7.7.7.

Первое, что я понял, очнувшись, это то, что у меня полон рот песка. Песок был и в волосах, он просыпался мне за шиворот, когда я поднял голову. Он вообще был всюду, и проник даже под веки, поэтому я долго растирал глаза, прежде чем осмотреться вокруг. Я полусидел у какой-то покосившейся решетчатой мачты. Ее толстый металл был изъеден временем настолько, что крошился под пальцами. Шагах в двадцати от меня, посреди длинной дюны торчала титановая чечевица аварийной капсулы, вся в лохмотьях термозащиты. Горячий ветер с кислым запахом раздувал за ней половину купола страховочного парашюта. Он хлопал, будто парус. Ржавая пустыня простиралась справа и слева от меня. Небо было непроглядно охристым, а там, где по нему плыло Солнце, этот цвет просто переходил в мутно-карминный. У горизонта бесновалось белое гало - разряды очень далекого тысячемильного грозового фронта. Это была Земля! - Очнулся? - спросил Гектор, и я кивнул. Он стоял между мной и дюной, и на нем мешковато висел спасательный комбинезон с подвернутыми штанинами. Ладони у него были в черной копоти, он оттирал их какой-то ветошью. Я потянул руку и взял горсть песка. Да, это земной песок! Мы смогли… - Хвала Фортуне! - Хвала всем богам,- согласился Гектор. - Как мы… Как тебе удалось? Гектор пожал плечами. - Я сам очнулся только, когда раскрылся парашют. Потом тебя вытаскивал. Потом разбирал, что осталось. От аварийного блока,- он кивнул за спину,- Кто-то его хорошо обчистил, скажу тебе. Я не нашел ни одного пеленгатора. Компьютер разбит. А все… Я захотел встать, и он сделал шаг назад, сунув руку в карман комбинезона. - Эй! Ты не забыл?! - О чем? - я испуганно вскинул руку к горлу, наткнулся пальцами на ребро ошейника, и сразу вспомнил все. Я по-прежнему был его пленником! Гектор усмехнулся, но как-то горько: - Да, все правильно, крысеныш. Только что теперь толку от тебя! - Что? - А то! Один Аид знает, где мы… Надо было оставить тебя там, в жилом модуле,- махнул он рукой,- Минерва, о чем я только думал?! Хоть бы ты сгорел вместе с тем реактором… Может, убить тебя прямо сейчас? Я промолчал, а Гектор зло пнул перед собой песок. - Если бы не ты, смер…- запнулся я,- Если бы не ты, меня бы вообще тут не было! - Если бы не я, ты был бы уже мертв! - Это ты взорвал жилой модуль! - Я?! - он даже замолчал на минуту, глядя на меня, как на какое-то диковинное животное, а затем в два шага оказался рядом и схватил меня за ошейник,- Я, крысеныш?! Мы с ним были одного роста и даже телосложения. Он делал мне больно. Я мог бы сейчас взять его за запястье и запросто выломать ему руку из плеча, как ломают сухую ветку. Но я почему-то лишь покорно смотрел ему в глаза, в которых плескалось отчаянное бешенство. - Правду говорят, что глупее вас только совы! Если я взорвал тот реактор, зачем, во имя Плутона, я пощадил вашу усыпальницу?! Да я… Я мечтаю о том дне, когда все ваши гадючьи гнезда сгорят в адском огне! Если б я только знал… Вместо этого я сам, своими руками, дал сотням Циннат мирно отдрейфовать на безопасную орбиту, да еще и вытащил из огня младшего волчонка! Фортуна посмеялась надо мной, а ведь я принес ей пять крысолубей на Календы! И посмеялась дважды! Мне выпал такой шанс, и все, что мне нужно было делать - это не делать ничего! Видно, Гипнос помутил мне разум… Я и потом хотел тебя убить! Пока ты валялся тут… - Почему… не убил? - выдавил я из себя. - Не знаю! Он отвернулся и побрел к капсуле, а я, как сомнамбула, последовал за ним. Дюна была высокой, я с трудом поднимался по ее склону, поднимая тучи пыли. Гектор уже разжег рядом с капсулой крошечный костер из пары толовых брикетов. - Ночью быстро холодает,- сказал он, будто ничего не