Моя слабость

      Аврора стоит с бокалом красного французского вина в руке, медленно отпивая глоток за глотком. Сегодня Норман снова устроил какой-то глупый приём, снова эти офисные коллеги, друзья, партнёры. Эта кампания для него слишком много значит, черт возьми. Вечные разговоры о акциях, локациях, перевозках. А Аврора? Она снова, как каждый раз, стоит и ждёт, когда все эти мужчины в компании тупых девиц сядут по машинам и наконец уедут из особняка Бейтсов. Когда они наконец покинут их дом и не появятся там снова. Аврора стоит перед большим панорамным окном их с Норманом спальни, медленно задвигает штору и всхлипывает. Совсем устала. Девушка поправляет туго затянутый хвост и потом, лямку платья. Оно непривычно открытое, непривычно эротичное. Норман никогда не любил, чтобы Аври показывала свою красоту другим. Красоту её тела. А она была, ещё и какая. Тонкая, бледная, что почти белая кожа, аккуратные худые руки, такие же ноги, в меру большая грудь и осиная талия. Но, сейчас ей было плевать на это, как и Норману. Он не заметил этого. Слова ей не сказал и даже глазом не повёл. Руки слегка дрожали, оставаясь на шторе, а с губ слетали рваные всхлипы. Девушка давилась в собственных рыданиях, не замечая, что дверь давно открыта, а гости уехали. Бокал вина уже был пуст, а она все наивно держала его в руке, будто цепляясь за поручень, спасательный круг. Время, казалось ей, так неумолимо течёт в эту секунду. Подумаешь, очередная истерика. Поплачет и забудет, но не сегодня. — Рори? Голос. Его хриплый, тяжелый голос разбивает эти сдавленные всхлипы и заставляет девушку вздрогнуть всем телом, поворачиваясь. Если он узнает, что это из-за него ничего хорошо не будет. Нужно молчать, быстро успокоится и сморозить очередную ерунду. — Почему ты плачешь, солнышко? Он подходит слишком быстро и слишком живо. Берет её лицо в ладони и недоуменно смотрит, пытаясь прочесть хоть что-то, что поможет ему понять, от чего эти слёзы. Взгляд Нормана, как всегда, преступно холодный и подчиняющий. Она не помнит, когда он так сильно изменился. Не помнит, чтобы из того славного паренька он вдруг стал тем, кто готов идти по головам, только бы пополнить кошелек еще одной тысячью баксов. — Не молчи, Аврора. Что произошло? Кто тебя обидел? И девушка глупо моргает, не зная, что ответить. Врать нельзя. Это закон. Закон их маленькой семьи. И Аврора говорит ему правду, отводя взгляд на руки, крепко держащие лицо. Он, может, придет в гнев и недоуменно посмотрит, а может молча выйдет из комнаты. Его реакция каждый раз становится чем-то новым и Бадстон не знает, от чего это зависит. Наверное, не от неё. — Я — пустое место, — и Норман вздыхает, слегка напрягаясь, — Я как тень, приведение около тебя, которое ходит рядом для статуса. Не хочу быть как эти разукрашенные дуры, что ходят по нашему дому на приемах и строят мужчинам глазки, Норман. Я же не такая. Она еле сдерживается, чтобы не расплакаться окончательно, в голос и, прижимаясь к нему. А так хочется, чтобы он всегда был рядом. Чтобы не было этих тупых приемов и деловых коллег, чтобы были только они вдвоём и никто, никто не мешал им. Этот огромный дом начинает пугать Аврору все больше, каждое утро она просыпается без Бейтса, который уже занимается делами. Каждая его командировка означает лишь то, что блондинка снова остается запертая в этих гигантских стенах, что заставляют бояться. — Любовь моя, — он мягко проводит рукой по щеке девушки, — Не говори этих глупостей. Я люблю тебя больше жизни. И она наивно кивает, веря ему. Веря его серым глазам, этим бездонным глазам, в которых она так любит тонуть. Но сейчас они стали более взрослыми, более сердитыми и злыми. Теперь Норман не тратится на глупые прогулки и посиделки дома, у него всегда есть занятия