Стирая барьеры

      Иногда сны бывают очень реальными. Видишь один такой и не можешь понять, что это сон, до тех пор, пока не проснешься. Особенно когда тебе снится не какая-нибудь фантастическая ересь, а ситуации из обычной жизни. Такие сны могут быть реалистичны вплоть до фантомных ощущений. И только если критическое мышление в этом сне останется с тобой, ты сможешь заметить подвох - выбивающуюся из цельной картины деталь, которой не место в реальном мире.       Алану нечего делать в его комнате после отбоя.       Он еще с самого начала их общения настоял на том, что парень не будет задерживаться у него надолго. И ни разу об этом решении не пожалел. Сначала он просто хотел иметь свободное от постороннего человека время. Потом заботился о том, чтобы парень, насколько это возможно, соблюдал режим и не терял потом на задании концентрацию из-за сонливости. Ну а с недавних пор Алану стало просто "опасно" находится рядом с ним к концу дня, когда выдержка мужчины уже была готова дать сбой.       Но Скаут сейчас здесь.       Ночь. Легкий скрип входной двери. Парень практически бесшумно открыл ее и быстрой тенью просочился в комнату, поворачивая защелку. Шатен не стал окликать пулеметчика, как делал это обычно, и не стал включать свет. Медленно ступая по поскрипывающим доскам пола, он приближался к нему. Далекий свет фонарей с полигона косыми лучами пробивался внутрь комнаты, позволяя рассмотреть промелькнувшие в световом пятне длинные ноги, одетые в военные штаны, крепко сбитый торс, обтянутый белой футболкой, поджатые губы и непривычно серьезное выражение лица.       Мужчина находился в том странном состоянии, когда непонятно, спишь ты или уже нет. Ему было сонно-лениво как-то реагировать на его присутствие или что-то говорить, поэтому он просто лежал на спине, едва приоткрыв глаза, и наблюдал за парнем, отстраненно ожидая его действий.       Остановившись поблизости, бостонец некоторое время неподвижно стоял, засунув руки в карманы штанов. Только тихое дыхание и шуршание сминаемой пальцами ткани выдавали его присутствие. Иногда он дергался, словно порывался уйти, но потом снова возвращался в ту же позу и снова замирал.       Наконец, глубоко вздохнув, парень негромко произнес:       - Михаил. Ты не спишь?       "Позвал меня по имени? Обычно ты используешь позывной".       - Наверное…       - Можно я скажу тебе кое-что?       - Конечно.       "Раньше ты не спрашивал разрешения, прежде чем сказать что-либо".       - Только ты не злись на меня из-за этого, ладно?       "Чужие чувства тебя мало беспокоят, когда ты что-то говоришь людям. Ты странно себя ведешь. И мне не нравится твой голос. Что ты задумал?"       Бостонец нерешительно приблизившись, неловко склонился ближе к нему, чтобы видеть в сумраке выражение лица.       - Я… Я хотел сказать тебе, что…       Алан, запнувшись, сбился и замолчал, прикусив губу и отведя глаза в сторону. Мужчина не особо разобрал в темноте, но, похоже, лицо шатена приняло тревожное выражение, так не свойственное этому парню.       Хэви мысленно сетовал на себя: "Дожился. Вот до чего довела твоя нерешительность. Ты так боишься признаться ему, что даже собственное подсознание уже намекает тебе на то, что ты не мужик. Ты хочешь, чтобы вместо тебя это сделал он? Алан, в отличие от тебя, не втрескался по уши. В чем ему признаваться? Позорище!"       Пока парень медлил, Хэви, не выдержав терзающих его эмоций, с тихим отчаянием в голосе прошептал на русском:       - Если бы я только мог быть с тобой…       Мужчина поднял руку и легонько, самыми кончиками пальцев коснулся скулы бостонца, его виска, взъерошил волосы на голове.       Алан удивленно распахнул глаза и замер. Но потом, прежде чем мужчина успел убрать руку, парень обхватил ее и, прижав ладонью к лицу, втерся в нее, словно кот, напрашивающийся на ласку.       Из Михаила будто вышибло дух. Чувства восторженного удивления и нежности в нем поднялись как волна, грозя захлестнуть с головой. Мышцы рук буквально сводило судорогой - так сильно ему хотелось обнять любимого и прижать к себе.       