7.7.7.

Дюна, вдоль которой мы шли, была настоящим исполином среди дюн. Все утро мы, кувыркаясь в пыли, взбирались на ее хребет и до полудня не одолели и половины ее длины. Она тянулась и тянулась, как будто размечая границы песчаной долины, где дремали неподвижные волны песка. Я предлагал ему двигаться в ее тени, у подножия - с подветренной стороны, однако Гектор был непреклонен. Он хотел высоты, чтобы осмотреться и попробовать взять азимуты хоть на что-нибудь посреди этого пустынного однообразия. А я был его подзорной трубой. - Что там, крысеныш? Вон там, смотри за моей рукой! По-моему, полмили отсюда… - Ничего. Это просто две тени от холмов. И прекрати называть меня «крысенышем»! - Простите, Ваша Светлость… - я видел, как оживленно и насмешливо блестят его глаза над маской-фильтром,- А там что? - Ничего… Тоже тень. - Ты даже не присмотрелся, крысеныш! - Это тень, смертный,- вздохнул я,- Обычная тень. - Ладно, дай мне флягу! Помимо всего прочего, я теперь был еще и его вьючным животным. Все наши нехитрые пожитки болтались у меня за плечами в импровизированном мешке. Я отцепил флягу от пояса и протянул ему. - Почему бы тебе не понести что-нибудь? - Потому что я несу вот это! - он постучал донышком фляги по собственной голове, откинул маску и сделал экономный глоток,- На, возьми. Только не пей много. - Я потерплю,- буркнул я. - И долго ты можешь терпеть? - Ты десять раз успеешь умереть от жажды! - процедил я. - Очень кстати! - захохотал Гектор,- Ты мне напомнил! Я читал, в древние времена было такое животное, которое обходилось без воды. Называлось Камела. Ужасно уродливое, горбатое, как Гефест! И тоже плевало на всех свысока. Но люди приручили его, надели ему уздечку и потом водили по пустыням целые караваны таких зверей… Я оценил расстояние между нами и подумал, что могу преодолеть его в одном прыжке. - Хочешь убить меня? - невинно спросил Гектор, наклонив голову и запустив руку в карман. - Хотел бы убить - убил бы вчера ночью! - Но не убил. Потому что без меня ты здесь все равно не выживешь. Пустыня справится даже с тобой. - Не поэтому! - А почему? Я прикусил язык. Гектор обежал меня глазами, нерешительно хмыкнул, натянул маску на лицо и отвернулся, всматриваясь в горизонт. - А там… Смотри туда! Что это? Похоже на крыло? Я кивнул. Там, куда он показывал, над краем дюны отчетливо виднелась острая, вытянутая лопасть. Она была металлическая, избитая пыльными бурями почти до неузнаваемости. Серовато-ржавая, как и холмы вокруг. И все-таки это был рукотворный знак, одинокий маяк памяти о людях в центре безбрежного моря песка. Я различал каждую щель и щербину на поверхности. За сотни лет их накопилось столько, что сосчитать невозможно. - Это какая-то старая машина,- сказал я,- Отсюда меньше мили. Пойдем туда? Гектор опустился на одно колено, положил перед собой компас и обрывок бумаги, сделав на нем несколько быстрых пометок… - Пойдем,- кивнул он сосредоточенно. Мы добрались до крыла через час. Это действительно оказался обломок хвостового оперенья летательного аппарата. Холм осыпался и обнажил всю его тушу. Он напоминал неуклюжее - вроде жука - насекомое, своими носорожьими очертаниями ничуть не похожее на наши аэроклиперы или даже хищнокрылые преторианские штурмовики. Фюзеляж с обеих сторон раздувался кожухами-улитками, под которыми навсегда окаменели поворотные турбины. Громоздким носом машина по-прежнему окуналась в песок. Я встал в ее тени и запрокинул голову. Настоящий древний левиафан, который нес столько оружия, что мог уничтожить своим огнем целый город. Гектор шел вдоль его корпуса, ведя раскрытой ладонью по нагретому солнцем металлу. За ним с шумом осыпалась на песок металлическое крошево и чешуйки зеленой краски. - Чей он? - спросил я благоговейно. - Меруканский,- ответил Гектор, смахнув пыль с какой-то болванки,- Видишь белую звезду? Это летающий танк. Их иногда находят то тут, то там… Он тут упал, наверное, в конце Последней Войны… У него, кстати, должен быть изотопный генератор. Не такой, как наши холодные магнитосинглеты, конечно. Примитивный! Опасный, как жаба-гадюка, но… может, еще живой. - Еще