по важнее, чем провести хотя бы пару час в компании Авроры. Но она все еще ему верит, каждому слову, что тот произносит. Норм забирает у Авроры бокал и берет в одну руку, ставит на стол и вновь поворачивается к девушке. Легкая, скользящая по губам улыбка вдруг появляется на лице Бейтса и от этого становится легче. Он не такой каменный, каким бы мог быть. Хоть Аврора и знала, что работа рано или поздно сделает из Нормана бездушного робота, который не замечает ничего. А сможет ли она это остановить? Не ясно. — Ты такая красивая, Аврора. Самая красивая на всём свете, я клянусь. Парень вглядывается в лицо напротив, чувствует, как оно успокаивается и Аврора начинает спокойно дышать. Она для него всегда будет слишком маленькой и наивной, неприступной крошкой. Девочкой, которая выбрала его как свое самое большое наказание и спасение одновременно. Моя бедная, любимая девочка, что же я с тобой делаю? Моя несчастная, хрупкая девочка, я не хочу чтобы ты плакала. Норман сглатывает, поправляя сползающую лямку платья на плече Аври, пока та слегка приоткрывает губы от такого аккуратного жеста с его стороны. Парень никогда не бывает груб с ней. Норман относится к этой девушке как к драгоценному камню, что не дозволено трогать никому на этом свете, кроме него. Только в самых, самых редких случаях на свете, Бейтс повышает голос на Бадстон и яростно стучит кулаком по столу. Он защищает её от всего, что может сделать ей больно. Даже от себя. Аврора поднимает руки и в ту же минуту они оказываются на плечах Нормана, который выглядит слегка усталым. Его также, как и её, выматывают эти бесконечные гости. — Ты обижаешься на меня, солнышко? — Нет, совсем нет. Губы Нормана растягиваются в естественной улыбке, а Аврора улыбается совсем немного, но очень нежно. Она знает, что ему не надо показывать всю свою любовь, Норман чувствует. Бейтс обладает этой уникальной возможностью молчать и даже так доказывать силу своих чувств, не смотря ни на что. И лицо мужчины становится совсем близко к её, аккуратно касаясь лбом лобика девушки, усмехаясь. — Я люблю тебя больше всех на этом свете, Аврора. Ты самый потрясающий человек в мире, знаешь? Девушка кивает, практически не слушая слова, запоминая лишь обрывки. Сейчас она сосредоточена на этом обжигающем губы дыхании и такой близости Нормана. Они так давно не были рядом с друг-другом из-за вечных дел парня, а это момент кажется даже нереальным. Секунда, и он не выдерживает. Губы сплетаются в мягком, совсем медленно и нежном поцелуе, будто в первом. Таком наивном и детском. Аврора не успевает вдохнуть, как поцелуй переходит в более настойчивый. Она слышит эти нотки безумной страсти и от этого кружится голова. Она чувствует, как Норман сходит с ума рядом с ней. Чувствует его желание и похоть, возникающие в секунду и по правилу, только рядом с ней. Его никогда не интересовали другие девушки и не будут. Такое сокровище Бейтс не упустит из рук. Никогда. Отрываясь друг от друга, в их глазах уже зажигается дикий огонь. Пульс учащённо бьется, а дыхание ушло к чёртовой матери, заставляя подумать о открытых окнах, которые все равно не помогут. Аврора снимает с парня чёрный, выглаженный пиджак, отбрасывая куда-то в сторону кресла. Ей уже не важно, что тот гладили пару часов и что Бейтс весь вечер пытался не помять его, почти витая в воздухе между гостями. Дальше идут пуговицы на рубашке. И с каждой расстегнутой, Норман возбуждается сильнее, наблюдая как тонкие пальчики скользят по его телу, игриво задевая. Он пытается сдерживаться, не накидываться на Аврору как на жертву, требуя всю и полностью. Ей никогда не нравилась резкость и он знал это. Приходилось жертвовать хоть чем-то, чтобы она была счастлива также, как и он. Парень знает, что получит то, что