Соулмейт

      Вообще-то, Тобирама всегда считал, что у него точно не будет метки соулмейт. Да, у всех остальных она есть в обязательном порядке, но у него её бы не было.       Во-первых, такой характер как у него, не вынесет ни одна девушка, в принципе. А та, что могла бы вынести — не подойдёт ему, ведь женщина — это просто лишняя трата времени, так же как и любовь. Чушь какая-то. Пускай во всё это верит брат, а он лучше позаботится о благополучии клана, заодно придумывая новый финт, чтобы вновь попытаться убить надоедливого Учиху.       Изуна Учиха — единственный, кого он в принципе, признавал как равного. Хаширама с Мадарой были сильней, а все остальные, кого он знал, были значительно слабее него. Только этот клятый Учиха всё никак не проигрывал ему и не выигрывал. Они были на равных.       Это бесило.       — Эй, Тобирама, а ты веришь в соулмейты?       — Нет.       — А зря! Вот так не веришь-не веришь, а потом — раз! — и появится у тебя метка. Что ты тогда будешь делать, Хома-чан?       — Сдохну от счастья.       — Злой ты, Тобирама-бака.       Тряхнув головой, альбинос отогнал ненавистные воспоминания. Каждый раз вспоминая об этом, мужчина жалел, что не воспользовался случаем тогда. Почему поверил и поддался? Почему решил промолчать о встречах брата с этим чертовым Мадарой, вместо этого приходя каждый раз на утёс, сидя бок о бок со своим врагом и выслушивая бред этого малолетнего ублюдка.       Правда, тогда он почему-то не казался ублюдком. И, почему-то, даже не воспринимался как враг. Во время этих кратких встреч, болтливый и вечно не унывающий Изуна всего на несколько минут возвращал Тобираму в детство. В детство, которого у него никогда не было, ведь он — второй наследник, главная опора брата и надежда отца. Он не имеет права на детство и счастье.       — Эй, не будь таким серьёзным, вечная хмурость приводит к морщинам. Вот представь себя с кучей морщинок на лице и большой бородавкой на носу.       — А это тут к чему?       — Ну, просто, для полноты картины. Без бородавки не так прикольно, Хома-чан.       — Идиот.       — Чего-о-о?!.. А ну поди сюда, мразина белобрысая!..       Этот Учиха был каким-то неправильным. Слишком добрым и слишком открытым. Он умел смеяться, никогда не скрывал своих чувств. А ещё всё время лез к нему. Не в попытках убить, а в попытках или вывести из себя, или задушить в объятьях. Ненормальный какой-то.       А после их таки засекли. Вот только никто и не подумал, что два младших наследника, что так яростно сражаются на поле боя, замешаны как-то в этом. И это хорошо, ведь тогда никто и никогда не узнает об этом неправильном поступке.       Во время боёв они всегда дрались не на жизнь, а на смерть. По крайней мере он. Тобирама никогда не упускал шанса убить или серьёзно ранить врага, вот только тот всегда успевал блокировать его удары. А сам Изуна никогда не наносил смертельные удары. Хотя была у него парочка таких случаев, когда получилось у него подловить Сенджу. Но тот всегда мазал. И это-то со знаменитым шаринганом.       — Знаешь, а ты напоминаешь мне белобрысого хомячка, поэтому я буду звать тебя Хома-чан. Хомячок — это как-то длинно и не очень красиво, а вот Хома-чан — в самый раз.       — Только посмей, и ты труп.       — Хо-о-ома-ча-а-ан…              После каждой подобной реплики Учиха получал или пинок в живот ногой, или рукой по лбу. Альбинос всегда вкладывал всю силу в этот удар, так, чтобы у Изуны оставался красный след в виде его ладони на лице или даже разбитый нос. Естественно, последний всегда давал сдачи, вследствие чего развязывалась странная драка.       Без кунаев, сюрикенов, катан и даже без использования чакры. Они просто катались по траве, пытаясь нанести не столь серьёзные, сколько обидные травмы и удары.       Обычно после такого этот мальчишка обижался, становясь похожим на того самого хомяка.       Показательно садился спиной к Тобираме, надувал свои щёки и излучал обиженную ауру. Конечно Сенджу никогда не просил прощения, ведь, во-первых, Тобирама Сенджу никогда не будет просить прощение у какого-то Учихи, а во-вторых, сам был виноват. Нечего было затевать драку.       После приходило осознание, что он вёл себя как сопливый трёхлетка из Побочной Ветви клана. И младший наследник всё никак не мог понять, что на него нашло. В итоге, во всём становился виноват именно этот чертов Учиха.