живой?! - Такие штуки живут долго. Если электроника не сгнила, можно даже… Он присмотрелся и резко ударил ногой по корпусу, сорвав какую-то панель. С резким стоном сервоприводов вслед за ней упала небольшая аппарель, подняв целое облако песка и пыли. Гектор отмахнулся от пыли рукой и отступил. - Что я говорил! За аппарелью в отсеке, как гнилушка, тлел желтый электрический свет. Я втянул воздух обеими ноздрями. В нем было много запахов старого железа и сухого пластика, но ни одной коварно-вкрадчивой, миндальной ноты, что отмечает распадающееся на ионы вещество. - Ну что? - напряженно спросил Гектор. - Нет. Он чистый… Гектор? - Что? - Ты… на самом деле хочешь туда идти? - Эти блоки,- сказал он, занося ногу над аппарелью и всматриваясь внутрь машины,- Должны быть под сильной защитой вообще-то… Нам повезло, что танк почти целый. Пошли, нужно осмотреть его внутри! Что ты встал, будто призрака увидел? Идем! Клянусь Минервой, до чего же ты пугливый! Это не пещера Минотавра, а всего лишь военный хлам… Он протянул мне ладонь, и я неуверенно взял ее, взбираясь на ступеньки. Я, однако, видел, что и Гектору было не по себе, хоть он и храбрился. Он замедлил шаги и дышал не так ровно, как раньше. Кроме того, он не выпускал мою руку, сжимая ее с такой силой, что я чувствовал частое биение крови у него в запястье. Отсек, в который мы вошли, пригнув головы, наполнял мусор и пыль, скопившаяся за века. Гектор дотянулся до лампы под решетчатым кожухом и щелкнул по ней пальцем. Лампа на мгновение вспыхнула и снова потускнела. В ее свете мы заметили ящики, которые от давнего удара о землю сгрудились в углу отсека. Я подошел и присел рядом с ними. Крышка одного была откинута. - Что там? - Какое-то оружие,- пробормотал я, взяв тусклый маленький цилиндр, увенчанный острием,- По-моему, старинные пороховые винтовки. У нас в оружейной есть похожие… Вот эти штуки - это то, чем их заряжают… - Знаю. Патроны. Наверное, давно неисправны. Оставь их… А это? Я лишь пожал плечами. - Это ручные гранаты,- он выхватил из ячейки металлический снаряд, похожий на плод померанца,- Их бросали во врага. Они начинены взрывчаткой. Я поспешно отполз подальше от ящиков. Гектор повернул голову и кивнул вглубь отсека: - Там кабина пилота. Пойдем? - Что ты ищешь? - Не знаю… Может карты или пеленгаторы. Какие-нибудь инструменты. Хоть что-то полезное. - Вряд ли тут до сих пор работает компьютер… Если он вообще есть. - Вряд ли,- согласился он,- Но проверить стоит. В пилотской кабине было еще темнее, потому что лобовой обтекатель почти всей своей поверхностью погрузился в песчаный склон. Но пара агонизирующих ламп давала возможность разглядеть кресла и панель управления. Я сузил и выпрямил зрачки до кошачьих веретенец и сразу отшатнулся. В креслах застыли две фигуры. Сухой воздух и жара мумифицировали тела пилотов. Ремни не давали им свалиться вперед. Они сидели прямо, в своих круглых шлемах с запыленными забралами из темного стекла. Правый пилот держал руку на штурвале, а левый плечом упирался в терминал перед собой. Кожа вокруг рта у него натянулась, превратившись в пергамент, и он белозубо скалился чему-то, точно веселился. Гектор протиснулся мимо них и осмотрел приборную панель. Потянул пару переключателей и удрученно покачал головой. - Все мертвое, конечно. Я поднял глаза и увидел перед вторым пилотом маленький квадратик пластика, болтающийся в петле. Зачем-то я протянул руку и снял его. Обмахнул ладонью, очищая от пыли. Это была старая плоская фотография в прозрачном защитном кармане. Чернокожая женщина улыбалась, прижимавшая к себе ребенка. Был еще мальчик - постарше, почти нашего возраста, он стоял рядом с ней и смотрел прямо мне в лицо. Он хмурился, у крыльев его носа обозначились печальные складки. - Это его семья,- Гектор взял у меня фотографию и прошептал,- Гляди, какое было небо в старые времена… И не поверить! Синее, как плащи авгуров. А это - облака… Склоняясь над этим снимком - щека к щеке со смертным - я внезапно подумал, что призраки здесь, в машине из прошлого, наверное, именно мы. Пришельцы из отравленного мира с желтыми тучами, застилающими