Монарх и Диктатор

      Я отключилась от внешнего мира, даже собак выпустила погулять на террасу. В ближайшие сутки никуда не выйду из квартиры. Не то состояние, чтобы видеть своё отражение в зеркале, не то, чтобы показываться на глаза другим. Отправила Мие сообщение с просьбой всё отменить на ближайшие сутки, не дождавшись ответа, кинула телефон в стакан с водой. Не помню с каких пор одиночество стало для меня синонимом безопасности. Полностью погрузилась в себя, свив небольшое гнездо из пледов на диване. Так и прошел остаток дня, не заметила, как настал вечер, а за ним и рассвет. Спать я не могла, ровно как и работать, словно во мне что-то сломалось.       Утром пришло осознание, что ничего непоправимого не случилось. Да, доверилась незнакомцу, да он наговорил гадостей и растоптал морально, но это не характеризует меня как слабую личность и уж тем более не конец жизни. Карамельный монарх бы даже бровью не повел, ведь моих ошибок там не было, более того, это передо мной должны извиняться. А если нет… А если нет, то я просто исключу их из жизни. Доверилась за каким-то чертом, незнакомцу, вот и поплатилась сполна. Не стоит думать о них. Хотя кого «их»? Моя главная проблема — Диктатор, который за пару дней проник во все сферы жизни. Нет его — нет проблем. Устный договор начинает свое действие через три дня после заключения, поэтому я всё ещё могу отказаться!        Позвонила Мие и вкратце объяснила, что за проблемы у меня появились, исключая некоторые детали из сцены в лифте.       — Так, я к тебе сейчас приставлю Пита и водителя, для временной меры безопасности еще двух человек с твоего этажа. Такие, как Диктатор, так просто не отпускают. Он еще поплатится, — воскликнула Мия.       — Что? — почти удивленно спросила я. Она может это организовать.       — Все правильно услышала. У некоторых такие лица, что руки чешутся, — выговорилась секретарша, послышался шум открывающейся двери. Временами она мне как мама, но бывают и такие, как сейчас, когда не уверена, шутит ли эта очаровательная блондинка или реально угрожает. Зная то, что пять лет своей жизни она проработала в преступном синдикате на подобной должности у боса, то и гадать не приходится.       — Мне страшно, но я не хочу ему вредить, Ми, дорогая, я просто хочу отказаться от устного договора и больше не слышать о нём, желательно никогда.       — Хорошо, я, как свидетель твоих слов, сообщу его адвокату. А ты постарайся успокоиться, пока освобожу тебе пару дней и мы слетаем на шопинг, как ты мне обещала.       — Не поверишь. Кажется, впервые радуюсь этой идее. Тогда пусть Сэм прошерстит сотрудников на этой неделе, я пришлю ему документы.       — Хорошо, передам.       — До скорого, — попрощалась я.       — Подожди… — прервала прощание секретарша, — Ты так и не ответила, как себя чувствуешь.       — Разбито, будто мне дали пощёчину, — ответила я.       — Знай, ни один мужчина не имеет права говорить о тебе плохое. Никому не позволяй усомниться в себе, потерять свою уверенность. Ты поняла?       — Да, спасибо!       — Это тебе спасибо за предстоящий шопинг тур, до завтра. В шесть в аэропорту?       — Купишь билеты?       — Конечно, самолет не успеют подготовить, так что в первый класс.       — Ок, до скорого.       — Прощайте.        Сходив в контрастный душ, я более-менее стала напоминать живое существо, даже немного поиграла с Ахмой и Гумом на террасе. Вернувшись к сбору вещей, поменяла телефон на запасной и вставила в него экстренную симку, номер которой знали только шесть человек. Среди них был Ренэ — главный архитектор, крестный отец — директор Театра, Мия — секретарь, Сэм — зам, Пит — безопасность и Салли из приюта, больше никого в свою жизнь я не впускала.       Следующие пара суток прошли как во сне. Мы с Мией много ходили по магазинам, потом был театр, потом ночной клуб, в котором я дала обещание, что больше не буду хранить инкогнито своего статуса в компании от широкой публики и предстану перед миром как гений бизнеса. В действительности таковым я не была и в мои пятнадцать Сэму приходилось тратить сутки со мной, разжёвывая всю информацию, чтобы я могла сначала понять, а затем и принять решение. Но обещания, даже данные на пьяную голову, надо исполнять. Так говорил отец, поэтому Мия уже занялась подготовкой пресс-релиза нашей самой большой тайны.       Прилетели мы в пятницу утром и где-то к обеду я увидела семьдесят восемь пропущенных на экстерном номере. Перезвонила.       — Это я, — услышала хрипловато-холодный голос, а глаза сразу неприятно защипали от узнавания, вспомнив всю беспомощность, которую я ощущала в жестяной коробке пару дней назад. По телу побежали мурашки.       — Откуда у тебя этот номер? — всхлипнула, моментально прикрывая рот рукой.       — А как ты думаешь? — молчу, стараясь перевести дыхание, — Конечно я его знаю, ты ведь моя девушка.       — Я разорвала устную договоренность ещё вчера вечером. Мия подтвердила, — болезненно тараторила я.       — Ты сейчас дома? Нам нужно встретиться, — проигнорировали мои слова.       — Не приближайся ко мне, — прошептала в трубку.       — Я под дверью, впусти. Обещаю, не сделаю ничего, что тебе принесет хоть какой-то дискомфорт.       Не знаю, что двигало мной, но я открыла дверь, подозвав самоедов, готовых в любую секунду встать на мою сторону. На пороге уже не стоял тот нахальный и вредный Диктатор, от которого просто разило самоуверенностью и напыщенностью. Сейчас передо мной был провинившийся ребенок, искренне сожалеющий о содеянном. Ну или мне так казалось. Такой контраст не мог не удивлять: обычно прямой взгляд, теперь явно избегал столкновения с моим, волосы из творческого беспорядка вошли в разряд просто беспорядка, даже вечно идеальный пиджак и брюки смотрелись как-то не так из-за сутулости носителя. Я не отрывалась от изучения лица парня, вздрогнула, когда он поймал мой изучающий взгляд.       — Я зайду? — спросил Артур, не отводя от меня взгляда, словно пытаясь прочитать, боясь спугнуть или увидеть что-то.       Кивнула, уступая проход гостю. Пока тот раздевался и был в ванной, сделала чай и забралась в дальний от входа угол дивана.       — Зачем ты пришел? — спросила у осторожно приближающегося к моему месту парня.       — Чтобы извиниться за то, каким был тогда.       — Лучшим твоим извинением будет исчезновение из этой квартиры, а лучше — из города, — прошептала я, оставляя чашку на журнальном столике и поджимая колени к груди.       — Я на это не хотел бы соглашаться, но если такова цена… исполню. Только выслушай и я беспрекословно подпишу любой контракт на сотрудничество, хорошо? — попросил он.       Я с ним не то, что говорить не хочу, мне неудобно даже сидеть на одном диване, но компания отца, моя компания, заслуживает этого шанса.       — Хорошо, я молча выслушаю тебя, даю пять минут и ты подписываешь наш контракт и уходишь, — сказала я, отправляя смс Мие с просьбой переслать нашу версию контракта с огромными санкциями за неустойки со стороны заказчика.       — Хорошо, маленькая, — я отвлеклась от созерцания чая и перевела взгляд на парня, чьи глаза были понуро опущены, — Наверно стоит начать с извинения за то, что произошло два дня назад. Я действительно повел себя недостойно.       — Вот кинуть мусор на улице — это недостойно, а ты поступил как подлый извращенец, — спокойно прокомментировала его слова я, за что сразу получила многозначительный взгляд, мол «обещала молчать». Всё-всё, храню тишину.       — Да, маленькая, я поступил, как последний урод и далеко не горжусь этим. Но позволь объяснить всё сначала.       Когда я тебя увидел впервые, всю в грязи с собаками, ты была диковинным зверьком и мне захотелось тебя подразнить. В итоге, дразнила меня как раз таки ты, озвучив то, в чём не мог себе признаться. Ты видела меня насквозь и не стеснялась говорить открыто, не многие на это способны, чтобы ты знала. Тогда я гадал, дура ты или действительно видишь людей, до сих пор гадаю.       Мне было интересно смотреть, как ты приводила дом в порядок, поругиваясь на собак, как удобно и кропотливо сложила документы у меня на столе, как оставила у кровати таблетку и стакан воды, как поправила одеяло тому, кто весь предыдущий вечер тебя пытался задеть. Тогда я подумал, что тебе, возможно что-то нужно, решил предложить работу, — мда, кто-то живет в этом доме пять лет и не удосужился стереть память на камерах, молодец Алекс, хорошо хоть не пела пока убиралась, и вообще, что за стайерские наклонности у Артура. Он явно получил наслаждение от просмотра видео с камер наблюдения — Какого было мое удивление, когда ты, мягко говоря, отчитала меня по телефону. Я решил, что так набиваешь себе цену, поверь, у меня были такие знакомые…       Потом ты была на лекции и я решил, что тебе нужно больше, хотел узнать что. Мой сводный брат учится с тобой, от него услышал, что тебя прозвали «снежной королевой» из-за того, что ты редко улыбаешься и не говоришь ни с кем, кроме него. Это стало большим сюрпризом, ведь девушка в грязной толстовке и пучком на голове, играющая с собаками и словно в танце наводящая порядок, не похожа на снежную королеву, которая, по словам Саши, вертит всеми. Я хотел разгадать тебя. Твои однокурсницы подтвердили слова Саши о том, что тебя часто видят в компании замдиректора «Пегасуса», а также, что ты частенько появляешься за игорным столом директора театра.        