Страдания недопарочки

Так, бабы, this information special for you. Ваш этот период менструации такая херотень, по сравнению с омежьей течкой, что просто нет слов! Вам тут даже заботиться не о чем! Натянул прокладку или засунул себе тампон в пизду, идёшь себе спокойно, протекаешь, никого не трогаешь, да и по пути нет никаких пожирающих взглядов, фонтана из слюней альфачей и прочей всякой дичи! Mission complete — всё! Я даже английским языком говорить начал от возмущения — настолько сильно меня выбешивают эти ваши женские проблемы! Оглянитесь вокруг, дамы и…дамы, мы живём в омегаверсе, где всем чистосердечно похуй на то, как вы выглядите, какой у вас характер и какой образ жизни ведёте! Здесь исход положения ведут феромоны, из-за которых можно ввязаться в куда более большие проблемы, а не вся эта ваша выдуманная чушь! Ох, зачем я только об этом вспомнил? Школьный звонок прозвучал, как спасительный сигнал горна, но это никак не относилось к тому происшествию, которое произошло между мной и Леви, да в принципе и по сей час происходит. Я старался выглядеть спокойно и невозмутимо, не ссылаясь на резкие перемены в организме, характерные для моего ежемесячного периода, чтобы доказать ему, что даже я, будучи безудержным, могу себя контролировать. Звучит, как самообман, знаю, но ничего не могу с этим поделать, разве что изо всех сил пытаясь сопротивляться или же просто сдержать течку. Мне было больно, очень больно и чем больше я её сдерживал, тем больнее становилось. Движения стали неловкими, больше похожими на отравленную кошку, а потом и вовсе всё тело переклинило. Течка сделала своё дело. Губы Леви едва заметно задрожали и сложились в тонкую полосу, а его кончик носа был слегка устремлён вверх, словно он тщательно вынюхивал весь запах, исходящий от меня. Мои щёки вспыхнули багровым румянцем, со рта неспешно стекала тонкая струйка слюны, капая с подбородка на пол. Я не знаю, какой именно вкус напоминает запах течных омег, но знаю только то, что мы считаем его тошнотворным. Мой же запах был похож на потные двухнедельные носки, которые по ощущениям напоминал ягу из кроссовка. Да, звучит весьма тупо, но у меня не настолько тонкое обоняние, чтобы на «раз, два, три» угадать, чем я так сильно пахну. Шум беготни в коридоре продолжались ещё в течение двух минут, а потом всё резко стихло, напоминая о начале урока. Мы с Леви остались наедине на целых сорок пять минут, запертые в туалете и в отчаянном положении. Казалось, что из-за такого напряжения можно было услышать даже самый недосягаемый человеческого уха звук, доносящийся из пустоты или вентиляции, но, к сожалению, я слышал лишь звук стекающей смазки из моего анального отверстия, неприятно издающий «чмок». Школьная форма насквозь пропиталась потом, липкой смазкой и феромонами, которые с такой быстрой скоростью достигли носа Леви. Я отчётливо видел, как он вдруг очень часто задышал, насильно прикрывая рот рукой, и отчаянно шарился в карманах своих офисных брюк. — Твою мать! — Громко выругался он, ударив кулаком в стену и рассерженно что-то бормотал себе под нос. Я не мог услышать, что конкретно он говорил, но с трудом смог различить проклятия в мою сторону и многоповторяющийся возглас: «нет, ты не должен прикасаться к этой дряни, просто нельзя!» — Л-леви. — Мой охрипший голос звучал так жалко, что сперва я даже не поверил собственным ушам. В нём было столько мольбы о помощи, душераздирающих и болезненных стонов, столько желания, столько жалости, беспомощности и просьбы, чтобы Леви любыми, даже самыми жестокими способами, помог предотвратить эту невыносимую течку. Перед глазами всё так медленно плыло, вибрировало, вращалось, как в прострации, и я больше не смог разглядеть лица Леви. — Чёртов ублюдок! — В его голосе было столько гнева и ненависти что мне даже не потребовалось зрение, чтобы почувствовать его пожирающий взгляд, устремлённый в