произошло,- Может, вместо того, чтобы таращится на меня, соберешь, что тут еще может гореть? Я оглянулся. Вокруг были разбросаны части нашей термозащиты, но она для костра, конечно, не годилась. Дюны убегали к самому горизонту. Низины между ними кое-где были усеяны белыми, как кость, остовами мертвых деревьев. Должно быть, до войны тут росла роща или даже лес… - До чего ты неуклюжий,- сказал Гектор, когда увидел меня, карабкающегося обратно с кусками дерева,- Ты все рассыпал! - Иди сам собирай тогда,- буркнул я, сваливая свою ношу,- Я не твой раб! - И я не твой,- парировал он. Пока я возился у подножия дюны, он успел обрубить стропы парашюта и вырезать из него пару одеял или накидок. Еще у нас нашлось два костюма-комбинезона, слишком больших для мальчиков (Гектор безжалостно и неровно укоротил их ножом), ботинки не по ноге, паек в контейнере и четыре фляги воды. Все остальное в капсуле было разбито. Даже емкость с желатинизированной гемаплазмой. Если я проголодаюсь, мне придется жевать песок… Он швырнул мне то, что осталось от комбинезона. Глядя, как я путаюсь в штанинах, он, звонко, совсем по-детски, рассмеялся: - Ты как тощий сверчок в мешке!- затем, поколебавшись, протянул мне складной ланцет из медицинской сумки,- На… Спори эти глупые клави со своей туники, крысеныш! - Зачем это? - Потому что здесь ты не Князь-Эрпатор,- издевательски пояснил он,- Зачем тебе в пустыне знаки сенаторского достоинства? Может, прикажешь еще и фасции нести перед тобой, а? Тут нет ликторов! Так что срежь-ка эти полосы, они еще долго не пригодятся… А вот помешать могут! - Чем? - Чем, говоришь… Ну-ка, вот что…- он бросил в костер несколько щепок и выпрямился рядом,- Поклонись мне! Я растерянно улыбнулся. Наверное, это выглядело смешно с моей перепачканной пылью физиономией. Но Гектор не шутил: - Поклонись мне! - О чем это ты? - спросил я, уже чувствуя, как от отчаяния начинает сводить скулы. - Хочу полюбоваться, как вампир унижается перед смертным,- пожал плечами Гектор,- Не валяй дурака, поклонись мне! Я увидел у него в руках брелок. Большой палец лег на клавишу. Он сделал два шага назад, и я понял, что выбора у меня нет. Я опустил ресницы и как будто наяву представил себе нашу столичную эдикулу, пантеон с вереницей каменных масок. Ниши, в которых покоились изображения предков, освещались солнечными лучами, подкрашенными витражом. Свет разлетался волшебной пестрой палитрой посреди строгой белизны колонн и настенных фризов. Этот контраст завораживал. Свет был живым - в нем танцевали пылинки, вспыхивая как звездные скопления. Когда отец впервые привел меня туда, где обитают домашние боги, я подумал, что никогда раньше не видел ничего прекраснее этого. Здесь не было той культовой тяжеловесности, которая встречается в городских храмах. Тот, кто проектировал эдикулу, хотел добиться иного. Входящий сюда должен был замирать в счастливом восторге перед игрой света и тени, а не в сумрачном поклонении самим маскам… Подумав об этом, я принял решение. Мне кажется, что мной руководила не гордыня, как таковая. Наверное, я просто не мог предать детское воспоминание об этой красоте и этом восторге… - Нет,- сказал я и глубоко вздохнул. Сейчас все и кончится. - Поклонись! - Нет! Ты уже достаточно меня унизил, надев рабский ошейник. Нет, смертный! Убивай… - Ты что, совсем рехнулся? Я взорву его сейчас. Я услышал, как он снова отступает на безопасное расстояние. - Ты боишься? Мне показалось, что врать в такой момент, даже ему, как-то нелепо, поэтому просто кивнул. Еще я понял, что плачу. Но это мне было совсем безразлично… - И все равно не поклонишься мне? - Нет… Я вечноживущий патриций нашей Великой Республики! Primus inter pares! А ты