Страдания недопарочки

Можно ещё немного моих тупых, скучных, но до чёртиков откровенных диалогов (с самим собой)? Ну сами же понимаете, тут такая ситуация: мысли образуют какой-то замысловатый своеобразный узел, эмоции, как кола с текилой — несовместимы одним словом, а лично ты — баран, жующий травку, которого совершенно ничего не интересует. Почти. Не, животные куда уж умней меня и моей совести, вместе взятых. Они по крайней мере не жопой чуят, что впереди стоит и луч божества и опасность одновременно. Проклятье, снова запутался! И снова, казалось бы, обычная ситуация сейчас похожа на какую-то матрицу или, не помяни бога, очередной ненавистный гейский порнофильм, в котором я снимаюсь уже пожизненно и бесплатно, а после съёмок его смотрят бомжи на помойке. Ну это в силу того, что нормальные люди такую чертовщину не станут смотреть точно, так что для меня и других дебилоподобных существ в самый раз. Хотя…даже бомжи по сравнению со мной кажутся галантными и интеллигентными людьми, а значит и они не будут смотреть. Может, цыгане ещё как-нибудь стерпят, но больше никто — однозначно. Всё-всё-всё, молчу, только не бейте меня, пожалуйста! Уж извините за такие формальности и бредню, но надо бы хоть как-то отвлечься от грядущего…я даже не знаю, как это описать! Представления, что ли? Ну, короче, в любом случае, главный герой в результате будет либо покалеченным, либо смертельно раненым, либо…счастливым… Нет. Наконец, заметив моё неловкое и донельзя нелепое положение, Леви на какой-то момент приостановился, словно выжидая мольбы или хотя бы просьбы о пощаде. Его глаза пристально изучали каждую клеточку моего тела, при этом проникая и глубоко в душевный мрак, царящий непосредственно во всём организме, а руки то и дело иногда сжимались в кулаки и разжимались. Походу, он явно сгорал от нетерпения хорошенько преподать мне урок, но всё никак не решался. Наверное, учительские права и обязанности не позволяли ему без всяких излишних вопросов надавать своему непослушному ученику по шее. Боюсь признать, я даже немного как-то расстроился. Тем временем в туалете повисла гробовая, сопровождаемая лишь негромкими и объёмными каплями воды с протекающих кранов, тишина. Её пространство заполнялось сгустками напряжения, стресса, нервов и тревоги, будто бы мы сейчас находились в каком-то тёмном и грязном помещении, в абсолютном молчании слушая посторонние звуки. Единственное, что я мог сейчас слышать — это бешеный стук своего колотящегося сердца, намеревающегося выпрыгнуть из груди и покатиться как можно дальше. Крайне необычно находиться сейчас рядом с тем, кто с виду кажется милым и безобидным, а если хорошенько разглядеть под другим углом, то наоборот — надменным и высокомерным, даже при своём маленьком росте. И это только больше усугубляло ситуацию. Леви всё также сохранял беспристрастный вид, продолжая пялиться на меня, как на новоиспечённую диковинную вещь. Его хмурые губы неодобрительно скривились в подобии мерзкой ухмылки, а в глазах на один короткий миг сверкнул огонёк какого-то сильного недовольства. Я лишь снисходительно повернул голову набок, чувствуя себя маленькой креветкой на большом подносе, которую вот-вот разорвут на маленькие частицы. Те глаза с такой злобой и отвращением глядели мне в душу, что я готов был расплакаться от унижения и беспомощности. Вот тебе и сильный, и независимый омега! Тут я не выдержал и, сжав свою волю в кулак, насильно заставил себя вновь вернуть взгляд, надеясь, что Леви примерным образом также вернёт хотя бы безразличие или хладнокровность. — И что вы меня рассматриваете? Не проще было бы мне снова врезать, а? Весьма подходящий момент, чтобы кого-то изнасиловать! — Резко отпарировал я на одном дыхании и получил за это нехилую затрещину, оказавшись буквально приколоченным к стене. — До тебя, похоже, плохо доходит, мелкий засранец. — Резко и ядовито ответил Леви, облокотившись ногой на стену и сложив руки в карманы. — Разве я не говорил, что терпеть не могу подобных отношений? — Тогда зачем вы меня ударили? — Для дисциплины. — Ладно, задам немного по-другому. Что вам это дало? — Дисциплину. — Также коротко и ясно отозвался Леви, беспрестанно глядя мне в глаза. — Перестаньте на меня так пялиться! Я сейчас позову кого-нибудь и на вас точно напишут жалобу! — Последние слова я произнёс с плохо скрываемой досадой, будучи действительно разозлённым, но и огорчённым одновременно. — Говори, да не заговаривайся. Ради этого я и должен терпеть вас, беспризорных щенков, чтобы в этой школе наконец-то навести порядок и чистоту. — Леви с отвращением глянул на запачканную раковину и, переглянувшись со мной, отошёл в дальний угол, стараясь не касаться стены. Он что, настолько сильно не любит слегка заляпанные поверхности? — Желаю тогда тебе удачи. — От обиды я даже не заметил, как наш разговор перешёл на «ты», понимая, что всё равно ничем хорошим такое обращение не обернётся. Это я вам говорю основываясь на личном опыте, между прочим, так что могу с уверенностью сказать: кого-то ждёт сладкий поцелуй с ногой. Хотя, я, собственно, и не против. Дорогу мазохисту! Знаете, а ведь на самом деле очень хорошо, что находясь в такой нелепой ситуации я всё равно продолжаю вести себя тупо и придурочно, а в некоторых моментах и…ну…короче, как