Но если это сон, то можно немного отпустить себя, правда?       Он обхватил хекнувшего от неожиданности парня и повалил на себя, мягко прижимая и утыкаясь носом в его макушку. Его раздирало чувство, хорошо знакомое любому любителю животных, встретившему котенка или щенка: когда до смерти охота затискать это прелестное создание, но дико боишься ему навредить. Он хотел бы поцеловать парня, обнять сильнее, но даже в своем сне он не мог этого себе позволить. Поэтому он просто наслаждался моментом. Его тяжесть на нем, его запах, жар его тела, мягкие волосы, дыхание на плече и ощущение быстрого сердцебиения, отдающееся в его грудь.       "Стоп!!! Эти ощущения чересчур реальны!"       Хеви резко подскочил, садясь на кровати и отстраняя шатена от себя, и хлопнул ладонью по выключателю настольной лампы. Свет резко ударил им по глазам, зато мужчина пронзительно остро осознал, что сидящий рядом с ним парень, который сейчас возмущенно восклицает и защищает глаза от света, не является порождением его сна.       Мужчина внутренне похолодел. Его мысли лихорадочно заметались, а подскочивший от выброса адреналина пульс грохотом стучал в голове.        Неужели он только что совершил непоправимую ошибку?! Как он мог так глупо выдать свои противоестественные желания? Что теперь делать?!       Терзаемый виной, стыдом и жутким волнением Пулеметчик лихорадочно вцепился в плечи шатена, чтобы не допустить его побега прежде, чем он придумает, как объясниться.       - Алан, послушай! То, что я сделал… Прости! Я не проснулся до конца. Я не хотел ничего плохого! - Но его перебил смех шатена.       Парень так заливисто смеялся, колотя рукой по своему бедру и сгибаясь чуть ли не пополам, что пулеметчику стало даже как-то обидно за свои переживания. Но зато он смог слегка расслабиться. Раз Алан смеется, значит, он ничего не понял? С другой стороны, он ведь не сделал ничего действительно выходящего за рамки, ведь так? А оправдываться он начал просто от неожиданности.       - Аха-ха-ха! Господи! Я первый раз вижу тебя таким испуганным!       - Ничего смешного… - Пробурчал мужчина.       - Хах… Прости, - Скаут вытер выступившие от смеха слезы.       Хэви аккуратно отпустил его. Он уже не боялся, что разведчик сбежит, но то, что Алан вместо того, чтобы спрыгнуть с кровати и убраться подальше, заерзал у него под боком, словно устраиваясь поудобнее, ввело его в смятение. Скрывая волнение, он поднялся повыше и откинулся на спинку кровати, поскольку уходить сам или выпускать его парень, вроде как, не собирался, а лежать рядом с ним во время разговора ему было бы неловко.       - Итак. Что за внезапные объятия? - Спросил бостонец.       Неожиданный каверзный вопрос застал русского врасплох и заставил слегка вздрогнуть. Он замялся и отвел глаза в сторону, комкая одеяло в кулаках. Пусть он и не готов сейчас к такому разговору на все сто процентов, но… поговорить все-таки надо.       - Ты выглядел таким обеспокоенным…       "Нет! Ты должен сказать совсем не то!"       - А что ты сказал перед этим?       - Эм… "Я буду рядом, если тебе нужна помощь".       "Это ложь!" - Но она сама буквально ложится на язык, лишь бы отсрочить момент истины!       - О? Это хорошо. Думаю, при таких условиях, я спокойно могу сказать то, что собирался, - Алан прикрыл глаза и глубоко вдохнул, а потом на выдохе произнес: - Я люблю тебя, чувак.       Михаила словно ошпарило кипятком и стукнуло по голове одновременно. Не веря своим ушам, он шокировано смотрел на парня. Мир вокруг словно застыл, перестал существовать, оставив только человека перед ним.       "Алан сказал, что… Нет! Нет, постой! Не пори горячку. Это то, что ты хотел бы услышать, но правильно ли ты его понял? Имел ли он в виду именно это? Может быть, это просто слова или формулировки похожи! Не бросайся, очертя голову, вперед, едва завидев лучик света, - ты все еще на минном поле!" - Эти мысли промелькнули в его голове буквально за секунду.       