мою сторону. Мне было по-настоящему страшно, как никогда в жизни. Даже малейший сдвиг с места отдавался дикой болью в мышечных суставах, а от того смазка только сильнее сочилась из ануса и пачкала пол подо мной. Я умолял про себя: пусть всё это закончится, как можно скорей, и я вернусь к прежней нормальной жизни, но всё напрасно. Мой разум начал давать сбой и только тогда я слабо уловил звук стремительного шага, с каждым разом всё ближе подбирающегося ко мне. Мою щёку опалило чьим-то горячим, словно пламенным и учащённым дыханием, а движение маленьких щекотливых подушечек пальцев осторожно скользило по недрам моей школьной рубашке, на ходу расстёгивая пуговицы. Я буквально чувствовал на себе пронзительный взгляд чёрных, как уголь, глаз, так и намеревающийся всецело поглотить мою душу. — Закрой рот и только попробуй кому-нибудь рассказать, убью! — Узнав голос Леви, я в какой-то мере даже расслабился, но услышав такое суровое предупреждение, мгновенно насторожился. Что он собирается предпринять? — А теперь не рыпайся или получишь сполна. — Это было его последним предупреждением перед тем, как мягкая поверхность его губ неприятно слилась с моими, будто бы не хотя, но насильно заставив себя это сделать. Мои чувства стали просто неописуемы словами или даже ручкой на выведенном листе бумаги. Этот поцелуй…пускай и неуклюжий, нежеланный, оставленный украдкой, но до такой степени приятный, что мне невольно вскружило голову, а внутри сжалось всё, что только может. Я не мог двигаться, не мог сопротивляться, не мог ответить на поцелуй, но я так жаждал этого момента, ради которого нестерпимо ждал несколькими ночами напролёт, отрицал все плохие факты Микасы о Леви и жил мечтами. Я влюбился в него так настолько быстро, неосознанно, что только при одной мысли о нём я покрывался мелкой дрожью, пунцовым румянцем, предательски выдающим моё смущение, а ноги подкашивались. Я не верю, что моя мечта сбылась, пускай и в неблагоприятных обстоятельствах, но она стала реальной. Пальцы Леви всё так же бережно и надёжно блуждали по моему, почти уже оголённому животику, спускаясь всё ниже к промокшим насквозь штанам. Его горячий и шероховатый язык спускался с конца подбородка к тонкой шее, засасывая мелкие и самые чувствительные участки кожи, временами и прикусывая их. С моих засохших губ сорвался короткий, но наполненный страстью, стон, отдаваясь в ушах Леви лёгкой хриплой мелодией. Между перерывами я слабо ощущал укусы на моей мочке уха, после которых тело невыносимо пылало от жары и жажды. — Л-л…е…ви-и. — С трудом сдерживая эротические стоны, я закусил губу и чуть прогнул грудь вперёд, чем заслужил лёгкий шлепок по нижней части живота, но лучше от этого не становилось. Напротив, Леви расстегнул зубами ширинку моих брюк, раздвинув ноги пошире, и медленно стянул их вместе с трусами. Я наконец-то почувствовал свободу в этой тесноте, но в следующий миг головки моего уже вставшего члена коснулся большой палец руки, перекрывая каналец. Особенности репродуктивной функции заставляли моё тело реагировать на каждое прикосновение альфы, но когда оно оказывается там…анус только сильнее начинает сочиться, а внутри преобладало это немыслимое чувство пустоты. С моего рта невольно большими объёмами начала стекать слюна, смазывая участки шеи, груди и торса. Леви весьма брезгливо наблюдал за моими своевольными подтеками, но всё равно продолжаться возиться с головкой члена. Его рука опускалась вверх и вниз — от головки к мошонке, иногда сжимая яичники в руках и массируя в своей ладони сжимая и расжимая. С каждым подъёмом и спуском Леви менял темп с медленного на умеренный, с умеренного на быстрый и делал это до тех пор, пока я не покрылся судорогой, в намерении скорее кончить, что к сожалению, удалось мне гораздо быстрее, чем я ожидал. Мощный поток спермы стекал по моему половому органу, опоясывая мошонку и достигая самой