равнодушный звездный свод. Два чужих лица под масками-фильтрами, которые через крошечное квадратное оконце всматриваются в лица людей, знавших совсем иную Землю. Гектор, отвернувшись, принялся копаться в какой-то боковой панели, а я вернул фотографию пилоту. Бережно вложил ее между коричневыми пальцами с твердой кожей, давным-давно осевшей на кости… К двум часам дня мы выволокли из летающего танка железный ящик, в котором Гектор нашел то, что искал. - Это ручной навигатор,- пояснил он, вертя в руках неуклюжий электронный планшет,- В нем старые карты. Батарея не работает, но есть солнечная панель… Вот их последние координаты! Смотри, что тут еще… Сигнальные шашки. Счетчик радиации… А это секстант! Минерва! Представляешь, они, наверное, настолько не доверяли собственной технике, что на всякий случай давали их пилотам… Я же знал, мы найдем тут что-то полезное, крысеныш! - Что теперь, смертный? - угрюмо спросил я. Вместо ответа он поднял к глазам бурую коробку с двумя тускло блеснувшими линзами, посмотрев на меня сквозь них: - Бинокль! Затем сел на песок рядом со мной и толкнул меня плечом. - Знаешь, что мы нашли? Это их аварийный набор… У меня теперь есть все, что нужно. Осталось понять, зачем мне теперь ты, во имя Меркурия?! - Низачем…- согласился я, вспомнив деда-киника. - Тогда расстанемся,- бесхитростно предложил он,- Ты опасен для меня, сам понимаешь. Я не могу с тобой идти, ты все равно выдашь меня… так или иначе. Оставайся здесь! Когда я доберусь до муниципий, я дам твоему Дому весточку, где тебя искать. Вообще говоря, это было щедрое предложение с его стороны. Особенно, в новых условиях. Мы оба понимали, что это так. Но я сжал губы и посмотрел на него совсем другим взглядом. Он снова меня испытывал, и мне теперь понадобится вся моя воля… - А если не доберешься? - Что ж, тогда ты умрешь,- безразлично пожал плечами Гектор,- Если буду жив, то принесу Гадесу полдюжины змеиных яиц, чтобы твоя душа не стонала по ту сторону Стикса… Он поднялся на ноги и, помедлив, протянул мне руку: - Прощай, крысеныш… - Что мешает мне пойти за тобой? - спросил я, не принимая руки,- По твоим следам? Здесь холмистая пустыня. Твой брелок не дотянется до меня, если я отстану на милю или две. Каким бы я ни был изнеженным ребенком, я все равно в десять раз выносливей тебя, смертный! Рано или поздно ты снова уснешь, и мы поменяемся ролями… Вот я перед тобой. Убей меня сейчас, если хочешь бросить, или, клянусь Фуриями, ты пожалеешь об этом! - Вот как ты заговорил! - искренне рассмеялся Гектор,- Я думал, ты вроде мягкой куклы с тряпичными клыками, а ты, оказывается, еще и умеешь ими кусаться! Впрочем, ладно… Здесь есть цепь. Она еще крепкая. Я прикую тебя к этому танку, вот и все. - Попробуй,- ответил я, глядя ему в глаза, и - со странным удовольствием - отыскал в них первые признаки озлобленной растерянности. Гектор снова опустился на песок, подтянул ноги и уставился на меня. Откинул маску и взял флягу с моего пояса, но не стал пить, покачивая ей в руке. - Давай говорить начистоту! Не нужно быть хитроумным Одиссеем, чтобы понять - тебя, крысеныш, хотели убить… Взрыв реактора на орбите не так уж просто организовать, знаешь ли. Твой челнок вычистили. Позаботились о том, чтобы никто не выжил и не нашел дороги домой. И сделал это, увы, не я, а кто-то из твоего мира. Кто-то очень… методичный, и у кого куда больше возможностей. Случай, что я оказался там со своими планами… Ладно! Я еще подумаю над этим, а сейчас важно другое! Ты наследник одного из тысячелетних Домов, владетельный патриций с пожизненным империумом*. Выше тебя только боги, и прочее, и прочее… Но для меня ты теперь - как чума, крысеныш! Кто свяжется с вами или с вашими врагами, погибнет! Это царская тяжба, а я один в этом мире. У меня есть главная цель, если ты помнишь… Поэтому проще закончить дело, кто бы там его ни начал, так или нет? Я уже совершил ошибку, спасая тебя. Зачем мне, во имя Гермесова кадуцея, еще и таскать тебя с собой? - Хочешь заключить сделку? - я взял у него флягу, отвинтил крышку и сделал глоток, который так долго ждал. Затем протянул флягу ему. - Сдается