лучше не надо. Это помогает мне сохранять спокойствие в самые трудные минуты, а также и даёт возможность слегка поиздеваться, на случай, если одна сторона из моих личностей полностью отключится. Что-то наподобие регенерации, ей-чёрту. Ладно, опять я загнул со своими тупыми речами, которые в последнее время уже совсем разошлись. На самом деле я погрузился в свои мысли не просто так, а из-за Леви. Во мне одновременно смешивались и стыд, и гнев, и печаль за то, что я обвиняю человека в «насилии», а ведь он недавно спас меня. Буря пребывания этих смешанных чувств вот уже в который день не даёт мне покоя и только больше заставляет задумываться над словами Леви. Может, он не хочет, чтобы я вырос таким же разгильдяем, вот и поэтому так строг со мной? — Спасибо. — Сухо изрёк Леви, помогая мне выпутаться из нитей глубоких раздумий, что я аж слегка вздрогнул. — Тц! Ну и каково это — быть чистюлей? — В моём голосе прозвучали нотки любопытства. — Не тебе об этом спрашивать. Думаешь, это так просто? — А разве нет? — Я наконец-то решился встать с пола и, отряхнувшись, подойти поближе к Леви. — Тебе же противны омеги, не так ли? Но тем не менее ты помогаешь им, чтобы разводить поменьше грязи. Ты и мне недавно помог и ради чего? На секунду опять повисла немыслимая тишина, так и хлопающая по ушам. Леви старательно отвёл взгляд, задумываясь о чём-то своём, личном, и, судя по всему, стыдясь своего маленького роста, ведь я значительно выше него. Почему-то мне показалось, что именно мой вопрос поставил такого самоуверенного учителя в тупик, да и близкое расстояние между нами как-то особо напрягало. Ой, не к добру это, ой не к добру. — Кто сказал, что они мне противны? — Ещё спустя какое-то время, словно нехотя, выдавил из себя Леви и снова устремился на меня. — Но для тебя могу сделать исключение. Так! А вот это уже обидно! Я тут, видите ли, хотел извиниться, даже подошёл к нему поближе, смущаясь, как переспелый помидор, чтобы ему признаться, а он что? Ненавидит меня! Да идите вы! Где этот грёбаный звонок? Куда подевался этот старый старпёр-охранник? Так, Йегер, успокойся, может он передумает, как только узнает тебя поближе? Спокойствие, терпение, время, надежды. Спокойствие, терпение, время, надежды. Вдох-выдох, вдох-выдох. — Гр-р, ла-а-адно. Ну если я тебе противен, так зачем спас? Но вместо долгожданного ответа Леви лишь громко хмыкнул, явно насмехаясь и скрестил руки на груди, в ожидании моих последующих действий. — Сколько ещё раз тебя ударить, чтобы ты не задавался такими глупыми и неуместными вопросами? Внезапно мои руки оказались крепко заведены за спину, отчего запястья издали довольно неприятный хруст суставов. Не успел я даже обернуться, как моё лицо пережило сильное и болезненное столкновение со стеной, губа оказалась разбитой. — Этого мало или ещё? Леви резко развернул меня лицом к себе и в его взгляде можно было с лёгкостью различить открытую насмешку и всё тоже вечно царящее хладнокровие. Меня пробил сильный шок и настоящий ужас. Лёгкий холодок с переходом в леденящий душу мороз пробежал по позвоночнику, пробуждая мурашки, мигом образовавшиеся на всём теле, лишь только получив сигнал. Я явственно различал стук бешено колотящегося сердца и огненное пламя на щеках. — Ты что себе позволяешь, подобравшись своей грязной сущностью ко мне почти вплотную? Думал, что можешь меня сломить или ты это делал нарочно, чтобы получить взбучку? — Его голос звучал очень угрожающе. — Л-леви? — Хрипло закашлявшись от резких ударов об стену, я с явным недоумением краем глаза уловил пламенеющий взгляд Леви, зиявший такой знакомой тёмной аурой. Истинные признаки рода Аккерманов — это отсутствие эмоций и буря ярости в глазах, когда их собственности касается кто-то другой. Но в случае с Микасой всё было по-другому, а рядом с Леви я чувствовал себя маленьким эмбрионом в утробном чреве матери. Я не мог чётко рассмотреть очертаний его лица, но на долю минуты готов поклясться, что заметил ехидный смешок, хотя тот и не улыбался. Внезапно я ощутил на своей шее его горячую и мягкую ладонь, постепенно сдавливающую моё горло с новой силой. — Ты же этого хотел, да, засранец? — Тихо прошептал мне на ухо Леви, опаляя своим горячим, как пламя, дыханием и лишь сильнее сдавливая мою тонкую шею, как стеклянную пробирку. — С-стой! Нет, это неправда, я опять сплю! Точно, сплю! Вот сейчас я проснусь в своей комнате, рядом будет мило улыбаться Армин, а в стороне всё то же безэмоциональное, но родное лицо Микасы, и всё вернётся на круги своя. Но нет! Чёрт подери, это не сон! Сука, я забираю свои слова назад о том, что хотел БДСМ с Леви! Я не готов к этому, у меня совершенно нет опыта! Я просто смазливый тупой омега, который ничего не может в этой проклятой жизни! Но вдруг: всё прекратилось так же быстро, как и началось. Освободившись из цепких рук Леви, я обессиленно рухнул на пол, очень громко откашливаясь от недостатка воздуха. — Чем пахнет? Ты… — не успел он договорить, как на смену облегчению вернулись и другие перемены, о которых я частично и мечтал, и боялся одновременно. Однако в туалете стало просто невыносимо жарко, да и в штанах как-то чересчур тесно. Ну здравствуй, о великая и неподражаемая течка! Я просто несказанно "рад" вашему внезапному и "долгожданному" прибытию!