раб, мясное отродье, преступник и висельник! Не буду тебе кланяться! Ну, давай! Взрывай меня, если хочешь! - Все ясно. Ты идиот,- устало пробормотал он и вернулся ко мне,- Ты просто сумасшедший. Ты убьешь нас обоих. Там, в песках... Вытри лицо, ты похож на какую-то обезьяну. Он взял мою руку и вложил в нее чистую тряпку, но я швырнул ее обратно: - Чего ты от меня хочешь?! Гектор наклонился и подобрал ее и сам, затем - странно бережно - вытер мне нос и щеки. - Ты очень глупый мальчик, Гней Секунд,- сказал он глухо,- Там, где мы пойдем, никто не должен раскусить тебя, понимаешь? Они тогда убьют нас. Им наплевать на собственные жизни, это изгои. И они ненавидят вас лютой ненавистью. Ты ведь не взрослый воин своего Дома, не жнец-каратель из Храма Ноктис, способный загрызть сотню человек. И не легионер Претории! Просто изнеженный ребенок с песком в волосах… Думаешь, они испугаются тебя? Они навалятся на тебя целой толпой и разорвут на части. И ладно бы одного тебя, но ведь и меня вместе с тобой… Если ты не научишься вести себя, как человек. Человек готов пойти на унижение ради победы. А ты нет! - Ты мог бы сразу сказать мне,- ответил я после паузы, глядя ему в глаза. - Считай, это была маленькая уловка…- улыбнулся он, не отводя взгляда,- Теперь ты готов поклониться? Я тоже выдавил из себя подобие усмешки. За мной была хоть маленькая, но все же победа, и я захотел ее развить в победу побольше: - Ты для начала покажи мне, как это делается, смертный! Раньше мне, видишь ли, не приходилось кланяться кому попало! - Хорошо,- Гектор встал справа от меня и взял меня за руку,- Для твоей чести не будет оскорбительным отвесить хотя бы кро-ошечный кивочек скажем… нашей капсуле-чечевице? Все-таки ей мы обязаны жизнью. Ну, не кипятись, не кипятись. Все равно нас никто тут не видит. Хорошо! Давай вместе. И мы действительно поклонились спасательной капсуле. А затем друг другу. Теперь это стало похоже на игру. - Нет, не так. У тебя как будто лом вместо позвоночника. Пойми… мы с тобой будем как две маленькие мышки среди бродячих котов. Какими бы грязными и ободранными они не тебе не казались, они все равно опасны. Другие здесь просто не выживают, поэтому поверь - у них есть когти. Единственное наше оружие это держать голову и хвост близко к земле, как будто мы каждую секунду готовы нырнуть в норку. Понимаешь? Давай еще раз… Вот так, уже лучше. Нужно немного тренировок. И не смотри никому в глаза, хорошо? Смотри им на руки или на ноги. Они всегда готовы ударить кого угодно. Особенно слабого! Давай еще раз… - Ну, хватит! - я вырвал у него руку,- Я тебе не кукла. Ты забываешься! Он не стал настаивать, а просто отошел в сторону, где еще раньше вкопал в песок вертикальный штырь и расчертил вокруг него окружность. Мне стало любопытно… - Где мы вообще? - Мы в Северном полушарии,- Гектор указал на мачту,- Это точно… Тени движутся по часовой стрелке. Солнце в зените мы не застали, но у нас есть часы и компас, а это, как видишь, сойдет за гномон. Большой грозовой фронт от нас на западе… Завтра мы все уточним, но десять к одному, что мы на континенте, скорее всего, на юге Европы. - На юге Европы? А где именно? - Я думаю, за Пиренеями. Значит, до ближайших муниципий нам идти тысячу… может, полторы тысячи миль. Если нас не убьет радиация, конечно! Впереди наверняка будет часть зараженного пояса. Это же даже не Периферия, крысеныш, а просто дикие земли… Или мы можем двинуться на юг, и выйти к морю. Там могут быть еще уцелевшие африканские рудники, но тебе вряд ли захочется оказаться в гостях у шейхов? После того, что вы с ними сделали… - Они тебя сожгут в одной клетке со мной,- я сел у костра и с раздражением ткнул палкой в