Лучше меня

      - Крош, мать твою! - выругался в трубку срывающийся и кашляющий голос Бараша, который то ли чем то подавился, то ли трезвонил слишком долго, а теперь его легкие стал рвать кашель возмущения, - на кой тебе нужен телефон, если до тебя дозвониться менее, чем за час, просто ну нереально?       Ох уж эти витиеватые обороты речи начинающего писателя.       - Если ты думаешь, что у меня нет дел поважнее в четыре часа утра, чем сидеть на телефоне и ждать твоего звонка, то ты настоящий баран.       - Не смей, - снова кашель, - я полвечера убил, чтобы тебе дозвониться!       - Ты либо говори, в чем собственно дело, - посоветовал я, не отвлекаясь от выкручивания колков на гитаре, - либо дальше продолжай переводить бумагу на что-нибудь невыносимо, как ты говоришь, банальное.       - Да, - голос его сорвался, издав непонятный звук, напоминающий блеяние, упаси боже, снова барана (его ментального животного, судя по всему), - я хотел попросить, чтобы ты забрал Нюшу из клуба сегодня.       - А что, твои джентельменские манеры сдохли в муках? - я сжался от упоминании имени Нюши, с которой наши пути разошлись несколько месяцев назад, и теперь мы стали не более чем старыми знакомыми, в одну школу ходившими. Эта девчонка успела знатно потрепать мой мозг, согласившись пойти на выпускной бал с нашим недопоэтом, и оставив меня в полной дезоориентированности.       - Я болен!       - А я значит, здоровее всех здоровых, что ли? Это типа ты решил, что только у меня одного здесь нет никаких других развлечений, кроме как твою пьяную девицу из клуба забирать?       - Она там работает, вообще-то, - оскорбился Бараш, а я закатил глаза.       - Лучше бы она там просто выпивала. ***       Но не согласиться я не мог. И не потому, что Бараш был мне хорошим другом или что-то в этом роде, а просто ради заглушки странно пустого чувства, которое появлялось внезапно и только при упоминании чего-то, о чем я упорно старался забыть. Как минимум одни рыжие Нюшины волосы все никак не желали уходить из памяти, являясь во снах и полупьяном бреду.       Я заглядывал к Карычу как-то раз, чтобы выпить чаю и ответить на ряд старческих вопросов из серии “кем работаешь?”, “чем занимаешься?”, “нашел себе уже невесту?”.       Работаю барменом; гоняю на мотоцикле и курю; не искал даже.       И Карыч, наливая чай по кружкам из потрескавшегося фарфора, обмолвился, мол, до чего Нюша себя довела - в клубе танцует. Я усмехнувшись, спросил, стриптизершей ли, на что изрядно поседевший Карыч махнул рукой от сердца, мол, не наговаривай на девушку, она не такая, она до такого не опустится.       Плавали, знаем. Видели фотографии в соц.сетях. Ярче ее сценического макияжа разве что моя рассеченая до мяса скула, которая стала такой три дня назад, прямо во время стычки выпивших туристов в баре.       Я крайне удачно припарковался поперек бордюра, проверив наличие шлема для той, кого сегодня я вызвался почему-то везти домой. Принцесса, куда деваться. Можно подумать, такси заказать не могла. Или дождаться своего кучерявого манерного принца.       - Ты куда, парень? Выглядишь отвратительно, нажрался в другом клубе уже, что ли? - неожиданно звонким голосом для фейс-контроля сказал высокий мужлан на входе, загородив от меня кассу. Я знал, конечно, что выглядел достаточно помято, еще и с опухшей ссадиной, но это вот было натуральное оскорбление. Я попытался просунуть голову над его плечом, но с таким ростом охранника это было потенциально проблематично. На секунду понял, почему Нюша так часто жаловалась, что я «омерзительная жердь» и весь обзор ей загораживаю.       - Я к одной из ваших танцовщиц, она меня должна была вписать, - начал нести чушь я, потому что кто-кто, а Нюша точно бы не стала бегать и просить за меня. Она, как минимум, даже не знает, что забрать ее должен я, а не ее “джентельмен”.       - К какой? – странно даже, что он спрашивает, нормальный фейсконтрольщик должен был пинком ускорить меня в сторону «прочь и подальше».       - К Нюше, - я на секунды полторы загрузился, пытаясь вспомнить ее фамилию, но совершенно не смог собрать свои мозги хотя бы в подобие кучки, - Рыжая такая, низкая, злющая.       - Подтверди, - а вот, смотрите-ка, вернулось к охраннику его нормальное настроение «никого не пропущу».       - Каким образом, если она работает? – я закатил глаза, чувствуя, что начинаю бесить второго охранника, сверлящего мне висок взглядом. Такого давления другой вряд ли выдержал бы.       Тут из-за плеча охранника мелькнул подпрыгнувший рыжий высокий хвост, и показалась голова Нюши. Видимо, несмотря на неприязнь ко мне, смску с информацией от Бараша о его болезни она все же прочитала. Она тронула громилу за плечо, дико привстала на носочки и потянулась к его уху:       - Это ко мне, - прочитал я по губам, - друг-имбицил, забрать меня приехал. Охранник смурно кивнул, немного отодвигаясь, чтобы я мог пройти. Но не слишком - чтобы я не зазнавался, видать.       - Пойдем за мной, - Нюша потянула меня за рукав куртки, ловко лавируя между зрителями их сегодняшнего перфоманса, что уже рассосались по залу в пьяном угаре. Видок моему взгляду открывался поистине ничего такой – видимо она на скорую руку накинула огромную белую рубашку, прямо под краем которой начинались пышные бедра. Не знал бы ее - точно приударил бы. Люди оборачивались ей вслед, понимая, что это явно кто-то из шоу-группы, о чем говорил как минимум прикид, прилизанная прическа и сильнейший запах лака для волос, ударявший в нос даже с метра. Нюша втянула меня прямо в проход между кулисой и стеной, таким образом, приведя меня прямиком в святая святых и мечту всех мужчин – закулисье, где переодевалось чуть меньше десятка симпатичнейших девушек. Если бы не мое нынешнее неясное состояние – уже побежал бы болтать с какой-нибудь брюнеточкой. Но я просто стоял, как жена Лота, и смотрел, как Нюша начала стягивать каблуки. Что, видимо, она и делала, до тех пор, как не пришлось меня вызволять.       - И как интересно Бараш заставил тебя приехать? – спросила она привычно манерным тоном, не поднимая глаз от своего дела и не спрашивая, как мои дела и прочее. Оскорбился бы, да после трех месяцев без единого слова это было бы странно.       - Сказал, что если я тебя не заберу, тебя сдадут в детский дом, - неуместно пошутил я, но ей, кажется, этого было достаточно. Губы в ярко-красной помаде тронула улыбка.       - Сам-то он приехать, конечно, не смог. Джентельмен, куда деваться, – тонкие пальчики заскользили по черной сеточке чулков, стягивая их вниз, а я стал считать в голове пучки морковок. Лицо обладательницы прекрасных ног было, правда, злым на одиннадцать из десяти, что совершенно не подходило такому раскрепощенному образу. Я пожал плечами.       - Ну что поделать, если сопли сильней любви.       - Сопли, которые он пишет, или сопли от простуды? - фыркнула Нюша, переходя на свой классический тон “всех презираю”, поднимая наконец голову и сверля меня глазами. Ни разу, ни разу она за последние годы не одаривала меня улыбкой, как того же Бараша; одну только агрессию на мой образ жизни выливала.       Футбол - для дураков. Грызть морковь в присутствии дамы - дурной тон! И вообще, вы с Ёжиком - идиоты. Я засмеялся в умеренной громкости, заставив обернуться всех танцовщиц.       - Что? – обиженно спросила Нюша, поджав губы и скрестив наманикюренные руки на груди.       - Думаю, что темнее – твой макияж глаз или мои мешки от недосыпа.       - Ну знаешь, - оскорбилась рыжая, но, как мне показалось, не всерьез. Она обогнула меня, влезая на ходу в какие-то джинсы.       - Как твои дела-то? - спросила она негромко, застегивая пуговицу на животе с двумя родинками возле пупка. Я не сразу сообразил, что вопрос был адресован мне.       - Оу, неплохо. Работаю барменом, бар неплохой, квартиру в соседнем от тебя квартале снимаю, она немножко холостяцкая, но неплохая, кстати.       - Как-то ты часто употребляешь слово “неплохо”, - вздернутый носик поморщился, - точно все хорошо?       - Да, вполне. А сама как? Как докатилась до работы стриптизершей-то?       - Это не стриптиз, - резко оборвала Нюша, шнуруя лакированные ботиночки, и всем видом показывая, что я снова бестактен на максимуме, - это шоу-группа.       - Но вы же раздеваетесь? - уточнил я очевидную вещь, облокачиваясь на неработающую колонку. Нюша не подняла голову, чтобы ответить на этот вопрос.       - Может быть, - уклончиво сказала она, тщательнее зашнуровывая свою обувь. Если за усердие бы давали награды, все первые места однозначно бы были ее, - вообще каждый раз так волнуюсь перед выступлением, - неожиданно честно выпалила она, - на шоу постоянно какие-то эксцессы случаются, то у меня, то у остальных девчонок. Клиенты пьянющие, охранники кружат вокруг. Да еще попробуй быть дофига сексуальной в этой обуви. Дай бог ноги не сломать.       - Брось, ты же мечта восьмидесяти процентов сидящих в зале, - что за дебильная привычка появилась у меня, все переводить в проценты? - подошла к зрителю, хвостом мотнула – и он уже у твоих ног. Ну, копыт. Или как там ваша обувь эта называется.       - Сценические каблуки. Мы едем? - наконец она влезла в легкую куртку и прервала неприятный себе разговор, попутно стащив резинку с волос. Высокий зачесанный хвост вмиг рассыпался в растрепанное рыжее нечто, приправленное лаком и блестками. Нечто, что раньше так красиво кудрявилось и блестело в лучах солнца. Нечто, что снова заставило меня почувствовать себя маленьким мальчиком, беспомощно влюбленным в рыжую хохотушку.       - Только вас жду, миледи, - я отвесил шутливый реверанс, на что получил в ответ слегка прихрюкивающий хохот. Вот сколько угодно может корчить из себя леди, а смех выдает простодушность и желание как следует накосячить. Мне кажется, дай ей велосипед - и умчит в закат, показав всем язык напоследок. А может и не покажет, принцессы же до такого не опускаются.       Уже на выходе из прокуренного донельзя здания, когда свет раннего утреннего солнца охватил наши лица, она нахмурилась.       - Что у тебя с лицом? - о бог, как от такой рассеянной девицы не скрывается тонкая ссадина?       - Об косяк ударился, - радостно заверил я, решив, что подробности драки (в которой второму бармену проломили череп, отправив бедолагу в травматологию) ей лучше не знать. Пусть хоть девичий розовый сон будет нетронутым. Хотя какой там розовый девичий сон... Надеюсь, она хотя бы не страдает бессонницей и не сидит на антидепрессантах от такого-то образа жизни. Нюша остановилась и стала рыться в сумке. Правильно, самое время. В шестом часу утра ведь никто спать не хочет, можно и постоять на промерзлой улице. Но она выудила какой-то смешной пластырь и замерла в нерешительности, глядя на меня снизу вверх.       - Можно? А то ты уже явно занес туда инфекцию, надо походить в пластыре, а дома промоешь, - посоветовала она, почти без тона нудящей мамочки, которым умудрялась в школе доводить меня до желания взвыть или вздернуться на ближайшем дереве.       - Он что, с ромашками? - я уставился на пластырь, который по всем признакам был очень женским.       - Да, а что, у тебя какие-то сексистские проблемы с цветочным принтом? - она подняла брови. Я засмеялся с ее выражения лица.       - Ой, мне совершенно все равно, ты меня знаешь, - я подставил лицо. Она улыбнулась.       - Знаю. Вроде бы знаю.       И вот, рассекая еще холодные заасфальтированные улицы утреннего города на моем мотоцикле, мы мчались к ее дому; и я, ни много ни мало, чувствовал себя настоящим принцем, везущим принцессу с бала. И пусть принцесса всего лишь стриптизерша из дешевого клуба, которая минут десять не соглашалась надевать шлем, ссылаясь на то, что “такой головной убор очень портит форму черепа и делает похожей на головастика”. И пусть я тоже даже близко не принц - с одним-то передним зубом длинней другого; на щеке у меня пластырь с ромашками, байк готов развалиться прямо на ходу, а кожанку уже вполне можно отдать бомжам. Но я продолжал любоваться каждым отражением наших фигур в витринах еще закрытых магазинов, думая, что все-таки, выглядели мы не так плохо. И даже выражение ее лица не говорило о том, что она хочет меня придушить, что уже было прогрессом.       И все же было так хорошо, когда щека самопровозглашенной принцессы прижималась к моей спине сквозь кожу куртки, и фигурально прожигала в ней дыру своими веснушками.