Хэви невероятным усилием взял себя в руки и смог, улыбнувшись, ответить:       - Я тебя тоже, - Сказал русский выжидающему парню как ни в чем не бывало.       Бостонец с сомнением взглянул на него и уточнил:       - Нет, ты не понял. Я люблю тебя как мужчину.       - Ну… да? Как мужчину, - "Такое чувство, что я больше не выдержу!" - Ты… Как там говорится? А! Ты клёвый парень.       - Нет! Не в этом смысле! - Алан расстроено стукнул себя ладонью по лбу.       Отводя ее назад, он остановился, словно что-то заметив или придумав, и впился в нее взглядом, вроде бы рассматривая какую-то надпись. Сказав: "Да, это сработает", он замер, беззвучно шевеля губами.       Михаил же сидел в полной растерянности. Он окончательно запутался и ничего уже не понимал. Не в этом смысле? Может ли это действительно значить, что…       Прежде, чем он успел что-то спросить, Алан отмер и, глядя ему в глаза, четко сказал по-русски:       - Я люблю тебя, - И обозначил пальцами контур сердечка, чтобы уж наверняка дошло.       Мужчина заторможенно откинулся на стену и прикрыл глаза ладонью. Напряжение сковало все его тело, а его душу раздирало противоречивыми эмоциями. Он может поверить? Он хочет поверить!       - Ты что, разыгрываешь меня? - Едва шевеля помертвевшими от напряжения губами, сказал русский.       Его сердце трижды обольется кровью, если это какая-то шутка!       - Н-нет. Я не шучу. Я… я влюблен в тебя, - Напряженно ответил Скаут. - Прости, но это правда!       Мужчина с силой провел ладонью по лицу и, наконец, смог посмотреть на встревоженного бостонца.       "Черт побери! Его выражение лица и то, как он смотрит… Это определенно не розыгрыш!"       Шатен тем временем нерешительно коснулся его локтя:       - Эй? Ты чего? Ты зол? - В голос парня закрадывалась паника. Он был напряжен, как струна, и выглядел так, что в любой момент готов сорваться с места и сбежать.       Мужчина вздохнул и покачал головой.       - Только на себя, - Сказал он, приподнимаясь.       - Что? Ты о чем? - Алан отшатнулся и тревожно смотрел на него, неосознанно прикрываясь локтем.       Пулеметчик мысленно чертыхнулся: он напугал парня своей реакцией!       Ему признались в любви. Сказали то, что он больше всего хотел услышать! Но он так долго считал подобное невозможным, что теперь не верит и пытается отрицать, вместо того, чтобы хватать этот божественный шанс руками и ногами!       "Нужно срочно исправляться!"       - Прости. Не беспокойся. Выслушай меня, пожалуйста, - Михаил осторожно взял разведчика за руки. Аккуратно, чтобы не напугать его еще сильнее. - Понимаешь… Я хотел сказать тебе это уже очень давно, но не мог решиться. Я люблю тебя. Я тоже люблю тебя.       - П-правда? - Нерешительно спросил шатен.       - Да. Конечно же! Я был счастлив услышать это от тебя. - Сказал он, пытаясь вложить в свой голос все, что он чувствует.       - Если ты был счастлив, то надо было выглядеть счастливым, ты, придурок! Ты до смерти меня напугал! - Взвился Алан, и, вырвав руки, несколько раз чувствительно ударил его в живот и грудь.       - Прости. Я слишком много думал о разных глупых вещах, - Ему ничего не осталось, кроме как смиренно принять символические побои.       - Болван!       - Прости. Я люблю тебя, - Снова повторил он признание.       И повторит столько раз, сколько потребуется, чтобы ему поверили.       - Придурок! - Еще раз буркнул насупившийся Скаут, судорожно дыша и пряча заблестевшие глаза.       Михаил притянул его к себе и крепко обнял.       - Все хорошо. Я люблю тебя. Я действительно люблю тебя.       