огонь,- Ты для них такой же европеец! - Не обязательно, крысеныш. Я простой смертный,- издевательски хмыкнул Гектор,- Невольник коварных иблисов, который может даже принять их Сунну или там Завет, если освободится от наваждения… Я ведь разговаривал пленными на Арене. С теми, что привез из Британии Спурий Атрокс. Сенат тогда отказал ему в Триумфе, и он с досады продал эти тридцать тысяч голов ланистам… Клянусь Минервой, они и не знали, что делать с такой толпой! Погоди… Ты что, не видел ту бойню? - Я не хожу на Игры… Я ведь еще не конфирмован, забыл? - Да? Неважно…- Гектор сплюнул в костер,- Все равно их много осталось даже после Игр. Говорят, их за гроши купила «Calcula Dispera» для своих вычислительных сетей… Ха! Так это же ваш майнфрейм! Великого Дома Циннат! Эге, крысеныш, вполне возможно, какие-нибудь варварские мозги в стеклянной банке и рассчитывали вчера твою орбиту…- он посмеялся,- Они вообще-то странные. Я даже немного выучил их язык. Вас они считают порождением своего подземного бога Шатны, а нас всего лишь заколдованными рабами. Так что в клетке они сожгут, пожалуй, только тебя! - Ты что, служил на Арене? - мрачно спросил я просто, чтобы что-нибудь сказать. - А откуда на тебе, по-твоему, этот ошейник? Кстати, он тебе очень идет, крысеныш! - Почему ты меня все время унижаешь? - Может, мне это нравится! Ломать твой норов… Все же вы упрямые и злые, как осы! - Если бы мы не были злыми, как осы,- огрызнулся я,- Мы бы не добрались до ваших сумасшедших лидеров, не вспороли им глотки и не прекратили бы вашу Последнюю Войну. Не сохранили остатки вашей же культуры и науки и не построили бы Республику! Если бы мы не были такими упрямыми, как ты говоришь, тогда вы сами передушили бы друг друга. Вы бы до самой смерти барахтались в радиоактивной грязи, как животные… Которыми вы и являетесь! - Что ты знаешь о людях…- угрюмо сказал Гектор, тоже садясь у костра. - Знаю достаточно! Вы умеете создавать. Да, это так… Но все, что вы создаете, вы потом уничтожаете, как ненасытные псы. Вы не можете сами собой управлять. Вы агрессивны. Вы всегда заканчиваете тем, что топите мир в крови из-за своих амбиций. Потому что век ваш короток, и больше всего вы боитесь не успеть им насладиться! Вот какова ваша природа! - Это тебя так учили! Ты говоришь, как по Канону, и сам не понимаешь… - А тебя, что, учили иначе? Вы должны знать свое место! Будь вы иммунами или даже петиторами, как ты! Вы смертные… - А почему ты решил, что я не иммун? - удивленно перебил Гектор. - По запаху, конечно,- фыркнул я,- Ты пахнешь, как петитор. Мне хоть и тринадцать, но даже я отличу того, кого можно обратить, от того, кого нельзя. Я из князей Старшей Крови, между прочим, а не плебей с Форума! Да будь ты иммуном, я бы, наверное, подчинил тебя одним своим голосом. Не знаю, я еще не умею этого делать, но - наверное… Ведь это же просто глупые скоты, которые требуют хлеба и зрелищ в обмен на донорский пай. Разве иммун смог бы… - Значит, глупые скоты, да? - прищурился Гектор. - Конечно. Они, кстати, и в вашем-то мире были все тем же э-э… электоральным стадом! Только вы ими не питались, а рассказывали им сказки и отправляли на конвейер или на войну. У нас жизнь их коротка и счастлива! На муниципальном коште они могут провести всю ее, не работая ни единого дня. А в старые времена, если ты учил историю, им приходилось надрываться, чтобы платить за кров и пищу! Они доживали до восьмидесяти лет! Никому не нужные, ни на что не годные. Больные. Ты вообще видел когда-нибудь восьмидесятилетнего смертного?! Нас как-то водили в Клиникум на урок анатомии. Ноктис! Он был как горгулья. До сих пор снится по ночам! Кожа висит складками, вместо глаз - бельма, весь лысый, пятнистый, колени и локти - будто дыни! Он даже не говорил толком, только мычал! Как можно было так издеваться, даже над низшим животным?! Воистину, вы бездушнее Сатурна, раз допускали такое! Молодежь выгоняла их из домов, и они бродили по дорогам, сбиваясь в стаи. Они были косматые и грязные и разносили чуму! Взгляни на фреску в Храме Клио. Там показано, как такие «хиппи» уничтожили целый город Утстокум! По ту сторону океана! - Может и так,- задумчиво сказал Гектор,- Только в те времена людей не делили на касты. Каждый был человеком! У всех были равные шансы. Это вы… - Причем тут мы? - улыбнулся я ему, как несмышленышу и, сам не зная почему, заговорил академическим тоном,- Это же биология! Боги и эволюция так распорядились, что у смертных воля и интеллект связаны с гематоэнцефалическим барьером. Мы следующая ступень в пищевой цепи, это глупо отрицать. Этому учат в первых классах, и тебя ведь, наверное, учили… Справедливость в том, что меньшинство может стать такими, как мы, а большинство - нет, никогда! Поэтому из большинства получаются иммуны-производители, годные лишь на корм, а из меньшинства чиновники, поэты и ученые, которых Республика за их заслуги может возвести в полное гражданское достоинство и подарить вечную жизнь! Вот пока вы морочили голову сами себе своим «равенством» - вы и воевали друг с другом, и едва не прикончили собственную цивилизацию! Но мы все это, хвала Ноктис, прекратили. Мы спасли вас от самоуничтожения! Вы должны быть нам благодарны. Мы взяли власть в свои руки и построили для вас по-настоящему справедливое общество, где совершенные опекают несовершенных… А двести лет назад мы даже разрешили вам выбирать себе начальников по индексному цензу. Но без всяких ваших химер и «равных шансов» для всех смертных, которых не было никогда! Лучших среди лучших! А ты… - Что я? - Ты ведь явно умен! И воли - раз ты все это проделал со мной - у тебя, наверное, не меньше, чем у Муция Сцеволы. Я даже… Я запнулся, впервые поняв, что не могу закончить мысль. Пока я говорил, Гектор подобрал с земли какую-то щепку, раскрыл нож и принялся было задумчиво ее строгать. Внезапно ему это надоело, и он швырнул щепку в огонь. Пламя с треском сожрало ее, выстрелив снопом искр в грязно-серое небо. Гектор повернулся ко мне со странной усмешкой: - Умен, говоришь? Еще бы! Я был лучшим в своем классе. Моя когнитивная карта с пяти лет в Цензорском Матрикуле. Идеальные результаты тестов, «бесценный интеллектуальный материал»… - С пяти лет…- прошептал я, глядя на него расширенными глазами,- С пяти лет?! И… каков твой индекс? - Сто пятьдесят пять пунктов по синей шкале, крысеныш! - Сколько?! Но тогда я… Я не понимаю тебя! Фортуна подарила тебе все! Ты родился не тупоголовым иммуном. Да еще и на голову выше большинства смертных. Ты мог бы легко получить стипендиум от одного из Домов, поступить к ним на службу и сделать карьеру. Стать клиентом. Я готов спорить на что угодно, что твой хозяин даже добился бы у эдилов право тебя обратить без стерилизации! Через двадцать-тридцать лет ты был бы одним из нас! Вечноживущим квиритом. Пусть плебеем по происхождению, но при твоих способностях… Ты мог бы занять любую выборную Магистратуру, кроме высших. А еще через два века твои внуки, наверное, заседали бы в Сенате! И все это при твоей жизни. Но ты выбрал это… Это… - Я выбрал свободу,- сказал Гектор, не мигая и не отводя от меня глаз. - Жизнь изгоя и разбойника?! Это свобода, по-твоему? Ты повиснешь на кресте, как какой-нибудь… - Не повисну! - оборвал меня Гектор,- Я скорее сам себе перережу вены… И, кроме того, в этом больше свободы, чем в том, о чем ты сказал, крысеныш. Стипендиум и служба? Тридцать