мне, сделку хочешь заключить ты,- откликнулся Гектор и тоже отпил, облизнув губы. - Мы оба! - Пусть так,- подумав, согласился он,- Что ты предлагаешь? - Я восстановлю справедливость и… Гектор расхохотался: - Брось! Будь ты даже самим Консулом, никакой «справедливости» ты не восстановишь. Я сирота-смертный, который ищет убийц своих родителей. Эти убийцы молодые патриции-вампиры! Ни один Дом не выдаст своих детей для суда. Не из-за смешного «наказания», а потому, что это дурно скажется на репутации. Люди должны знать свое место, не так ли? Сам сказал! Не предлагай мне того, что не в силах сделать… - Тогда чего ты хочешь? - Имена,- сказал Гектор, сразу закаменев лицом,- Просто имена. Ты узнаешь их для меня и забудешь обо всем… Если ты пообещаешь это, я доведу тебя до самого Цивитас Урби или до муниципий, как захочешь. Там ты пойдешь своей дорогой, а я своей. Мы больше никогда не увидимся. Когда ты узнаешь имена, то просто дашь мне весточку. - И ты… поверишь моему обещанию? - Не поверю! Ваша семейка уже один раз обещала мне то же самое. Но, кроме твоего слова, у меня все равно ничего нет, крысеныш. Убить тебя, конечно, проще, однако… Так у меня останется хоть какой-то шанс… Поклянись сейчас своей Ноктис, что узнаешь у квесторов, кто загрыз мою мать и отца! Я поднял было развернутую для зарока ладонь, но тут же отдернул ее: - А ты поклянись своей Минервой, что доведешь меня до дома, а не сдашь врагам, смертный! Или скажешь, что не думал об этом?! Ты… Ты вообще не собирался меня тут бросать - вот что! Ты просто хотел, чтобы я обещал, что тебе нужно, а уж сам ты затем поступишь, как тебе будет выгодно! Не считай меня таким простачком… - Да,- почесав нос, сказал он,- Ты не простак, пожалуй… Я пожалею об этом, но пусть так! Гектор достал и раскрыл нож. - Клянись ты Ноктис, крысеныш, а я Минервой, что не предадим друг друга, пока не исполним обещанное. А-а…- он боязливо оглянулся на раскрытую аппарель и темную пасть отсека за ней,- А те два мертвеца в танке пусть будут нашими свидетелями перед самим Плутоном! Что? Готов?! Я тоже посмотрел на танк, где будут вечно спать древние меруканские воины. Пустыня открыла его нам на этот короткий миг, а завтра, должно быть, снова занесет песками. Во всем мире никто и никогда больше не увидит их лиц. Аид ли, Тифон ли прислали их сюда - присутствовать при нашей клятве - скоро они возьмут мертвецов обратно… Я прикрыл рот пальцами, чувствуя, как холодок бежит вдоль спины: - Боги тебя покарают, смертный, если ты сейчас шутишь… Д-давай! Мы встали на колени друг перед другом. Гектор взрезал лезвием подушечку большого пальца, дав трем каплям крови сбежать на песок, и протянул мне нож. Я поколебался, но сделал то же самое, подумав почему-то о старой фотографии в пальцах пилота. - Теперь гляди… не вздумай хитрить,- сказал я, глядя, как затягивается порез. Гектор, кожа которого будет заживать еще дня два, молча пососал палец, сплюнул и обмотал его обрывком ткани. Затем сложил нож, поднялся на ноги и оглянулся по сторонам. - Знаешь, глупость мы сделали! Ночью все голодные демоны Последней Войны придут сюда на запах нашей крови… Пойдем-ка лучше отсюда. - Пойдем…- я проворно вскочил и принялся помогать ему с поклажей. К закату мы одолели еще десять или двенадцать миль. По пути Гектор дважды останавливался и смотрел на тусклое Солнце через прорезь секстанта. Я бестолково топтался рядом и покорно, вслух, считал для него секунды. Или просто наблюдал, как он водит пальцем и щелкает по экрану планшета. Это было обидно… - Где ты этому научился? - То тут, то там…- он сложил секстант в футляр и убрал его за пазуху,- Всегда полезно узнавать что-то новое, видишь ли. Помогает выживать… Если ты, конечно, не мелкий кровосос, который родился с серебряной ложкой во рту! - Считаешь, я такой бестолковый? - А разве нет? - посмотрел на меня он с насмешливым любопытством,- Что меня в вас, нобилях, бесит больше всего - так это презрение к знаниям! Вы считаете, что разбираться в небесной механике это удел ваших плебеев да смертных-петиторов. А уж теория относительности-то…- махнул он рукой,- Но ведь и тебя, наверное, учили