Я не поверил и послал людей проверить слухи, поехал домой, был зол из-за того, что не понимал, какую игру ты ведешь, что ошибся в тебе. Но быстро забыл об этом, когда дома увидел, что Виски не может встать. Думал, он погибает, был в панике. В ветклинике, психанул и жёстко наорал на персонал, указывая спасти любой ценой. Они спрашивали что-то невнятное, боялись меня. Твой звонок стал спасением.       Ты хоть представляешь, как сильно мне тогда помогла?!       Твои слова словно вывели меня из ступора, ты успокоила меня. Мне нравилось даже просто слушать твой голос, я хотел увидеть тебя, но понимал, что у слухов всегда есть основание, но отринул эту идею, решил верить только своим глазам.       Представь, какого было мое удивление, когда я увидел тебя в том бордовом платье в роли председателя «Пегасуса». Это вязалось со словами Саши, о том, что ты охмурила председателя. Изначально я хотел просто отдать вам солидный гонорар и забрать проект, или, на крайний случай, припугнуть и подписать контракт, но увидев тебя, понял, что многое мною сказанное, было ложью. Я хочу, чтобы ты была со мной, чтобы бросила наследника этой архитектурной компании, чтобы была моей. Я быстро придумал план. Ты согласилась, я думал, что так ты решила покинуть компанию, и всё было слишком хорошо, в моей голове была сотня, тысяча теории происходящего, как узнал потом, неверных.        С первой нашей встречи ты выводишь меня, заставляешь чувствовать. В бизнесе, да и в жизни я все рассчитывал до мелочей, но с тобой… С тобой каждое мое решение, каждое действие и слово резонирует с голосом разума. Сначала я думал, что ты меня раздражаешь, но понял, что это нечто другое. Тогда в тёмной комнате пришло осознание, что с тобой я впервые захотел что-то защитить, не позволить оставаться в одиночестве, в темноте, — он замолчал, напряжённо следя за моей реакцией, которой просто не было, ибо я просто слушала, не в силах оторваться от попыток осознания значения его слов, — А потом все мои мысли были разбиты подтверждением того, что ты действительно видишься с владельцем Театра, часто ужинаешь с непонятными парнями и крутишь с моим братом. Если раньше всё остальное я мог списать на недоразумения, то теперь это было в документах, с фотоподтверждением. Мой адвокат с уже бывшей невестой выдвинули теорию, что ты и Пегасусом стала заправлять благодаря тому, что окрутила сына владельца компании, а теперь метишь дальше.       Я слепо поверил окружающим, даже не выслушав. У меня не было на это права, но я уже тогда хотел, чтобы ты была рядом, не верил, злился. Решил, что силой заставлю. Хотел любой ценой, готов был сломать тебя. В лифте ты всё объяснила, говорила правду… Я не поверил, боялся, что если ты честна, то потеряю навсегда. Зря не поверил. Ты была права. Меня всю жизнь растили во лжи и лицемерии, как наследника, готового на всё ради компании. Ты была права, я всех сужу по себе. Когда появилась, то раз за разом показывала мне, что всё иначе, я отказывался верить.       Теперь, когда упустил, я все еще имею призрачный шанс на то, что ты сможешь быть со мной. Не знаю как, но за время нашего знакомства я стал одержим идеей забрать тебя. Если дашь мне второй шанс, клянусь, что никогда не причиню боли, — он опустился передо мной на колени. Что-то в сердце неприятно кольнуло от созерцания того, что за два дня стало с этим наглым парнем. Королю не пристало стоять на коленях.       — Знаешь, тут не всё так просто… — сказала я, посмотрев на Артура. Он отвел глаза. Сердце продолжало неприятно щемить, поэтому следующие слова ошарашили меня, будто это не я говорила. — Хорошо, тогда даю тебе месяц испытательного срока с тремя условиями, — Артур оторвался от созерцания паркета и перевел свой неверующий взгляд на меня. Синие глаза, казалось, сейчас напоминали отражение тучи в воде, — Первое: ты сейчас же подписываешь контракт с огромными санкциями за неустойку с вашей стороны, но это ты делаешь в любом случае. Второе: ты не будешь меня трогать без моего разрешения ни в каком плане. И последнее: я могу и буду вести себя как самый капризный ребенок, а ты это стерпишь. Если нарушишь, то отпустишь меня на все четыре стороны раньше времени и не причинишь вреда Пегасусу.       Я ожидала восклицаний, ругани или на худой конец, торгов, но он лишь улыбнулся, поднял меня за талию и закружил. От такого «счастья», не сразу среагировала, и он отстранился до того, как я начала как-то сопротивляться.       Артур однозначно чувствует ко мне нечто большее, чем интерес или привязанность. Только бы идиот этого бы не понял, да и его согласие подписать наш контракт со всеми санкциями не вяжется с образом Диктатора. Нельзя было его обнадеживать, ведь я не полюблю его, никого больше. Он не сможет быть всегда рядом. А впрочем, какая разница? Всё равно не планировала учитывать его чувства.