лет рабства! Тридцать лет называть вас «господами» и кланяться, как деревянный болванчик?! Не сметь поднять на вас глаза? После того, что вы сделали с моими родителями? Со мной? Вообще со всеми нами? Думаешь, у меня совсем нет чести, раз я смертный?! - он выбросил руку и снова взял меня за ошейник, но, помедлив, брезгливо отпустил, отвернулся,- Если тебе интересно, у меня был патрон. - Был? Так рано? - Да был. Я же сказал тебе про Матрикул. Опцион на него купил один из Домов еще в начальной школе. Когда мать с отцом загрызли, я пошел к ним за правосудием и помощью. Я никогда не видел тех, кто владел правами на мое обучение. На самом деле фондовые управляющие покупают такие опционы сотнями, часто просто для спекуляции. Да и кто я такой? - пожал он плечами,- Пусть и с отличными тестами, однако всего-навсего смертный, к тому же беспризорный сирота… Я боялся, что меня прогонят, но куда еще я мог пойти, а? Я промолчал. - Я был законопослушным, но не наивным ребенком. Я и тогда, конечно, знал, что квестор в лучшем случае накажет какого-нибудь нищего плебея, а настоящих убийц даже не увидит. Но мне для начала нужны были хотя бы имена… Тем не менее, меня приняли и выслушали очень сочувственно. Обещали помочь. О, они даже устроили меня в Консульский Интернат, чтобы я мог учиться дальше! Я и учился. Как проклятый! Думаешь, я меньше тебя верил в Республику? Я себя не жалел, потому что поверил, что на свете нашлись существа, которым на меня не наплевать! Все было так удивительно, что я почти убедил себя в этом! А еще я целых два года приходил к ним и робко напоминал о своей просьбе. - Так они… помогли тебе? - Нет… Наверное, я здорово им надоел, потому что однажды я узнал, что мой опцион возвращен Цензору, а премию по нему списали, ибо моя карта кем-то аннулирована. В тот же день самого меня вышвырнули на улицу, как собаку. Мне было всего десять лет, и я не мог получить свободный донорский пай. На опекунство нечего было рассчитывать, даже на муниципальное, ведь в «гениях» я уже не числился. Значит, если я не хотел становиться государственным рабом и закончить свои дни в чьих-нибудь вычислительных сотах или быть съеденным по жребию, мне оставался один путь - на Периферию… Я таскался с контрабандистами, бродягами, прятался от плебеев-охотников, воровал, питался чем попало. Я брался за любую работу. Даже торговал собой в лупанарии. К счастью, туда захаживал один оружейник с Арены, которому нравились мальчики, но не нравилось за них платить. В сущности, он был добряк,- засмеялся Гектор,- Просто никак не мог найти компромисс между мошной и мошонкой. Я подсказал ему, как это сделать, и он взял меня к себе учеником на год. Мне сровнялось двенадцать, а раз я был гражданином Дистрикта и сиротой, то мог сам заключать такие сделки. Как это ни странно, потому что у меня все еще не было права голоса, а значит и права на донорский пай, который у какого-нибудь иммуна есть от рождения! Но таков закон… Нет худа без добра, этот оружейник - он честно выполнил свою часть сделки - обучил меня работе с металлами и электроникой, и, кроме того, кое-каким практическим азам химии и оптики. За первые три месяца я узнал у него больше, чем за все предыдущие семестры в школе! Затем мне повезло еще раз, и я попал помощником радиомастера в Обсерваториум, а уже оттуда на Стартовые Поля… Вот тебе, вкратце, и вся моя «карьера», крысеныш. Нравится? Вижу, что не очень… Но все равно, как бы паршиво я не жил, я жил как свободный человек… Я не знал, что ему ответить. Впрочем, вряд ли он ждал от меня какого-то ответа, он сидел ко мне почти спиной и просто смотрел на костер. Однако трусливое молчание угнетало меня еще больше, поэтому я