Лучше меня

      - Бесполезный и никому не нужный факт - я всегда в напряге, - выдал Крош поздно вечером, когда мы сидели в его доме. Оказались здесь вдвоем мы совершенно случайно, потому как оба лишились компании на сегодняшний вечер. Очкарик-дружок долговязого занимался каким-то проектом по учебе, а мой моральный баран снова ушел в творческий запой. Перекинувшись смс-ками о свободном времени, мы пришли к странному решению провести вечер у Кроша. Общаться после долгого перерыва мы стали как-то уж слишком внезапно, но я старалась голову подобными мыслями не забивать, а то от сильных дум на лбу появлялись морщины, и это вообще научно доказанная информация.       Секретом не был тот факт, что сферы наших интересов с этим энерджайзером разнились с невероятной силой, а потому мы даже не стали пробовать найти общее занятие. Я взгромоздилась с ногами на подоконник, заваленный каким-то его хламом, и читала свежий журнал “Vogue”, о небанальности которого я готова была спорить до последней крови (а поэтому всегда носила в сумке свежий выпуск), а Крош пил кофе из своей поллитровой кружки и ковырялся в смартфоне, после чего внезапно заговорил. Смешно, кстати, насколько банальными и избитыми делами приятно заниматься. В фильмах и книгах вон, герои частенько сидят на подоконниках и пьют кофе и страдают, и никаких эмоциональных откликов у зрителей это не вызывает, разве что чесотку. А вот когда в реальности занимаешься чем-то подобным и недалеким - совсем другое дело.       - Поздравляю, - кивнула я, - это не сказать, что весело. И как ты справляешься? - не то, что мне было это особенно интересно до того, как вихрастый затронул эту тему, но сейчас я ощущала почти жгучее желание узнать, по какому поводу он напрягается.       - Курю, - он бахнул тяжелой чашкой по столу. Я едва не возмутилась отвратительному отношению к мебелью и керамике, но всего лишь пожала плечами.       - Не видела, чтобы ты курил. Видимо, не так уж ты всегда в напряге.       - Не сигареты, - он внимательно и нарочито медленно посмотрел на меня, и не понять его посыл было нереально. Я вежливо кашлянула, с интересом уставившись на гирлянду на окне. Ух ты, она, оказывается, еще и режимы меняет.       - Не мое дело, но трава - гадость.       - В курсе, - кивнул он, отпивая кофе (если так можно было назвать отвратный эспрессо из трех ложек кофе и маленькой капельки воды), - и, если что, я тебя сейчас предупредил, потому что собираюсь курить. Если ты не против, конечно.       - Нет, мне плевать, твой же дом провоняет, - быстро соврала я, утыкаясь в журнал. Он хмыкнул и встал со стула, чтобы пойти поковыряться в рюкзаке. Я искренне пыталась читать статью про бессмертную актуальность такого модного явления как прозрачные водолазки, но, верите или нет, это такая шелуха была по сравнению с тем, что Крош, который в моих глазах был с детства чуть ли не олицетворением всего положительного и солнечного, что есть в мире, собирался накуриться. Краем глаза я наблюдала за тем, как он, почти в полной темноте квартиры, уселся на пол возле своего дивана и стал разворачивать пакетик.       - Все в порядке, Нюша? - внезапно спросил он у меня. Я дернулась.       - Да, почему ты спрашиваешь?       - Ну ты просто так пялишься на меня, как будто я сейчас человека убью на твоих глазах, а потом буду делать вкусное рагу, - ехидно сощурился он, - и рагу, кстати, очень важно - из того же человека. Тебе же все равно должно быть на мои косяки, накритиковалась уже в детстве.       - Глупости, мне и тогда было все равно, - бросила я, снова утыкаясь в журнал. Конечно, мне доводилось видеть наркоманов и даже общаться с некоторыми из них - ведь в клубах и не такой контингент обитает - но при мне такой дичи еще никто не делал. Крош собрал немного сушеной травы из пакетика кончиками длинных пальцев, и взял в левую руку маленькую трубочку.       - Ладно, дай посмотреть, - не выдержала я, неловко свалившись с подоконника, и плюхнувшись рядом с начинающим наркоманом. Он усмехнулся, протягивая трубочку. На ощупь она была неприятно холодной, потому что сделана была из металла непонятного происхождения, а на вес едва-едва дотягивала до своего внешнего вида. Крош потянулся рукой к моей коленке, отчего я снова дернулась, словно эпилептик; но он всего лишь одернул мою юбку.       - И что, в такую убогую крохотульку реально что-то поместить? - поинтересовалась я, протягивая трубку ее владельцу. Он забрал у меня агрегат, не забыв задеть меня холоднющими пальцами. Терпеть не могу, когда люди не упустят шанс потрогать других людей, даже если те против. Особенно бесило то, что для него это не значило ровным счетом ничего, пока мои щеки начинали гореть почти ощутимым жаром.       - Более чем реально, - кивнул он, начав забивать трубку. Сделал Крош это крайне умело и быстро, - это марихуана. Дает эффект расслабления при правильном применении. Если переборщить, то можно ловить веселье и открывать как будто бы второе сознание. Как вкладку в браузере, - он так говорил, словно мне это должно было быть интересным. Он поджал под себя одну ногу, а я переводила взгляд с костлявой коленки на пластырь с ромашками на щеке. Я молчала и прожигала взглядом пластырь ровно до того момента, пока он не потянулся зажигалкой к веществу.       - И все равно это убого и стремно, - выпалила я. Крош поднял глаза на меня и приподнял свою густющую бровь.       - Почему?       - Потому что из нас двоих плохим человеком должен быть не ты, - брякнула я. Он прыснул.       - Что значит “должен быть”? То есть ты реально считаешь, что хуже меня только потому, что танцевала в клубе перед какими-то извращенцами?       - При чем тут клуб и извращенцы? - взъелась я под его насмешливым взглядом, - просто ты... не такой гадкий.       - Гадкий?       - Да. Ты не пойдешь по головам, не наплюешь на принципы, явно не будешь пользоваться человеческой симпатией к тебе, - увидев его улыбочку, я тут же заметила, - хотя насчет последнего не уверена. Ты же солнышко, которое всегда светится, ты не гадкий.       - Нюша, ты тоже не гадкая. Ты принцесса, пусть и временно спустившаяся до челяди, а я-то что, всегда был крестьянином, - он протянул мне зажигалку, - подожжешь?       - Не особо горю желанием приближать тебя к смерти, - спрятала руки в подол юбки я. Пряди из косы выбились уже давно, но поправить их сейчас означало бы признать поражение. Крош продолжил выжидающе смотреть.       - Я бы хотел знать, что я сейчас делаю это при поддержке друга, а не как обычно, в компании своего отражения в кастрюле.       Слово “друг” резануло слух похлеще ножичка по стеклу, потому что к дружбе я относилась как к чему-то особенному, да и мало кто рисковал произнести это вслух. С кем в нашем маленьком городке я могла водить дружбу? С Барашем, который давно возвел меня в статус объекта и тупой сердцевины своих драм? Когда поняла, что дальше внешней привлекательности и нарочитых манер взглянуть никто и не пытался, то сразу забросила свои попытки найти человека, что скажет “эй, Нюша, а ты ведь так хороша без макияжа”.       А Крош говорил так. Говорил, и не один раз. Даже силком тащил меня на речку и забрызгивал до такого состояния, чтобы косметика самостоятельно смылась с моего лица.       Я молча взяла трубочку в левую руку, пока Крош наклонился ближе и сжал кончик между губ. Зрачки светло-голубых, почти серых, радужек взметнулись вверх и внимательно наблюдали за тем, как я чиркаю колесиком зажигалки. Пламя, медленно, словно в слоумоушене, схватило верхние крупицы отвратительного вещества и перекатилось по всему слою, поджигая лоскутки, словно порох, сияющим красно-желтым цветом. Крош смотрел на меня, когда втягивал дым в легкие. Я, казалось, немного запамятовала, как вдыхать в себя воздух, потому что я поймала себя на том, что кислород почти на исходе, в тот момент, как Крош выпустил клубы сильно пахнущего дыма в воздух. В комнате моментально завоняло, словно весь Амстердам решил вакуумно сжаться и разместиться в этом крохотном помещении. Крош проморгался.       - Поговори со мной, пожалуйста, - попросил он, а я уже даже не спорила, потому что прекрасно осознавала, что ему сейчас нужны ну вот совершенно не мои нотации. Быть может, ему нужно было то, что я не дала ему, когда мы ругались из-за мелочей и я осуждала каждый его шаг, называя “несерьезным”, “ребенком”, “убогим”. Но он ведь не знал - да и откуда бы ему такое знать? - что оскорбления являются классической женской тактикой по привлечению внимания. Он не знал, до какой степени заставлял меня трястись, как осиновый лист, при любой встрече. Не знал, как часто я выискивала его долговязую фигуру взглядом в баре, где он бодро разливал коктейли и болтал с клиентами о всякой ерунде. Да, с дальнего столика за настольным футболом отличный обзор.       - До чего мы докатились, да? - скривила рот в улыбке я, забывая отчего-то про осанку и отведенные назад плечи. Но это ведь Крош, когда он меня за такое осуждал? Он широко улыбнулся, продемонстрировав передние зубы разной длины, и откинул копну волос с глаз. Словно в выпускном классе, когда он прозанимался ерундой с Ёжиком все последние месяцы, и Бараш успел пригласить меня первым.       - Давай факт о себе, - Крош снова обхватил губами трубку, но зажигать не стал.       - Бесполезный и никому не нужный факт. Я люблю твою внезапность и хочу, чтобы ты был лучше меня, - выдала я, а Крош лишь улыбнулся, когда порывисто потянулся ко мне. Внезапность, сама напросилась.       И как я могла устоять перед этим солнцем?