в школе, что такое секстант и как движутся светила. Только ты это прослушал… Так или нет? - Так…- признал я, покраснев,- Но, я… зато умею что-нибудь еще! По-твоему, все должны… - Ну-ну! Что «еще»? - перебил Гектор,- Ты умеешь танцевать старинные менуэты или там гавоты и играть на клавесине. Выучил, в какой руке надо держать платок, а в какой трость, если отправляешься на прогулку... Ах да! - хлопнул он себя по лбу,- Ты ведь у нас будущий пэр-сенатор! Поэтому ты знаешь, какие бывают квестуры и можешь отличить курульного эдила от ординарного по кайме на церемониальной тоге. Как видишь, все это здорово пригодилось нам в пустыне! - Нет… Ты зря издеваешься,- сказал я растерянно,- Конечно, сейчас, так… Но ведь, когда я пройду Курсус Хонорум**, то приобрету опыт в политике, финансах и юриспруденции. А без них нельзя управлять обществом! Это важнее! - Знаешь,- покачал головой Гектор,- Ты неисправим! С этим вашим Курсус Хонорум совладает даже тупоговый иммун, если его на пять минут оторвать от виртуальных сериалов. Законы за вас все равно пишут скрипторы, воинами командуют центурионы, и даже вашими деньгами управляют табуларии-смертные или смышленые плебеи помоложе. А городить путаные интриги в Сенате, да принимать почести - для этого много ума не надо. Клянусь Минервой! Цивитас Урби так просто устроен, что вас вообще всех можно заменить одним майнфреймом с искусственным интеллектом! - Искусственный интеллект запрещен. Только сотовый… - Вот поэтому и запрещен,- хмыкнул Гектор,- И много чего еще. Скажем, дальний космос и генная инженерия… - Ты не прав! Просто вы, смертные, как обычно, боитесь не успеть. Поэтому хватаетесь за все подряд знания, даже за опасные! А вечноживущему квириту некуда торопиться… С возрастом он становится мудрее и начинает понимать… э-э… всю суетность натурфилософии перед… как это… стоическим сосредоточением ума, погруженного в бег столетий. Вот! Великий Юнг Фрейд говорил, что… - Ха! Ха-ха-ха! - Гектор чуть не сломался от смеха, уперев руки в колени,- «Юнг Фрейд говорил…» Меркурий, посмотри на это наивное чудо! Мальчик, все это выдумано жрецами вместе с Юнг Фрейдом! Не было такого философа, чтоб ты знал! Один фламин из храма Януса заходил к нам в лупанарий, напивался и рассказывал этот анекдот. Юнг и Фрейд - это два брата, бродячие циркачи, что по снам толковали будущее, морочили людям головы, а потом поссорились из-за гетеры Либиды, да и закололи друг друга мечами! Это все сказки для иммунов и для несмышленышей, вроде тебя… «Сосредоточение ума»! Минерва! Каждому известно - чем старше становится квирит, тем он делается ленивее и тупее! «Бег столетий», знаешь ли, такая штука… Сам подумай - будь иначе, зачем вам тогда мы? Ради крови что ли? Ой, не смеши меня, крысеныш! Гемоглобин можно синтезировать и в лабораториях. Это даже те умели… еще до Последней Войны! А люди нужны потому, что на каждые десять новорожденных иммунов приходится по одному петитору, который вырастет и будет заниматься для вас наукой и техникой. В надежде на полное гражданство с этой самой «вечностью»! Вот как обстоят дела… Но это до поры, до времени! Думаешь, я не изучал историю? Таких, как вы, паразитов высокорожденных, и среди людей, поверь, было достаточно. И всех вас сметали… рано или поздно! - Ты говоришь, как… как бунтовщик какой-то! Как гуманист-фанатик! - Ну, так я и есть бунтовщик и висельник, забыл? - Значит, и распнут тебя на Виа Циркула! - буркнул я,- Посмотрим тогда, как ты запоешь… - А ты, конечно, придешь полюбоваться? - Вот еще! Нужен ты мне… Вот так, болтая о том, о сем, мы и брели сквозь пески, пока Солнце скатывалось к западу и погружалось в грозовой фронт, который тянул к его диску руки-молнии. Пустыня казалась мне бесконечной. Дюны вздымались перед нами и осыпались за спиной, когда мы, кувыркаясь, скатывались по их склонам. Изредка попадались остатки изглоданных временем древесных стволов или даже каменных руин. Этот край был цветущим и населенным местом в старые времена, пока африканские бури не пришли сюда через обмелевшее море. В сумерках мы натолкнулись на часть трубы, внутри которой можно было