Портрет жизни

      Он хотел что-то сказать, но Антон резко потянулся к парню, втягивая в поцелуй. Арсений, не успев даже подумать, отвечает, шокируя сам себя. Несколько секунд и они отрываются друг от друга. Юноша тонет в голубых глазах художника, а сам художник замирает и чуть ли не умирает, смотря в зеленые ,полные нерешимости, глаза.       —Я...я не знаю, зачем это сделал. – тихо произносит Шастун.       Попов же сидит в каком-то легком недоумении, понимая, что это неправильно, но в то же время, осознавая, что ему нужен был этот поцелуй, этот человек.       Арсений ничего не говорит, а просто сидит, уводя взгляд от тревожных глаз Антона.       —Зато я знаю. – вдруг произносит художник, сокращает расстояние между губами и снова втягивает в поцелуй, тут же углубляя его. Шастун послушно отвечает и, кажется, даже наслаждается нежными губами Арсения. Их языки переплетаются, заставляя обоих немного возбудиться. Арсений привстаёт со своего места и двигается ближе к Антону, пытаясь не разорвать поцелуй. Попов нависает над юношей уже в лежачем положении, немного отстраняется и смотрит на Шастуна так, что у второго по телу пробегает волна мурашек.       —Блять...– слетает с губ Арсения. Он понимает, что хочет этого парня. Прямо здесь и сейчас. Антон притягивает Попова за шею, снова целуя и параллельно расстёгивая рубашку художника. Это было то состояние, когда не хватает воздуха, но ты всё равно продолжаешь, это желание... желание биться в агонии страсти.       Поезд набирает ход точно так же быстро, как парни снимают одежду друг с друга. Антон расстегивает пуговицу на джинсах, а затем и ширинку. И, казалось, уже ничего не может их остановить. Но ручка двери резко дёргается, Попов вскакивает, берёт рубашку и усаживается на свое место, переводя дыхание. В купе входит девушка, на вид лет двадцати пяти, спрашивает разрешения сесть рядом с Антоном, тот, заикаясь проговаривает тихое да. Она присаживается, кладёт сумку, снимает пальто, вешает на крючок возле входа. В это время Шастун и Попов переглядываются, пытаясь прийти в себя. Арсений застёгивает последние пуговицы на рубашке и делает вид, что сидел так всё время.       Девушка даже не заметила, что происходило до её прихода, по крайней мере, так показалось парням. Она закинула сумку наверх и быстро залезла на свою полку над местом юноши.       Антон вспомнил ещё не начатый разговор про картину и шёпотом спросил:       —Ты расскажешь про тот рисунок?       Попов усаживается поудобнее и делает глубокий вдох.       —Я просто написал её; образы в моей голове вырисовываются сами, не знаю, почему изобразил тебя, но этот ожог на плече не даёт мне покоя. Что, если картина исчезнет, а вместе с ней, и ты?       Шастун внимательно слушал художника, и ком подступал к горлу. Это был страх, страх за себя и свою жизнь. Но больше он боялся неизвестности.       —Послушай, ведь это не могло произойти просто так, – продолжал Попов, – это ведь что-то нереальное. Может, с тобой происходило что-нибудь странное?       Юноша, сидя с бледным, как мел, лицом, задумался и ответил:       —Вот недавно. Я просто шёл по улице и почувствовал боль в плече; было настолько невыносимо, что я закричал. Пришел домой и увидел ожог; он появился сам по себе.       Арсений в недоумении от слов Шастуна пытается понять, почему какая-то неведомая сила заставила его нарисовать юношу.       —А что, если мы для чего-то друг другу нужны? – чуть громче проговорил Антон       Попов пересаживается к Шастуну, неожиданно оставляет лёгкий поцелуй на его губах.       —Возможно, – шёпотом отвечает художник.