все-таки выдавил: - Значит, с тобой поступили несправедливо те, кому ты доверился… Что это был за Дом? - Циннаты Транквилии! - рявкнул Гектор, дернувшись всем телом и снова поворачиваясь ко мне. Я отшатнулся. У Гектора как будто не стало ни лица, ни вообще каких-то черт. Просто сплошная роковая тень на фоне огня, наподобие кукольного силуэта, нависала надо мной. - Нет… - Да, крысеныш, да! Я даже помню тебя. Меня как-то раз случайно провели мимо экседры, где ты играл на своем клавесине. Кажется, что-то древнее, совсем довоенное. Очень классическое. Может быть, из Рахманнига или Асидисов, или там еще какого-нибудь Эрос-Митры. У меня, знаешь ли, было мало возможностей изучать музыку… Я видел тебя из-за колонны. Ты был такой нарядный, веселый. Настоящий принц из детской сказки! Отец держал руку у тебя на голове, и вы улыбались… Я подумал тогда, вот сидит счастливый мальчик и лет нам с ним покамест поровну. У него есть семья, есть будущее, есть вообще все, о чем только можно мечтать, но главное - это вот эта улыбка. Такая беззаботная! И отцовская рука… Но это был ты - а это я… Мы разные, и этого уже никак не исправить! Я тогда вернулся в свой Интернат и разревелся, как… Он не договорил. Как будто скомкал что-то внутри себя и вернулся к костру. Я поежился. Незнакомая мне, болезненно-неприятная нота все время звучала в моей голове. Она властно толкала меня что-то сказать, но я еще не понимал что именно… - Гектор,- позвал я, ловя себя на мысли, что все чаще обращаюсь к нему по имени,- Я не знаю… Я не могу в это поверить. То есть, я верю, что ты пришел к нам, но я… Мой отец никогда бы так не поступил, понимаешь? Он никогда бы не нарушил обещания, даже данное смертному. Он бы сразу сказал тебе… - Твой отец?- удивился Гектор,- Князь-Патриарх? «Сказал мне»?! Ты совсем младенец что ли, крысеныш? Кто бы меня подпустил к главе сенаторского Дома! Со мной разговаривали клерки и управляющий секции. В Сити, в вашей башне, на клиентском этаже. Один-единственный раз меня зачем-то захотел увидеть высокорожденный Циннат. Тогда меня и привезли к вам домой. Но не твой отец, конечно… Какой-то рыжий мужчина. Да и он еле-еле обмолвился со мной двумя словами. - Рыжий? - Да,- Гектор провел ладонью от макушки до плеч,- С такой вот гривой. Похожий на Трампо-Демона из Храма Сатурна… - Теренций Руф,- догадался я,- Это мой дядя по материнской линии. Двоюродный. Он даже не Транквилий… - Кажется так,- безразлично ответил Гектор,- Управляющий сказал, что он распоряжается вашими покупками на рынке живой силы и что ему я всем обязан. Не знаю, может и так… Но это было смешно, клянусь Минервой! Полдня я столбом простоял у него в приемной, вместе с другими, ожидая аудиенции. У меня аж шея затекла таращится себе под ноги, потому что даже секретарь у твоего дяди не человек, а тоже - вечноживущий квирит! Должно быть, у дверей твоего отца смертных вообще ставят на колени и поворачивают лицом к стене… Ха! Я, примерный мальчик, всю ночь обдумывал, что ему скажу, заготовил целую речь, повторял ее про себя, как заклинание. С вечера почистил эту сиротскую форму! Явился умытый и нарядный! Я ведь действительно чувствовал себя обязанным. Мне хотелось ему понравиться… Может, конечно, я ему и понравился, но он просто посмотрел на меня и спросил: «Это ты Гектор Эней?» Я ответил: «Да, господин» и больше мы не разговаривали. Он эдак вот отмахнул рукой, и меня вывели вон… Я против воли прыснул в кулак, но Гектор услышал. - Смеешься? - Нет… То есть, да. Это похоже на дядю Теренция. Он любит такую церемонность. Немного сдвинут на наших привилегиях, если честно. Он один раз избирался курульным эдилом и с тех пор обожает строить из себя важную шишку… А