(1 pm; 1 am)

Хватает несколько секунд, и Марк расплывается на деревянном столе, на его лице появляется глупая улыбка, а в глазах беспрерывно начинают мелькать красные сердечки, абсолютно не мешающие ему рассматривать изображение на экране ноутбука, ведь именно оно послужило их возникновению. Он ворвался в школьную библиотеку, как обычно, ближе к часу дня. Стеллажи мимолетно взмыли вверх и тут же окружили его со всех сторон, а горький запах от пожелтевших страниц в старых потрепанных книгах привычно ослабил натянутую ниточку, тянувшуюся вдоль всего тела. Вдох и действие этого лекарства, неизведанного наркотика, приводит к ощущению эйфории. 12:58 — мягко прикасаясь к твердым обложкам, Марк не спеша двигался вперед, точно зная, что в запасе несколько минут. Солнечные лучи пробивались сквозь щели полок, подсвечивая пылинки, парящие в воздухе. Поворот направо и Марк оказывается в огромном зале с высокими потолками и окном, занимающий практически всю стену. Вид с него открывался на задний двор школы, где в тени старого дуба, достав ланч-боксы и учебники, сидели школьники. 12:59 — Марк занимает свой излюбленный стол напротив окна. Весна — это то время, когда он особенно дорожит этим местом. Ему нравится сидеть и наблюдать за тем, как обсохшее и старое дерево день ото дня возвращается к жизни и покрывается зелеными почками. Марк вообще отличался ото всех своей безмерной наблюдательностью: он любил смотреть, как радуга растворяется на мокром небе, следить, как солнце прячется за горизонтом, исключением не оказался даже некий Джексон Ван, который каждый день, ровно в час дня выставляет видео на «YouTube». 13:00 — Только посмотрите какой сегодня чудесный день! — разносится из наушников громкий, заразительный и безмерно искренний смех Джексона. Он проникает внутривенно, разливаясь приятным теплом по телу, и, касаясь сердца, сбивает ритм. Из-за появившихся эмоций губы Марка растягиваются в широкой улыбке, однако кадр с сонным личиком переходит на белоснежные занавески, извивающиеся от прикосновения ветра, и улыбка исчезает. Джексон выходит на балкон, чтобы показать зрителям солнце, испепеляющее землю гор, но на какой черт сейчас Марку сдались эти прекраснейшие виды на Лос-Анджелес, он жаждал возвращение невыспавшегося лица. От нетерпения он начинает ерзать на месте. Начальной точкой отсчета стали разговоры одноклассниц, которые на каждой перемене тихо хихикали и смотрели видео с парнем, странствующий по миру налегке, но имея при этом не пустой кошелек в кармане (как понял тогда Марк). Поначалу его это никак не заинтересовало. Ну что тут такого: накаченный и симпатичный парень, весь потный и задыхающийся, взбирается на гору или же лежит на пляже, попивая из трубочки коктейль, при этом смеясь и заигрывая со своими зрителями? Действительно. Было все равно до тех пор, пока взгляд не мог переместиться ни в какую другую сторону, намертво зацепившись за экран телефона, который был отлично виден из-за плеча одной из одноклассниц. Вторая стадия началась в тот день, когда Марк пришел домой и набрал ник парня, начиная просматривать видео одно за другим и понимая, что залипает почти на каждый его жест: как он поправляет кепку, заправляет волосы назад, облизывает губы или медленно закрывает глаза. В конце концов, Марк окончательно свихнулся на парне с именем Джексон. — Это мой второй день в Лос-Анджелесе. И куда же пойдем сегодня? — смешок на другом конце наушников проходится по телу, как электрический заряд. Марк даже забывает как дышать. Ему бы дать секунду, чтобы перевести дух, но на экране появляется лицо Джексона, и уже никакой кислород не нужен. Остановка сердца, замыкание, судорожный вздох и, кажется, пронесло. Марк не понимает, как такое могло произойти, до сих пор ему кажется это безумием — влюбиться в человека, которого ни разу вживую не видел. Не раз он задавал себе вопрос, а любит ли он его? До Джексона у него никого не было, он даже не подозревал, что ему могут нравиться парни. На заявление друзей, что он влюбился, как все ненормальные фанатки — безответно и до последнего своего вздоха, он серьезно качает головой и отнекивается, хотя разум дает ему хорошенький хлопок по голове. Все это чушь, и он уже давно погряз в гуще своих бессмысленных чувств. Марк не может ни забыть о нем, ни день провести без мысли о том, в порядке ли Джексон, поспал ли, поел, и расстраиваться, едва заметив мешки под глазами. Да, он серьезно влип. — И так, раз сегодня такая прекрасная погода, почему бы нам не сходить на пляж? — Джексон сначала задумчиво пожимает губы, а потом улыбается, и в его глазах вспыхивают яркие маленькие звездочки, те самые, которые появляются ночью на небе. Это завораживает. Марк нажимает на паузу и расплывается на деревянном столе, на его лице появляется глупая улыбка, а в глазах беспрерывно начинают мелькать красные сердечки, абсолютно не мешающие ему рассматривать изображение на экране ноутбука. Марку нравится Джексон любым: когда тот громко и безумно смеется, когда печально опускает