Всхлипнув, Алан обнял его в ответ, цепляясь пальцами за майку на спине. Мужчина шептал бессвязные нежности, укачивал и гладил его по спине и голове, пока парень не перестал дрожать и окончательно не расслабился. Хэви не видел ничего постыдного в этой тихой истерике своего "маленького человечка". Михаилу было страшно рассказать о своих чувствах, но его любимому наверняка было в разы страшнее. Он знал, насколько сурово и строго выглядит в глазах окружающих. Многим трудно даже просто заговорить с ним, а Алан пришел к нему с таким трудным признанием. Сложно даже представить, через что ему пришлось пройти.       И пока Алан в его объятиях выпускал на волю свои переживания тихими всхлипами, мужчина и сам почувствовал, будто с его сердца сняли стальной капкан. Огромный клубок страхов и сомнений в его душе начал распутываться, даря свободу его мыслям, и он наконец-то смог осознать: мечта внезапно стала явью. Он столько мучился из-за боязни допустить ошибку, но теперь он может открыто выпустить свои чувства на волю. Пулеметчик словно всплыл из черного болота и смог вздохнуть чистой эйфории - настолько легко и светло стало у него на душе.       Наконец, успокоившийся Скаут завозился и, отстранившись, нерешительно на него взглянул, робко улыбаясь. Михаил мягко и счастливо улыбнулся в ответ. Мокрая майка и излитая тоннами нежность - малая цена за то, чтобы из глаз любимого исчезли сомнения.       - Как ты?       Парень забавно шмыгнул носом и вытер щеку ладонью.       - Лучше не бывает! - Широкая улыбка, появившаяся на лице Разведчика, словно озарила его светом.       Хэви поймал себя на том, что он в открытую им любуется. Он дернулся было, чтобы по привычке замаскировать свой интерес, но потом расслабился. Теперь-то можно!       Алан заметил его внимание и мило зарумянился. Он отвернулся и завозился, снимая обувь, а потом залез к нему на кровать, откидывая одеяло к стенке и устраиваясь у него на коленях.       - Можно поцелуй? - Робко спросил он.       - Конечно, - Вновь улыбнувшись, русский приглашающе распахнул объятия.        Его сердце восторженно застучало, когда Скаут, придвинувшись ближе, потянулся к его лицу. Пулеметчик склонил голову навстречу, и губы парня робко коснулись его собственных. Мягкие губы, нежный поцелуй, смешавшееся дыхание, сияющие бирюзовые глаза напротив, стройное тело под пальцами - все это делало мужчину необычайно счастливым. Доказывало, что это не сон, что все происходит на самом деле.       Он просто наслаждался моментом и этим поцелуем, и не сразу заметил, что парень перебрался ближе и теперь сидел не на его бедрах, а почти на самом паху, а руки бостонца, сначала просто обнимавшие его в ответ, теперь настойчиво прикасаются к нему, опускаясь все ниже.       Опомнившись, Хэви перехватил их у самой кромки штанов.       - Стой. Что ты делаешь? - Неуверенно спросил он, неловко отстраняясь.       Действия Алана его сильно смутили.       - Я хочу тебя. Давай займемся сексом? - Попросил раскрасневшийся шатен.       - Ч-что? Нет! Погоди!       - Чего ждать?       - Разве это не слишком быстро?       - А мы собираемся держаться за ручки до старости? - Разведчик подергал все еще зажатыми в его ладонях руками.       - Н-нет, но…       - Ты же сказал, что любишь меня. Так почему ты не хочешь пойти до конца? - Перебил его Скаут.       Русский осекся и замолчал.       - Только не говори, что у тебя даже мыслей таких не было! - Продолжил допытываться парень.       Михаил продолжал молчать, вспоминая, что в последнее время такие мысли у него действительно мелькали. Но он непреклонно гнал их прочь, ведь как он мог думать о подобном, если он даже признаться не мог?       - Ну, хорошо… Я не буду говорить, что даже не думал о таком, - Спустя какое-то время признался пулеметчик.       - Да! - Скаут на его коленях даже подпрыгнул от радости.       - Но я заставил себя забыть об этом, - Продолжил Хэви.       - Что? Почему это?       Пулеметчик серьезно посмотрел на Алана.       - Во-первых, я не знал, как ты отреагировал бы на мои чувства. Я действительно дорожу нашей дружбой и не хотел ее разрушать, - Мужчина прикрыл своей ладонью руки Скаута и аккуратно сжал их. - И я не хочу, чтобы ты боялся или ненавидел меня. Поэтому я старался не делать ничего, что могло бы тебя отпугнуть. И даже думать об этом себе запрещал.       - С этим мы уже разобрались, разве нет? - Хищно улыбнулся Алан. - Наши чувства одинаковы! Что еще тебя останавливает?       - Наши отношения во многом будут сложнее, чем обычные. Ты ведь понимаешь это? - Михаил поднял руку и прикоснулся к его лицу, нежно проведя пальцем вдоль скулы. - Немногие поймут нашу связь. Мы можем столкнуться с ненавистью окружающих. Все это может повлиять на твое будущее. Если ты не готов к этому, то нам с самого начала не стоит заходить так далеко. И нам тогда стоит…       - Стоп. Я понял, что ты хочешь сказать. Но если бояться чужого мнения, то лучше даже из комнаты не выходить! Мы не будем демонстрировать наши отношения, и недовольных не будет. А если и узнает кто-нибудь, то будем действовать по обстоятельствам.       Хэви кивнул. Он не смог на это ничего возразить, поскольку сам бы предпочел такой вариант.       - И с этим мы тоже разобрались, - Подытожил Алан. - Все? Или что-то еще?       - Н-ну… Я могу навредить тебе, - Смущенно и нерешительно выдавил из себя русский.       - Тааак. Что это ты там навыдумывал насчет "вреда"? Давай, расскажи! - Скаут вызывающе скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он думает о возможности навредить ему. - Я не стеклянная статуэтка и не сломаюсь, если на меня дунуть или обнять!       - Тише, тише! Я вовсе так не думал! - Поспешил успокоить его пулеметчик.       - Тогда в чем дело? - Недоуменно спросил бостонец.       - Эм, я большой парень и у меня большое все, понимаешь? - Неосознанно вырвалось у пулеметчика.       Алан до сих пор сидел на его коленях в опасной близости от "того" места и не собирался покидать насиженное местечко. Неудивительно, что присутствие парня так близко, в таком провокационном, по его мнению, положении и его постоянные ерзанья все-таки не оставили его равнодушным. Организм реагировал вполне одобрительно и был явно не против развития событий, предложенного мальцом.       - Ах, ты это имеешь в виду… - Парень кивнул в сторону промежности русского и, как будто этого было мало, еще и поелозил на его коленях, гаденыш такой!       - Да, я об этом! - Рявкнул Хэви. Он понял, что снова испытывает сильное смущение, в отличие от Алана, который вел себя на удивление раскрепощенно. - И этим я могу навредить тебе!       Член пулеметчика был под стать его габаритам - определенно больше среднего. Его размер действительно можно было считать проблемой.       Но Скаут его перебил:       - Ну да, он у тебя большой. Я знаю.       "Откуда?" - Мысленно простонал гигант.       - Так душевые-то общие, была возможность прикинуть, - Ответил парень на его молчаливое изумление, постукивая пальцем по скуле. - Но меня это не пугает, я готов! - Решительно провозгласил он, упираясь обеими руками в его живот.       - К чему ты готов?! - Отчаянно воскликнул мужчина и встряхнул собеседника. - То, что ты знаешь про мой размер, не делает тебя способным принять его! Даже женщинам со мной трудно! А ты определенно не женщина. Нет, я не против того, что ты не женщина! - Поспешил он уточнить. - В смысле… Я имею в виду, что анус не предназначен для секса, его легко травмировать, особенно таким размером, как у меня, ты же должен это понимать!       Русскому было очень сложно настолько открыто говорить о таких откровенных вещах, он даже снова начал путаться в чужом языке и с трудом подбирал слова из почти не изученной им области сексуальных отношений, но он должен был постараться образумить мальчишку!       А еще до него запоздало дошло: они ведь одного пола и оба могут претендовать на "главенство". А он эгоистично присвоил ведущую роль себе, как будто так и надо. Да, он старше, больше и сильнее, но парень мог иметь на этот счет свое мнение, ведь так? И Алан имел полное право оскорбиться из-за этого. Михаил начал нервничать еще и по этому поводу.       