про моего отца ты напрасно так думаешь. Он никого не унижает. Он даже смертным разрешает сидеть в своем присутствии! - Какая щедрость…- язвительно произнес Гектор куда-то в сторону,- Знал бы заранее, я бы и к нему заскочил по пути! - Ну, извини…- торопливо выпалил я,- Я не хотел над тобой смеяться. Правда… - Что ты сказал? Я осекся и повозился на месте. - Я не хотел… смеяться. - Нет, перед этим. Я не ослышался? Ты что, извинился передо мной? Я отвел взгляд. - Какой прогресс! Царственный вампир приносит извинения смертному! Полюбуйтесь-ка на это! Да, ради такого стоило кувыркаться на орбите и даже свалиться в эту идиотскую кучу песка и ржавчины, чуть не сломав себе шею… - Не воображай о себе, пожалуйста,- как можно холоднее и строже ответил я,- Я просто хотел быть вежливым, вот и все. - Со мной? Я же раб. Мясное отродье. Висельник! - Хоть бы и так! Но… Не знаю… Все же ты не оставил меня там, в модуле. Пустил в челнок. - Может, я тоже просто хотел быть вежливым! - Значит, мы квиты,- буркнул я. Он посмотрел на меня каким-то растерянным взглядом, но ничего не сказал, подтянул к себе одеяло и закутался в него. Мы сидели неподвижно и глядели на огонь. - Ты хочешь спать? Я помотал головой. - Тогда посплю я. Три часа. Потом сменю тебя. Знаешь… Хоть тут и заброшенная пустошь, все же не стоит зевать. Всякая дрянь может прятаться в темноте… Мы обменялись взглядами, а потом оба, не сговариваясь, переползли поближе к огню и друг к другу. Солнце давно ушло за горизонт. Ночь в пустыне была густой, почти осязаемо плотной и молчащей. В этот момент, наверное, нам вместе пришло в головы, что на много миль вокруг нет ничего, кроме равнодушного пространства, целиком принадлежащего этой ночи. И даже наш детский костер - лишь крошечное пятнышко света, которое тоже скоро будет ею проглочено… - Я посторожу,- сказал я,- Спи, если тебе надо, сколько хочешь. - Ты меня разбуди…- Гектор было улегся рядом, но вдруг сонно встрепенулся,- Слушай, только не делай глупостей! Он выпростал руку из-под одеяла и показал мне брелок. Я подумал, что, если лед между нами и начал подтаивать, то сейчас его приморозило еще больше. И отвернулся… Через час или два я услышал, как пальцы Гектора разжались, и брелок с шорохом выскользнул из них на песок. Он не проснулся. Не понимаю почему, но вначале я даже не посмотрел в его сторону, а только плотнее охватил руками колени и уставился в дотлевающие головешки костра. Как будто замысловатый танец искр мог навести меня на какое-то решение. Затем я медленно и бесшумно наклонился над ним. Гектор лежал, чуть запрокинув голову. Рот его был полуоткрыт, верхняя губа младенчески округлилась. Он словно печально удивлялся чему-то во сне. Вся взрослая сумрачность с его лица слетела, оно как бы разгладилось. Если не обращать внимания на странный человеческий запах, он едва ли чем-нибудь отличался бы от меня самого. Должно быть, и я вот так же уютно подбираю локоть под щеку, когда засыпаю. Точно такой же мальчик - это было так удивительно! Лишь мои клыки - пусть еще молочные - длиннее и тверже... Даже не зная в точности, как это произойдет, я мог бы убить его одним безжалостным движением. Быстрым, как взмах стрекозиного крыла. Может быть, просто сломать ему шею. Или перегрызть глотку. Тело само легко подсказало бы мне что делать - я чувствовал это. Надо только позволить ему… Я снова сел у костра. Потом с шумом подтащил ближе собственное, ненужное мне, одеяло, встряхнул его и накинул его на плечи. От этого движения угли костра ожили и выбросили вверх еще немного редких искр. Я услышал, как завозился, просыпаясь, Гектор. - Рано, смертный,- сказал я и зевнул, чтобы скрыть смущение,- У тебя еще целый час. Спи…