стоять, выпрямившись во весь рост. Гектор забрался на нее, лег животом на ее слоновий горб и свесил вниз руки: - Цепляйся, крысеныш! Втащив меня наверх, он отряхнулся и встал, рассматривая горизонт в свой бинокль. - Что это такое? - Где? А, труба… Это нефтепровод, наверное. Раньше по таким перегоняли нефть. Если идти вдоль него, то уткнемся в какой-нибудь старый резервуар или даже городище… - Нефть? - Ну да. Нефть или газ. Люди до Войны сжигали нефть, чтобы согреться, ты что - не учил? Тогда ведь у нас были только грязные атомные станции, которые постоянно взрывались, да вот эта вонючая нефть из моря. - Неужели ее качали по таким трубам? - не поверил я,- Сколько же ее добывали? - Очень много, крысеныш… О-очень много! - Правильно про вас говорят прецепторы, что вы ненасытнее Хроноса, смертный! И любите всякую грязь. Нефть! Фу, гадость какая! А ты еще мне тут рассказывал, какие вы хитроумные инженеры! Что бы вы только делали без нас… - Послушать тебя,- беззлобно ответил Гектор,- Так, синглет-конденсаторы и магнитоплазму вы изобрели! Ага… А нулевому синтезу, наверное, научил вас сам Гефест! Откуда все это взялось, по-твоему, крысеныш? Молчишь… То-то же! Он раскинул руки и на цыпочках пробежался по трубе, балансируя, как канатоходец. Ему было весело, а мне, наоборот, стало почему-то немного грустно. Может быть, из-за сумерек, снова взявших нас в капкан, а может, потому, что я тоже хотел вот так, по-скоморошьи, проскакать вслед за ним, но не вовремя вспомнил о том, кто я и кто он. Где мое достоинство? Я вздохнул… - Иди сюда! Смотри, она пустая! - Ну и что? - спросил я, перегибаясь через рваный край трубы вместе с ним. - Будем спать в ней,- прогудел Гектор в трубу и посмеялся, услышав эхо,- Вот что! - От! То! - донеслось изнутри. - Salve! - переглянувшись с Гектором, крикнул в трубу и я, а она ответила: - Alve! - Духи трубы не возражают***,- сообщил Гектор блеющим жреческим тоном, свесившись на руках и перебираясь внутрь. Я чуть не подавился тихим смехом. Мы разожгли перед ней костерок из оставшегося толового брикета и постелили себе плащи у самой кромки. Я лежал на животе, подперев подбородок ладонями, и смотрел на огонь, а Гектор копался в карманах комбинезона. Потом он принялся переворачивать все вокруг и даже отпихнул меня в сторону. - Ты чего? - Да где же они… Не мог же я… А, Минерва! Вот, нашел! Гляди, что я захватил из танка! - Это что? - Никотиана! В вакууме. Курительные трубочки! Видел такие раньше? - Нет…- я даже привстал,- Слышал, их поджигали и вдыхали дым, как на мистериях. Табакус. Это они? - Угу… А вот тебе и Камела. Животное с горбом! Видишь, нарисовано. - Похоже на жабу-гадюку на ножках,- прыснул я,- До чего уродливая тварь! Скажи еще, из нее добывали эту никотиану! А почему тут написано с ошибкой? Не Камела, а Камел! - Потому, что это меруканский язык, балда, а не латина новус! Чему вас только учат? Ну что… Давай попробуем? Я сел и заморгал. - Ты с ума сошел?! Никотиана… Это же яд! - А тебе-то что? Тебя-то можно травить хоть цианидом! Это я рискую… - Ноктис…- я облизнул губы и пару раз перебежал глазами с его лица на желтую коробку в пластике и обратно,- Даже не знаю… - Слушай, дураками мы будем, если не рискнем! Курили же их зачем-то древние! «Испытай на себе!», вот что написано на храме Эскулапа - и я с ним согласен! Так что, ты как хочешь, а я… - Давай и мне,- попросил я, кивнув. Пара минут ушла у нас, чтобы распотрошить коробку и извлечь бумажные трубочки. С одной стороны они снабжены были чем-то вроде пористого фильтра, а с другой плотно набиты высушенной смесью трав со странным запахом. Гектор сначала неправильно разжег одну, и мы закашлялись от едкого химического дыма. Затем я сообразил, что подпаливать их нужно с той стороны, где осыпается табакус, и мы принялись смотреть, как они тлеют… - И… И что? - я потянул ноздрями,- Они просто пахнут какой-то травой. По-моему, это глупость! - Мы не так делаем,- решил Гектор, взял трубочку, и смело сунул ее в рот… Еще через минуту мы, не сговариваясь, расползлись по разные стороны трубы. Никогда еще у меня в голове не было такого звона и ватной