хочет. Всегда получает. И он делает, старается делать все нежно, медленно. Так, как будет нравится Авроре. Пальцы Авроры скользят по пуговицам, едва задевая грудь и торс, пока губы Нормана уже слишком требовательно изучают губы девушки. Прикусывает до крови, смачно облизывает, делает все, чтобы оттянуть момент. Вот, секунда, и рубашка Бейтса летит в направлении за пиджаком, не важно куда. Утром искать эти вещи будет куда интереснее. Он прижимает Аврору ближе к себе, чтобы чувствовать этот опасный жар двух тел между ними. Норман легко, словно на автомате задевает лямки платья, и Аврора судорожно выдыхает, краснея. Даже после всего, что у них было, она остается ужасно стеснительной, но это лишь больше умиляет Нормана. Она слишком идеальная. Моя нежная девочка. Бейтс резко припадает губами к шее блондинки и она издаёт сдавленный, почти что глухой стон, закусывая опухшие от поцелуя губы. Норман целует страстно, дико, оставляя дорожки алых засосов на белоснежной коже. Его руки уже блуждают по талии, доставляя непередаваемое удовольствие. Губы яростно прикусывают и оттягивают кожу на шее, спускаясь к ключицам, целуя плечи, от чего Аврора приходит в сладкий экстаз, который выбивает все мысли из головы. Выбивает напрочь. Прочь. Куда угодно. Змейка платья щёлкает и едет вниз, обнажая и оставляя девушку лишь в одном кружевном белье снизу, учитывая верх платья. И Норман заводится ещё больше. Он хватает Аврору под бёдра и прижимает к стене, а девушке остаётся лишь обхватить его торс ногами, встречая спиной грубую стену. Норм снова целует губы, шею, ключицы; нежно, почти невесомо спускаясь к груди. Каждый раз не верит, что всё это тело — только его. Вся она — только его. Нежный, но достаточно сильный толчок заставляет Аврору упасть на кровать и раскинуть руки, в ожидании действий от парня. Бейтс стягивает мешающие штаны, оставаясь в одних боксерах и снова, также резко и желанно целует, нависая над девушкой. Руки мягко мнут грудь блондинки, заставляя издавать приглушённые стоны сквозь поцелуй, тесно, прямо в губы. После долгого, смачного поцелуя Норман спускается, покрывая дорожкой приятных прикосновений все от губ до низа живота. Он останавливается на уровне груди и не спеша облизывает первый сосок, вбирая его в рот и слегка играя с ним, а потом также и со вторым. Щеки девушки покрываются лёгким румянцем, а она сама тихо, и еле слышно сладостно стонет от ласк Бейтса, запуская руки в его мягкие волосы. Взлохмачивает эту «идеальную» укладку, что ему абсолютно не идет. Норман проводит рукой по бедру, совсем невесомо подцепляя белоснежную ткань белья, оставляя Аврору совсем нагой. Горячие поцелуи проносятся совсем рядом с пылающей промежностью девушки, заставляя ту замереть на пару секунд, затаив дыхание. Норман осторожно, специально выжидая момента аккуратно касается губами клитора и медленно отстраняется, посасывая. Девушка закусывает губу практически до крови, чтобы не застонать в голос. Норман довольно улыбается, снова прислоняясь и обжигая горячим дыханием клитор, зная, как медленные ласки заводят Аврору. Совсем мокрая моя девочка. Такая невинная и такая мокрая, от этого бешеного желания. Покажи, как ты любишь меня, солнышко. Парень обхватывает руками талию девушки, подвигая Аврору ближе, и проводит языком по промежности. О боги, какая она горячая, и Норман пробует это на вкус как никогда раньше. Он легко слизывает соки с промежности, пока Аврора не скрывая этого нереального наслаждения стонет, сжимая волосы Нормана до боли. Бейтс отрывается, облизывая губы, чувствуя напряжение в боксёрах, неприятное давление ткани. Аврора слегка сводит колени, и парень произносит что-то в стиле «Ну-ну-ну, Аврора, перестань» и сам раздвигает их обратно. Боксеры падают, обнажая тело парня до