж мелко, девушка нервно сглотнула и вернулась к заголовку, мертвой хваткой стиснувшему её сердце. Красным маркером было выведено всего несколько слов, перевернувших спокойный и привычный мир Маринетт раз и навсегда. " Пятьдесят отказов, и я сдаюсь". — О нет, что же я наделала…

***

      Истерика закончилась, оставив после себя смятую постель и темные дорожки на щеках от высохших слез вперемешку с потекшей тушью. Тонкие пальцы обжигала кружка горячего кофе, а волосы колыхал своими порывами упрямый ветер, стремящийся ворваться внутрь комнаты и поглотить последние остатки тепла.       Почему-то именно сейчас, одиноко стоя на балконе, закутавшись в шерстяной джемпер, и медленно провожая взглядом исчезающие огоньки засыпающего города, Маринетт поняла, как действительно ей был дорог этот глупый кот.       Даже признание Адриана в том, что его сердце безвозвратно занято другой, не всколыхнуло тех эмоций внутри девушки, что один взгляд флуоресцентных глаз, вмиг погасших и погрузивших её в кромешную тьму. Тьму, из которой не выбраться без его помощи. И будь она тысячу раз проклята, если не приложит все возможные усилия, чтобы добиться прощения своего Кота.