пустоты. Ноги едва держали меня. Я слышал, как где-то рядом выворачивает наизнанку Гектора. Когда я, как лунатик, вернулся к костру, он подполз и сел рядом. - Ноктис! Какая гадость…- сказал я, высунув язык,- Дрянь неимоверная! - Не говори,- тяжело дыша, согласился он,- Чем они только думали… - Отвратительно… Попробуем еще раз? - Ага! Небо раскинулось над нами бархатным черным шатром. В эту ночь на полчаса даже показались звезды. Три или четыре мутноватые, еле различимые грязно-белые точки в проемах между тучами. Луна была желтым пятном, она бежала по длинной дуге, проливая на песок ядовитый свет, в котором тени приобретали коричневый оттенок. Я перекатился на спину, втянул дым, закашлялся и передал тлеющую трубочку Гектору. Костер наш почти погас. Он подул на огонек и сказал, хмыкнув, изучая небосвод: - Вот смех! Ты знаешь, что Меруканцы поклонялись белым звездам, а Маскавиты красным? Из-за этого они и воевали, и вот теперь, клянусь погасшим факелом Танатоса, на небе не видно ни тех, ни других... О чем ты там задумался, крысеныш? - Перестань называть меня крысенышем,- пробормотал я. - Но по имени ты ведь мне, смертному, не разрешишь себя называть…- поддел он меня, но я был почему-то безучастен к его шпилькам и поэтому просто сказал: - Да называй, как хочешь… - Вот как? Минерва! Ну, ладно… Хм-м… О чем ты там задумался, Гней Секунд? Я покопался сам в себе и промычал что-то. - Так о чем? - О тех меруканских пилотах, наверное. Знаешь…- встрепенулся вдруг я, оперся на локоть и посмотрел ему в глаза,- Я все время вспоминаю эту фотографию. Помнишь там, в танке? - Ну и что? - Не знаю… Я почему-то все время думаю, что с ними стало. С той женщиной и детьми. - А что с ними стало? - отвернулся Гектор,- Они давно умерли и истлели! Это же Меруканцы. Весь их континент теперь одна радиационная пустыня. От них ничего не осталось. Как и от Циньцев или Маскавитов… Будь они прокляты, все три их крокодильи империи! Хвала Марсу, что ракеты над Европой перехватили и сухопутные битвы Последней Войны прошли здесь, а то бы и мы… Минерва, откуда у тебя такие мысли? - Не знаю… Я думаю, как могло бы быть, если б вы не… - Не начали войну,- глухо договорил Гектор и, повозившись, устроился рядом со мной,- Тогда бы Земля была другой, да… У нее было бы синее небо и она принадлежала бы людям. Той женщине на фотографии, или ее глупым детям… Дай-ка мне одеяло! Выбрось это из головы, Гней Секунд! - зевнул он,- Ты ведь станешь однажды одним из отцов новой великой Земли, которая, хвала богам, не знает войн вот уже полтысячелетия… Пэром-сенатором Цивитас Урби Атлантис! Самой счастливой, мирной и просвещенной Республики за всю историю человечества… гори в огне Аида все ваше счастье! - Гектор…- тихо позвал я, но он уже повернулся ко мне спиной. Тогда я тоже лег на бок, натянул на себя край одеяла и, подложив под щеку ладонь, задумался, разглядывая его затылок. Я твердо решил не спать, и, конечно, заснул… Разбудили меня слова: - Посмотрите-ка на этих двух котят! Спят, обнявшись, будто в корзинке. Что за прелесть, клянусь псами Дианы и всей ее добычей! Голос принадлежал женщине. Она стояла над нами, кутаясь в пыльный плащ. На лице ее были защитные очки-консервы с зеленым гало подсветки. В руках - стволом в песок - тяжелый соленоидный карабин архаичной конструкции, какие лет сто назад носили преторианцы. Они теперь, наверное, остались только на аттике Триумфальной Арки… Слева и справа от нее, опираясь на оружие, как на дубины, замерло двое мужчин, похожих на статуи Геркулеса. Я привстал, испуганно пхнув ногой Гектора. Пришельцы засмеялись. - Вы кто такие, детки? - А… Мы…- начал было я, но Гектор, едва продрав глаза, оценил ситуацию более предметно. Он под одеялом всадил мне в бок кулак и запричитал как храмовый зазывала: - О, боги! Хвала вам, Юпитер и Юнона, Аполлон и Венера! Это люди! Мы спасены! Эй, Нейпор,- это мне,- Нейпор, восславь Борея, Зефира, Нота и Эвра****, сонная башка! Они послали нам спасение! Госпожа, да снизойдет на тебя благодать Цереры! Ты как… - Ты как шестикрылая оса звенишь в ушах,- расхохоталась женщина,- Помолчи, и скажи толком, кто