взгляд или уставший смотрит в камеру, не зная, кто скрывается за огромной линзой. Он бывает разным, и это, безусловно, притягивает. Хочется сесть с ним рядом и поговорить о чем-то серьезном или глупом, рассказать как провёл день или какую-то глупую шутку, услышанную на перемене. Джексон тот, кто бывает до невозможности разговорчивым, однако имеющий и противоположную, тихую, сторону. Поэтому Марку становится мало просто смотреть видео. Он хочет знать больше: о чем тот думает перед сном, какова на вкус его поджаренная яичница на завтрак, насколько громко готов повысить голос, когда зол. Реальность бьет, не щадя чувств. Иногда он встречается с ней лицом к лицу и вечно остаётся в числе проигравших с разбитым сердцем. Например, сейчас. Тяжелый вздох непроизвольно вырывается из груди. Больно. — А вот и наш влюбленный дурень. Как обычно, ровно в час дня превратился в очередную девицу, пускающую слюни на Джексона Вана, — слышит знакомый голос Марк, но не подает виду. Намного важнее сейчас было насладиться сонным и счастливым лицом, дающим силы на весь оставшийся день. — Ты хоть слышишь меня?! — раздраженно вынув наушник из уха друга, Ким Югем садится на противоположную сторону стола, закидывает ногу на ногу и грациозно вытягивает руку вперёд, словно собираясь сделать взмах в воздухе, но вместо этого громким хлопком закрывает ноутбук. Улыбка у него выходит самая невинная и непорочная, когда Марк поднимает голову, готовый с тем же звуком ударить по голове Югема. — Эй, я же не досмотрел, — Марк смотрит злобно. Из влюблённого паренька он за долю секунды превращается в настоящую злюку. Проходит следующая секунда, и он уже пожимает плечами и тянется к гаджету, собираясь открыть его, но этого ему не удаётся сделать. Кто-то неожиданно обнимает со спины, обвивая руками худое тело… — Удели хоть немного времени своим друзьям, — спокойным и слегка умоляющим голосом просит Пак Джинен, уткнувшись своим подбородком в макушку. — Знаешь, мама вчера мне то же самое сказала, — фыркает на замечание друг, печально опуская взгляд на ноутбук. Теперь у него уж точно не получится досмотреть видео, хотя руки так и чешутся схватить его и убежать куда-нибудь подальше, запереться, например, в пустом кабинете, чтобы его весь день искали, а он бы в это время наслаждался голосом Джексона, лицом Джексона, всем Джексоном. — На что-то намекаешь? — усмехается Джинен, выпуская Марка из объятий, передвигает стул и ставит его рядом с ним. — Нет, конечно, — качает головой тот, поджимая губы и перехватывая взгляд Югема, у которого в глазах уже искрились озорные огоньки. — Я все еще тут, если что, — замечает Джинен и хмуро смотрит на своих друзей, особенно долго не выпускает из своей хватки Кима. Эти двое вечно бегают друг за другом, как Том за Джерри, однако наступают моменты, когда обоим надоедает и наступает долгожданный мир. Ещё одна такая выходка, и перемирию придет конец. — Какие планы на сегодня, Марк? Ничего не отменяется? — переводит тему Пак, смотря на старшего. — Все в силе, родители уезжают на выходные, так что дом в нашем распоряжении. — Класс! — Югем неосторожно громко выкрикивает это слово, из-за чего рядом сидящие школьники раздраженно перевели на него взгляд. Заметив неодобрительные взгляды, Ким тут же произносит «простите», после чего, перекинувшись через стол, шепотом спрашивает: — Кто будет ответственным за выпивку? Не успевают Джинен с Марком открыть рот, как тут же к ним подлетает длинноногий парнишка, увидев которого в библиотеке начинаешь ждать снежную бурю. Его помятая школьная форма и спутанные волосы свидетельствовали о проносившемся в голове ветерке. Каждый знал, этого парня ничто так не волнует, как вечеринки, девушки и алкоголь. — Я могу, — Бэм падает на незанятый стул рядом с Югемом и, перекидывая руку ему на плечо, улыбается во все тридцать два. Эти двое были не разлей вода, посещали практически одни и те же уроки, после школы шли в танцевальную студию, а после в клуб. С Джиненом и Марком общение у него не складывалось, те были слишком серьезные и умные, но сегодня был особый повод. — Кстати, Марк, могу я позвать несколько своих друзей? — спрашивает Бэм и обводит взглядом троих парней. — Ну да, — неуверенно отвечает тот. — Но только несколько, а не всю школу. Разгром дома в программу вечеринки не входит. — Да не волнуйся, никто и пальцем не тронет бабушкину реликвию, — проговаривает Бэм, параллельно печатая сообщение своим друзьям. На это заявление Марк вздыхает и переглядывается с Джиненом. Только он мог понять в каком волнении и предвкушение его друг находится. Марк устраивал закрытую вечеринку, но наблюдая за тем, как энергично строчит маленький засранец, своей пятой точкой чувствовал, что закрытая превращается в масштабную. Не стоило ему все-таки говорить о ней, но Югему рот тоже не заклеишь, все равно проговорился бы. — Ладно, идём на занятия, — проговаривает Пак, хлопая в качестве поддержки своего друга по плечу и вставая. Время перерыва подошло к концу, а Марк так и не досмотрел видео.