***

      — Я согласен, — как приговор прозвучало над полем боя, на котором вот-вот должна была разразиться страшная битва между двумя величайшими кланами.       — Брат, ты что и правда поверил этому?! Это не…       — Тобирама! — на редкость серьёзно прикрикнул Глава Клана, таки идя на встречу к своему старому другу и заключая рукопожатие.       Как так вышло, что этот ненавистный Мадара согласился на договор, который отвергал долгие годы, он не понимал. Но хитрый блеск знакомых черных глаз явно говорил, что без этой сволочи здесь не обошлось. Вот пришло время пожать руки и им, подтверждая тем самым, что, мол и правда мир.       Тобирама не двинулся с места. А вот младший брат Главы враждебного Клана, таким гордым не был. Сам подошел к нему впритык, игнорируя приготовившихся кинуться в бой воинов Древесного Клана.       — Мразь! — выплюнул альбинос, яростно сверкая красными глазами и смотря на улыбающегося Изуну.       — Ага, я знаю, как ты сильно меня любишь, Хома-чан, — едко протягивает он, и сам хватает левую руку своего уже-не-врага, пожимая её.       Эта мразь впервые назвала его так спустя двенадцать лет войны.       — Учиха, — как величайшее оскорбление в мире, сказал Сенджу, всё так же неотрывно смотря в черные глаза, в глубине которых плясали черти. Со всей этой ситуацией он даже забыл о главном правиле «Не смотреть в глаза Учихам».       — Сенджу, — явно наслаждаясь протянул в отместку Изуна.

***

      — Эй, Хома-чан, а ты любишь данго? — съедая очередной шарик, с любопытством спрашивает советник Нидайме Хокаге.       — Нет, — холодно отвечает советник Шодай Хокаге.       — Ну и хорошо, всё равно я бы тебе не дал, Тобирама-бака, — доедая последнюю палочку любимого лакомства, протягивает Учиха. Сейчас идёт праздник в честь окончания строительства Деревни Скрытой в Листве.       — Мразь.       — Знаю.

***

      — Признайся, ты так и не нашел свою пару? — сложив ноги на стол и раскачиваясь на стуле говорит Изуна. Какого-то черта Тобирама был вынужден делить один кабинет с этим выскочкой. Что показательно, кабинет был разделён на двое белой толстой полосой. На одной, с правой стороны, было уютно. Был стол из светлого дерева, мягкий стул, диванчик, полочки с книгами, а стены были в различных рисунках.       — Нет, — на второй же был один единственный стол и в дополнение к нему шел стул. Единственное, что у них было общего — одно большое окно по середине комнаты.       — И что, даже не ищешь? Брал бы пример с брата, Мито-химе, вон, уже беременная ходит, — надкусив яблоко, с полным ртом проговорил один из самых влиятельных людей в Конохе.       — Хм.       — Что, совсем-совсем не хочется семьи?       — Нет.       — А я хочу. Хочу большой дом, свою любимую пару и кучку шумных детишек. Трое или четверо, да, — мечтательно протянул Учиха, закрывая глаза и, видимо, представляя эту картину.       От таких неожиданных признаний, глаза Тобирамы в шоке расширились. Он как-то не думал, что у Изуны Учиха могут быть такие… приземлённо-обычные мысли. Странный он, этот Изуна. Неправильный какой-то.

***

      — Хома-чан, а покажи свою метку?       — Зачем тебе?       — Ну-у-у… интересно.       — Хм.       — А я покажу тебе свою, Тобирама-бака, — продолжал клянчить несносный Учиха.       Сенджу не оставалось ничего кроме как вздохнуть. Легче согласиться, всё равно ведь ничего ему с этого не будет — ни плохого, ни хорошего.       Подошедший к его столу Изуна — между прочим, нарушивший закон о запрете перехода на чужую часть кабинета! — любопытно уставился на руку альбиноса, стоя прямо за спиной своего товарища по несчастью, а если быть точнее — то по количеству бумажек и всяких документов.       Ещё раз вздохнув, Тобирама просто отдёрнул рукав черной водолазки, показывая витиеватый черный узор вокруг запястья. В следующую минуту, комната наполнилась слегка истеричным смехом Второго Советника.       В ответ на скептический взгляд, так и говоривший «Сошел-таки с ума, да?», просто отдёрнул широкий рукав клановой одежды, показываю точно такую же метку, на своём запястье. Вот тут истерить впору было Сенджу, так как чего-чего, а вот такого он не ожидал. Его соулмейт — мужик?! Дичь какая-то, пускай и немного правильная. Наверное, будь Изуна женщиной, альбинос и правда был бы её парой, но так…       Спустя полчаса непрерывного смеха, Учиха соизволил всё объяснить. Лучше бы не объяснял.

***

      Даже сейчас смотря на свою уже-почти-жену, Тобирама думал, что неправильно это всё. А ещё обидно. Он столько лет проигрывал девчонке. Впрочем, это ребячество чистой воды, которое и возникло только из-за постоянных подколок со стороны второй меченой.       — И не стыдно тебе было всё это проигрывать девчонке, а, Тобирама?       — Заткнись, мразь.       — Так заткни меня, Хома-чан! Только, чур, нежно и долго.       — Определённо, убивать я тебя буду долго и почти ласково.       — Я о поцелуе вообще-то… впрочем, не против чего-нибудь посерьёзней.       — Учиха.       — Се-е-енджу.       — Сволочь.       — Заметь, твоя сволочь!       — Хм, другой бы просто не выдержал.       — Люблю тебя.       — Пф!       — Мразина Белобрысая.       — Твоя.       — А то!       А вообще, неправильно это всё, вот только по-другому, как-то, совсем не хочется.