Заточение

Со стороны автора ужасный грех оставить своего читателя на продолжительное время. Но, к сожалению, обстоятельства были против меня и моего юркого пера. Я искренне прошу прощения. Мы с вами оставили принцессу в полном недоумении и растерянности. Сотни мыслей, сотни образов. Кем могла быть эта женщина? Каким же должно было быть наказание? Её родители часто говорили, что любой заслуживает возможности жить, даже тот, кто в прошлом совершил злодеяние. Какой проступок не смогли простить даже чета примеров добродетели. Эмма знала, что во дворце никто ей ничего не расскажет. Нужно было разобраться самой. Но мы с вами уже знаем, кем была та заключённая. Справедливо будет, если я расскажу вам, но не принцессе, немного больше. Принято считать, что Злую Королеву убили после её поражения. Это всего лишь версия. Её используют, чтобы подчеркнуть, что добро может жить спокойно, только если зло полностью повержено. С Чармингами такой фокус не прошёл. Но не потому что они великодушны, а потому что посчитали, что смерть – слишком мягкое наказание. Эмма никогда и предположить не могла, что её родители на такое способны. Хотя, положа руку на сердце, у неё и причин не было для сомнений. А у нас с вами уже целый мешок таких причин. Ночь принцесса провела без сна, пытаясь понять, что ей делать дальше. Где-то на подкорках сознания она понимала, что узница ни на секунду не поверила, что перед ней стоит служанка. Единственным вариантом было как можно быстрее уменьшить ущерб и подготовиться к следующей встрече. Эмма одела самые скромные одежды и зашла на кухню, чтобы взять еду. Зачем бы ещё к узнице приходила служанка? И снова упустим детали поездки, разговора с охранниками. Вернёмся к Эмме в тот момент, когда у неё появилась дрожь от сырости камер. Ничего не изменилось. Да и что должно было за один день? - Снова пришла? На этот раз женщина опередила Эмму. Вопрос она задала ещё до того, как девушка остановилась перед камерой. Голос был всё таким же тихим. - Да. Я… мне сказали, что я должна провести здесь какое-то время, чтобы привыкнуть. Принцесса звучала не очень уверенно. Знаете, такие паузы между словами. Она, конечно, продумала план. Говорят же, лучше плохой план, чем вообще никакого. - Какое-то время? – грудь женщины всё так же размеренно и медленно поднималась и опускалась. Никто, даже мы с вами, не смогли бы понять, чувствует ли она хоть что-то. - Д-да, это была рекомендация смотрителей. Эмма прекрасно понимала, что за один день ей никто доверять не будет. Её целью было хотя бы казаться убедительной служанкой и хотя бы увидеть лицо заложницы. - И в связи с чем же такие изменения? Я уже 25 лет здесь нахожусь и ни одна служанка не посмела со мной говорить. Чем ты отличаешься? - женщина пожала плечами. Двадцать пять лет? Эмма несколько раз быстро моргнула. Значит, женщине напротив было около пятидесяти? Как такое возможно? Ни принцесса, ни дорогой читатель не могут видеть, как выглядит узница. Но ведь и читатель, и Эмма понимают, что ей явно не больше тридцати. Может, судя по голосу, судя по какой-то уверенности в позе или по фигуре, мы точно знаем, что Злой Королеве не пятьдесят. Девушка сразу подумала о магии. Но каким же нужно быть бесчеловечным, чтобы оставить человека гнить в темнице и не дать ему возможности умереть от старости. - Это было моим собственным желанием. Если меня выбрали для такой работы, я хочу делать её хорошо, - Эмма поставила сумку с едой на пол и посмотрела вокруг. Раньше она не замечала, а я вам просто не говорила, что внизу справа была маленькая дверь. Открывая её, люди и передавали женщине еду. Для принцессы такие детали слишком болезненные, но дорогому читателю я скажу их. Вначале, когда колдунья попала сюда, на неё работал страх. Служанки и охранники вели себя почтительно, стараясь не злить её. Потом на смену страха пришло презрение. Окружающие начали понимать, что с браслетом на руке и за решёткой королева не была ни на что способна, она вдруг превратилась в обычного человека. И тогда служанки начали просто вести себя с ней как с ничтожеством. Кричали, унижали, бросали едой, которую она должна была собирать, чтобы