Но Скаут выслушал его речь, не перебивая, и, когда Хэви закончил высказываться, произнес:       - Послушай сюда! Я, может, и кажусь тебе "маленьким человечком", но я давно уже не ребенок, - Сказал он, ткнув русского пальцем в грудь. - Я все это понимаю. И я действительно подготовился ко всему.       Бостонец пошарил в карманах, извлек оттуда несколько презервативов и какой-то тюбик, скорее всего, смазку, и, продемонстрировав, положил все это добро на прикроватную тумбочку.       - Я даже почистил себя. И пробовал… ну… подготовить себя... - Пробормотал парень, внезапно засмущавшись, но потом встряхнулся и продолжил: - Короче! Если ты не против секса со мной, то хватит раздумывать, - сделаем уже это! Не надо заботиться обо мне больше, чем я сам, - Вкрадчиво добавил он, приникая ближе. - Я уверен, что ты не сделаешь мне больно. Ты умеешь сдерживать себя, ты это доказал.       "Этот пацан меня в могилу сведет!" - Обреченно подумал русский.       Похоже, Алан и сам не имел ничего против "пассивной" роли и не был возмущен его самоуправством. Но когда Михаил мечтал о том, чтобы сблизится с бостонцем, то о сексе с ним он особо и не задумывался - воспитание не позволяло. Да и незачем было. Ведь все, на что он рассчитывал, - это признание его чувств и возможность остаться рядом с парнем. А теперь Алан дал ему все это. Мимоходом, можно сказать. Как нечто незначительное. Он даже еще не успел поверить до конца. Но парню, в отличие от него, лишь этого не достаточно. Ну, оно и понятно: молодым хочется всего и сразу! А ему-то что теперь делать?       На его родине подобные отношения страшно порицались, и, если бы они встретились года три назад, то у него и мысли бы не возникло о том, что можно зайти куда-то дальше дружбы. Он все еще помнит, как был шокирован, когда в одном с ним отряде оказалась пара белорусов, которые не скрывали своих отношений. Он крайне негативно к ним относился из-за этого, но ребята оказались толковые, поэтому пришлось усмирять свою предвзятость ради совместной работы. А однажды они напились всем отрядом, и, в конце, на ногах остался только он и один из той парочки. Тогда ему то ли алкоголь в голову ударил, то ли черт за язык дернул, то ли его праведное возмущение достигло своего предела, но он спросил что-то вроде: "Как так-то? Вы чего, мол, творите?" На что мужчина просто ответил: "Я не могу жить без него". И посмотрел в сторону спящего у него под боком напарника, которого он заботливо прикрыл своей курткой. Было в его взгляде что-то такое, из-за чего все возмущение Хэви моментально испарилось. Больше вопросов он не задавал.       Так что он в курсе, что такие отношения бывают, и знает, что секс между мужчинами тоже как-то происходит, но подробностей он, конечно же, не знал. Слава богу, Скаут избавил его от сомнительного выбора в распределении ролей, самостоятельно согласившись на эту, как ее… "пассивную" роль. Ибо если бы тот вдруг захотел, чтобы было наоборот, то вышло бы довольно неловко, и Михаил даже не смог бы ответить, как среагировал бы в таком случае. Но, даже с учетом "активной" роли, он все равно не знает толком, что он должен делать!       Конечно, у него есть расплывчатые знания об анальном сексе с женщинами, полученные из разных сомнительных источников. В основном из пошлых рассказов других наемников. Но ему, с его размером, подобные извращения явно не светили, поэтому он не особо прислушивался к таким историям.       Такого багажа знаний определенно недостаточно для того, чтобы сделать это с Аланом! И именно поэтому он считал, что не стоит торопить события, если он не хочет причинить парню вред. Не зная броду - не суйся в воду, как говорится.       Поэтому мужчина все еще не проявлял решимости:       - Послушай… - Осторожно начал он, подбирая слова, чтобы не обидеть шатена. - Ты действительно хочешь этого прямо сейчас? Я тебя хочу. Правда! Но, может, нам не стоит торопить события? Разобраться в наших отношениях, начать с самого начала. Со свидания, например? Или чего-нибудь вроде этого?       - Пф! - Пренебрежительно фыркнул тот. - Половину наших предыдущих встреч я уже считаю свиданиями. У нас были и "милая" болтовня, и совместные ужины, так что к черту их! Я. Не. Хочу. Больше. Тратить. Наше. Время.       "Наше время? А ведь действительно!"       Алан сказал, что любит его. Взаправду сказал. Их чувства взаимны. Взаимны, черт побери! Поэтому с этого момента это их время. Общее. Одно на двоих. Так стоит ли и дальше тратить его на какие-то гадания и рассусоливания? Да, их отношения никогда не будут такими, как было бы с женщинами. Ни секс, ни все остальное. Но благодаря любви они смогут это преодолеть! И Алан, если что, подскажет что нужно делать. Ведь так?       Пусть даже он может пожалеть об этом в будущем, но сейчас он больше не будет сомневаться!       Хэви так резко выпрямился и навис над парнем, что разведчик вскрикнул от неожиданности и едва не свалился с его коленей, но пулеметчик успел поймать его и прижать к себе.       Когда Алан восстановил равновесие, он осознал, что сзади его ягодицы крепко сжимает крупная ладонь русского, а спереди к нему прижимается начинающий вставать член мужчины.       Михаил ткнул в сторону своей пробуждающейся эрекции указательным пальцем.       - Это - твоя вина.       - Д-да… - Неуверенно ответил ошеломленный внезапным напором бостонец.       - Ты сам этого захотел.       - Да! - Уже догадываясь к чему клонит мужчина, радостно ответил Скаут.       - Так что пощады не жди, - Серьезно закончил Хэви.       - Сэр! Так точно, сэр! - Ответил Алан, козыряя и провокационно улыбаясь.       Похоже, дело наконец-то приняло серьезный оборот!       Он хотел ляпнуть что-нибудь еще, подтверждающее его готовность и согласие, чтобы русский, не дай бог, не передумал, но тот притянул его ближе и заткнул его рот мягким поцелуем. Алан с радостью ответил, обнимая его руками за шею. Сильные руки пулеметчика скользнули по спине бостонца, прижимая к его себе.       Сначала они медленно целовались, впитывая в себя ощущения от поцелуя, который обещал стать началом чего-то нового, чего-то восхитительного. Потом парень не утерпел и подался вперед, призывая сделать поцелуй более страстным, и мужчина тут же на это откликнулся. Руки разведчика, убедившись, что цель никуда не убежит и ее больше не нужно удерживать, скользнули по широким плечам и пробежались по литой мускулатуре сильных рук, по груди и животу, стремясь получить как можно больше новых, долгожданных ощущений. Хэви от него не отставал.       Они оба словно сорвались с цепи. Им слишком долго приходилось держать себя в руках и контролировать свои желания. Поэтому теперь они лихорадочно изучали друг друга, дорвавшись до желаемого: прижаться, прикоснуться, погладить, пощупать - больше и больше!       Прикосновения - это одна из самых значимых вещей в отношениях близких людей.       Для Хэви они стали именно тем ключом, что открыл в нем симпатию к бостонцу. В детстве благодаря своей дружной семье он никогда не жаловался на недостаток ласки. Их мать ни разу не отказывалась от того, чтобы понежить любимых детей: даже после самых глупых проказ, даже в самое тяжелое время она находила в себе силы, чтобы ласково прижать их к себе и погладить по голове. Да и сестры с удовольствием дарили ему обнимашки или, наоборот, искали утешения и защиты в кольце его сильных рук. Даже когда все выросли, они не оказались от таких важных проявлений заботы друг о друге. Так что, оказавшись разлученным с ними, в одиночестве посреди циничного мира, он постоянно чувствовал себя так, словно оказался в бесплодной пустыне. Отсутствие привычного тепла постоянно вызывало в русском депрессии и меланхолии, с которыми он боролся, понимая, что ничего с этим сделать не может, но неудовлетворенность в его душе только росла. Появление Алана в его жизни стало тем фактором, который выпустил джинна из бутылки: едва парень проявил к нему толику заботы, он стал неосознанно тянуться к нему, как подсолнух за солнышком, в поисках почти забытых ощущений.       