вы такие! А не то я решу, что вы демоны пустыни… - Мы не демоны,- всплеснул руками Гектор, рухнул на колени и с силой заставил меня распластаться рядом с ним,- Госпожа, прости, я не смею поднять на тебя глаза! Свет твоей красоты слепит глаза! О, Юнона! Я понял, что он рассыпается в крикливых дифирамбах только для того, чтобы выгадать время и сообразить, что ей отвечать. Из-под локтя я осмотрелся вокруг. Кроме тех трех, что нас разбудили, здесь толпилось еще две дюжины мужчин и женщин. Пара просторных грузовых турбоплатформ (одна из них с клеткой для пленников) видны были на склоне песчаного холма, а гул в воздухе и пылевой смерч выдавал третью, заходившую на посадку. Нам встретился целый табор пустынников, собирателей падали. - Кто вы такие? - качнулся карабин в руках женщины,- Ну?! - О, госпожа! Мы домашние рабы благородного Тита... Апулея э-э…. Максимуса! Разбойники угнали нас из Муниципия… Цизальпа Квадра! Нас перевозили на Палатин, в Цивитас Урби, госпожа, в главную резиденцию нашего хозяина, но по дороге… - По какой дороге? - перебила она жестко и Гектор запнулся. - Виа Цельса…- сам не зная зачем вступил я в этот допрос и добавил, моргнув,- Госпожа! - Допустим… Значит, вы домашние рабы? Ну и в чем ваша ценность, что ради вас напали на скоростной маршрут, где полно стражи, а? Поди вы забились под атласные подушки, когда эти злодеи столкнули вагон с главной магистрали? Я мгновенно обмяк, вспомнив, что верхние магнитодинамические дороги предназначены для квиритов, а не для людей… - О, проницательная госпожа…- расплылся в многозначительной улыбке Гектор,- Мы не просто городская фамилия, а рабы для удовольствий! А вот он вдобавок обучен музыке и танцам… Я покосился на Гектора, но тут же виновато опустил ресницы под его яростным взглядом. - Не знаю даже, в чем он искуснее,- мстительно закончил Гектор,- В любви… или в своих игривых фантазиях! Гляди, госпожа, как он зарделся! - Далековато вы оказались от Цивитас Урби,- усмехнулась женщина в ветровке,- Да и от Цизальпа Квадра, клянусь копьем Дианы! - Думаю, нас везли в Меркатус, но кочевники-шейхи напали на тех, кто нас пленил, госпожа! Всех перебили, а мы уже пять дней идем по этой пустыне сами не зная куда… Верни нас на Палатин, о матрона грацис, и ты получишь награду, которую… - Не повезло вам, мальчики,- медленно сказала она,- Цивитас Урби и все шесть ближних муниципий закрыты. В городе беспорядки. Везде полно кустодиев*****, потому что квириты режут смертных и жгут инсулы. Говорят, Консул приказал ввести преторианцев для усмирения толпы… Мы с Гектором переглянулись, и во мне вдруг набатом ухнула черная тревога. Один из мужчин добавил: - Вчера убили Цензора Сената. Гнея Цинну Транквилия Старшего, а с ним еще двух пэров-сенаторов. Взорвали в одном кортеже с ликторами прямо на Капитолии, после сессии… И вроде бы его сына во время конфирмации, на орбите, чуть ли не вместе со всей их семейной усыпальницей! * Империум (империй, imperium, лат.) публично-правовое понятие, характеризующее высшую исполнительную власть, в том числе право единоличного вето на решения иерархически равного магистрата или даже собрания, право распоряжаться жизнью и смертью, набирать войска в установленных административных границах и т.п. Обычно давался вместе с магистратурой, например претору или консулу на срок исполнения должности и имел ограничения по сферам применения. Полным и непрерывным «империумом» де-юре обладал только Сенат в коллегиальном смысле этого слова. В данном случае, Гектор имеет ввиду не абсолютную власть, как таковую, а наследственные и пожизненные права Транквилиев на место в Сенате (пэрство), а также, в силу патрицианского происхождения, их относительный приоритет при занятии государственных магистратур, в том числе выборных. ** Cursus honorum («путь чести», лат.) - последовательность военных и политических магистратур (государственных должностей), через которые проходила карьера древнеримских политиков сенаторского ранга. *** Salve! (лат.) - Привет! Alve(us) - дупло, улей. **** Боги ветров четырех сторон света. ***** Custodia (лат.) - муниципальная стража, полиция.