выжить. Так было первые пятнадцать лет. Цепи зазвучали, и Эмма увидела, что фигура в камере подняла руку, указывая на сумку. - Скажи мне, что это не твоя сменная одежда, чтобы при мне ночевать. - Конечно ,нет, - девушка покраснела. Она начинала чувствовать, что слишком сильно начинает прислушиваться к низкому и властному голосу, пытаясь уловить нотки эмоций. - Тогда что? - Я принесла еду. Моя память меня подводит. Я, кажется, вам совсем не сказала, что утром Эмма узнала, где находилась настоящая служанка – Лили и сказала, что её помощь пока больше не требуется. Всё это она скрепила золотом в мешочке и печатью на королевском указе. - Судя по скорости твоих ответов, пожалуй, это единственное, что тебе под силу, - женщина издала не то рык, не то смех. Это было едким замечанием. Эмма не привыкла, чтоб с ней так говорили. Она хотела было возразить и что-то ответить, но понимала, что это бы забрало возможность получать даже самые простые реплики. Хотя принцессе это было и не привычно, я должна предупредить, что тяжёлый нрав королевы и её постоянное желание уколоть словом были хорошо известны даже за пределами Зачарованного леса. - Я из простой семьи. На большее я и не рассчитывала, - Эмма опустилась к сумке и достала оттуда куски мяса, сыра, зелень, хлеб, бутылку вина. Девушка понятия не имела, что раньше приносили узнице. Она старалась выбирать продукты простые, но питательные. Она и в страшном сне не могла представить, что женщину кормили чуть ли не помоями. Помните, я говорила о небольшой дверце? Туда проталкивали ногой тарелки с непонятным содержимым. Но Эмма заметила, что может передать свёрток с едой и через прутья. И я, и дорогой читатель заметили бы дрожь в этой самой руке, когда принцесса протянула еду в камеру. Хитрый ход? Конечно. Женщине пришлось бы встать, чтобы забрать свёрток. Так, наверное, прошла минута или две или десять. Принцесса явно была сфокусирована на другом. А пленница… вряд ли она вообще помнила, что значит время. - Оставь это на полу, - копна чёрных волос дёрнулась, но с места не сдвинулась. - Я не…. - Я сказала, оставь на полу! Эмма вздрогнула от неожиданности. Казалось, голос прокатился по всему подземелью, ударяясь об каждую стенку. Кто бы мог подумать, что это хрупкое тело способно на такой крик. Принцесса слышала об отчаянии, читала про него, но никогда не знала, что узнает его в крике. Молодая девушка не понимала, что со временем в злодейке что-то сломалось. Она перестала считать себя человеком. Точнее перестала считать себя достойной быть человеком. Она начинала подозревать, что это вовсе не она руководила армией и королевством, а кто-то другой… кто-то просто похожий. Но сейчас она снова ощутила, что может заставить человека повиноваться. Может не взмахом ресниц как раньше, но чувство власти в ней всё ещё было, хоть больше и не кипело. - Оставлю, оставлю, - Эмма в ту же секунду опустила глаза и послушно открыла дверцу ключом, который дала ей охрана на входе и положила еду уже в камере. Королеву удивило, что эта девочка так аккуратно всё сделала. Не бросила, не унизила, не припомнила ей старые грехи, а просто оставила. Когда злодейка попала сюда, она была полна планов мести. Женщина была уверена, что ей удастся сбежать и поставить всех на место. Она рассчитывала, что её имя будут вспоминать ещё очень долго. В конце концов, она рассчитывала на помощь своего учителя – Румпеля. Но с тех пор, как Белль умерла на его руках, он стал затворником. Мир лишился Тёмного. А сейчас перед ней стоял представитель того поколения, которое даже не подозревало о её существовании. Эмма несколько минут подождала хоть какую-то реакцию, но брюнетка не шелохнулась больше. Самым разумным решением было поклониться и уйти. В таких ситуациях, мой дорогой читатель, принято оценивать свои достижения. Принцесса смогла вызвать эмоцию – это хорошо. С этого можно начать. На самом деле, больше всего девушка боялась осознать, что её глаза её не обманули, и перед ней действительно только оболочка человека. Она была очень рада, что это оказалось не так. Я прошу вас оставаться со мной, потому что Эмма ещё не раз вернётся в эту темницу.