важной точки омеги. Почувствовав что-то слегка влажное, я сам по себе выгнулся вперёд и издал громкий, но прерывистый стон. — Тц! Я же сказал: не рыпайся! — Разозлившись из-за моего неподчинения, Леви с размаху влепил мне нехилую пощёчину и резко перевернул на живот, приподнимая бёдра, не забывая точно так же шлёпнуть по заднице. От сильно ощутимой боли я закинул голову назад, с силой зажмурив глаза, чтобы не дать слёзам мокрой пробежки, но просчитался и в результате раскусал губу в кровь. — Замолчи! — Леви закрыл мне рот одной рукой и резко вставил в мой анус сразу два пальца. По моей голове пронёсся мощный электрический заряд, а тело будто затрепетало искрами алых языков пламени. С ног до головы меня окутало большим и плотным покрывалом оргазма, эротических стонов, похотливых желаний, сексуальных потребностей, жаждой быть наполненным изнутри до краёв. Что это за чувство? Почему я не могу ему противиться, как с этим бороться? Леви стиснул свои зубы в звериный хищный оскал, пальцами исследуя стенки простаты, иногда надолго задерживая их в самой глубине и поскрёбывая ногтями. Мне было очень больно и в то же время приятно, ведь совсем скоро мы сольёмся воедино и станем истинной парой, а я хотел этого больше всего на свете. — Ишь какой ты ненасытный! Сейчас получишь по полной исторической программе! — С этими словами Леви вытащил свои пальцы и, расстегнув ширинку, освободил своего внутреннего зверя. Я, почти обессиленно, обернулся назад и с ужасом подметил, что у него очень большой. — Н-нет! Он…туд-да…не…вле…зет. — я со слезами на глазах умолял Леви остановиться, отрицая потребности своего организма, но он только насильно вдавил меня лицом в пол и резко вставил на всю длину. Я закричал…так сильно, как никогда до этого. Живот просто разрывался от режущей боли и водя рукой по нему, я чувствовал член Леви через свой тонкий кожный покров. Меня, как будто вытряхивали изнутри и я ничего не мог сделать, не мог даже слово вымолвить в сторону своего альфы, требуя, чтобы он прекратил это насилие. Всё, что могло срываться с моих окровавленных губ — это громкие стоны, не дающие распространяться по всей школе благодаря ладони Леви, закрывающей мой рот. Его темп был очень быстрым, резким, напористым, словно острый кухонный нож, резающий тонкую морковку. Член с каждым толчком входил всё дальше, чуть ли не разрывая матку на маленькие частицы. Я стонал, корчился, кричал, впивался когтями в твёрдую и непробиваемую плитку, хмурился, сжимался изнутри, не пропуская член Леви в свою драгоценную и хрупкую матку, но за это я получал сильные удары: по лицу, по заднице, по спине, по рукам, по голове и ещё несколько чувствительных участков тела. Меня выворачивало наизнанку, хотелось рвануть с места и бежать без оглядки, чтобы больше никогда не пересекаться с Леви, хоть он и мой идеал. Толчки только и делали, что разрывали мой анус, прямую кишку, намертво упирались в матку и даже с лёгкостью могли бы выйти за её пределы, если бы я не контролировал член Леви. — Проклятье! Ты, сволочь, не сжимайся так! — С яростью выплеснул Леви и увеличил темп до максимального, намереваясь вот-вот кончить. Я начал сильно кашлять кровью, а темп всё не менялся и наоборот становился всё более напористей, хотя казалось, что больше и некуда. — Ос-с-та…но…вись! — Мои крики наконец достигли школьного коридора и уже за дверью послышалась какая-то недовольная возня, совершенно игнорирующая происшествие в туалете. Ублюдки! Помогите мне, хоть кто-нибудь! Но тут внутри меня запульсировала какая-то, наверное, спасательная жидкость, попавшая в самый центр маточной трубы и полностью заполнила её изнутри. Моя задница снова почувствовала свободу и эта нескончаемая смазка наконец-то пропала. Кончил…он кончил в меня…кончил! Моё сознание поплыло и последнее, что я почувствовал — укус в области шейного позвонка, после чего провалился в беспамятство.