конца и он аккуратно поднимает девушку под талию, также медленно усаживая на себя. Громкий стон Авроры, разрывающий тишину на тысячу осколков. Норман закрывает глаза, привыкая и давая сделать это Аври, которая слегка зажмурившись упирается лбом в плечо парня, от короткой боли внутри. Он лишь выжидающе облизывает губы, водя руками по спине, ладонями задевая плечи и упругую грудь. Мой лучик, мое солнышко и мой свет. Давай же, покажи мне всю свою любовь, ну же. Бейтс пару раз толкается, давая понять, что время на привыкание кончилось. Девушка сразу выгибается навстречу, попутно сопровождая это все глухими стонами. Норман заводится, его возбуждает тело Авроры, её стоны, её близость. Уже не слушая внутренний голос, Норман начинает набирать темп, а Бадстон двигаться к нему навстречу. Они сходят с ума по друг-другу. Девушка стонет все громче и громче, а Норман утыкается в её тонкое, искусанное плечо, и так избито и нелепо, но оставляет там новый укус. Он хочет её полностью и тот получает. Пусть будет ходить в блузке, пусть в водолазке, но он обязан любить её так, по животному, оставляя отметины на коже, подчёркивая, что она только его. И больше ничья. Пара часов, которые они просто не замечают, в страстном танце двух огней, затмевая разум и застилая все белой пеленой в глазах. Они движутся друг-другу в такт, сливаясь в одно целое. Норман меняет позы, а девушка сразу поддаётся и отвечает тем, чем он хочет. Губы блуждают по губам, спине, искусанной шее. Бейтс чувствует, как напряжение подходит все ближе и ближе, нарочно набирая, а потом скидывая темп к чертям. Аврора вскрикивает, содрогаясь всем телом и устало, утыкается в плечо Норману, рвано дыша, не в силах что-либо сказать. Парень пару раз толкается, и тихо хрипло простонав, практически прорычав выходит из девушки, изливаясь на бедро. Оба молчат, старясь восстановить дыхание, которого сейчас не хватает категорически. Норман целует Аврору в лоб, подвигая ближе к себе, все также поглаживая по спине. Они лежат, а за окном мерцают яркие белые звёзды. В комнате раскиданы вещи и стоит недопитая бутылка вина. Аврора гладит Нормана по плечу и слегка приоткрыв губы смотрит в окно. Норман же, прикрыв глаза, а после повернувшись внимательно изучает каждую эмоцию на лице Авроры. Сейчас она кажется ему самой красивой, как и будет казаться всегда. Так и есть. Она прекрасна даже сейчас. Ещё немного в эйфории, с покусанными губами и потрёпанными волосами. Она ловит его взгляд и слегка улыбается, на щеках выступают ямочки, от чего Норману хочется сразу поцеловать их. Он бы целовал её всегда, когда мог. Аврора для него больше, чем кислород. — Я очень тебя люблю, Рори. — Я тоже, Норм. — Ты обещаешь, что никогда больше не будешь думать, что не нужна мне? — Обещаю. Губы Бейтса мягко дотрагиваются до губ девушки, заставляя снова на пару секунд выпасть из реальности. Он мягко отстраняется, наблюдая, как Аврора облизывает их. Она такая ужасно усталая, вымотанная после всего этого. Аврора поражала парня своим рвением всегда быть рядом, всегда под рукой, как аптечка и спасательный круг. Для Нормана это было непонятно до сих пор, но отказывать ей он не мог. Никогда не мог и не будет сейчас. — Спи, уже очень поздно. — Ты тоже будешь спать? — Только после тебя, вдруг сбежишь. Аврора смеётся, даже громче, чем нужно, и взъерошивает без того лохматые волосы Нормана. Он улыбается и сплетает пальцы их рук. Её такая маленькая, тонкая ручка и его, сильная и крепкая. Нормана трогает другая, совсем умилительная улыбка, когда он замечает кольцо на пальце девушки. Она не сняла его, даже когда пришли все эти люди. Бейтс гордится, что Аврора теперь его навсегда. Навсегда и навеки. Спи, моя бедная, любимая девочка. Засыпай, а я всегда буду рядом с тобой.