Скаут же, напротив, любви практически не знал. Нет, мать, конечно же, любила их, но ее сил и терпения банально не хватало на выражение светлых эмоций. Ей приходилось заботиться о куче детей, работая с утра до ночи, чтобы обеспечить их хотя бы самым необходимым и тратить все свое время на решение тех проблем, что подкидывали ей малолетние сорванцы, не знавшие твердой мужской руки. Конечно, она пыталась найти мужчину, готового стать ее мужем, но ни один из них не смог стать для детей настоящим отцом. Они исчезали, оставляя после себя лишь разочарование. Поэтому и отцовской любви бостонец тоже не знал. Чтобы помочь матери, он начал работать очень рано, но печальная правда заключалась в том, что никто не хотел связываться с малышней, приходилось выкручиваться и искать, искать, искать. И довольно часто эти поиски приводили на изнанку города. Он вырос, крутясь в опасных районах Бостона, и именно там он научился выживать, не доверять никому и рассчитывать только на себя. Все это не располагало к обретению привязанностей. Он встречался с девушками ради секса, но не стремился развить отношения с ними во что-то большее. Он так и не встретил никого, кто стал бы ему по-настоящему близок. Поэтому сейчас он буквально упивался тем, насколько приятными и насколько более значимыми становятся ощущения, когда ты прикасаешься к тому, кого ты любишь, и кто любит тебя.       Их тела все больше распалялись от нарастающего возбуждения, но никто не стремился оттолкнуть источник жара. Наоборот, хотелось стать ближе. Так близко, насколько это возможно. Вплавиться в чужое тело так, чтобы никакие силы мира уже не могли их разделить!       Но Михаил разорвал их контакт, прерывая поцелуй и немного отстраняя разведчика от себя. Скаут разочарованно рыкнул и куснул его в район ключицы.       - Сейчас, - Прошептал Михаил, успокаивающе целуя его в бровь.       Рука мужчины мазнули по груди бостонца, вздымающейся от участившегося дыхания, и подцепили футболку, вытягивая ее из штанов. Затем ладонь мужчины ласково скользнула под ней по животу парня, щекоча кожу загрубелыми пальцами, изучая пресс и заставляя мышцы сладостно сокращаться. Другая рука покинула его спину, напоследок скользнув по его заднице и, слегка сжав ее, прошлась по бедру до колена, а потом медленно направилась к паху, с силой проводя большим пальцем вдоль мышцы на чувствительной внутренней стороне бедра.       Возбудившийся за время их продолжительного поцелуя парень закусил губу в предвкушении. Но рука русского, не коснувшись самого интересного, метнулась к поясу шатена, подцепляя полоску ремня и расстегивая его. Ширинка тоже недолго держала оборону и сдалась, давая больше простора возбужденному члену Алана, скрытому теперь только под боксерами. На ткани уже проступило пятнышко от выделившегося предэякулянта, так что Хэви не стал медлить и стянул ткань, выпуская на волю эрекцию парня. Со своими штанами и бельем он расправился еще быстрее и свел их члены вместе, сжимая своей ладонью.       Скаут судорожно вздохнул, нетерпеливо толкаясь вперед и прижимаясь ближе. Он едва сдерживался от того, чтобы не застонать. Но потом опомнился - ведь он хотел совсем не этого! То есть и это тоже было чертовски здорово, но он чувствовал, что если не пойдет сегодня до конца, то еще не скоро наберется смелости на повторение, а русский со своим бездонным терпением и стремлением его оберегать не станет проявлять инициативу. Поэтому он попытался остановить пулеметчика и направить их действия в иное русло:       - П-постой. Это не то, чего я хотел! Я хочу заняться с тобой настоящим сексом!       Русский обхватил свободной рукой его подбородок и, заставив смотреть прямо на него, с трудом произнес:       - Мой контроль уже на пределе, - Голос мужчины сел и напоминал вкрадчивое рычание, от которого у Скаута сладко вздрогнуло все нутро. - Я хочу тебя так сильно, что если мы сделаем это прямо сейчас, то я просто разорву тебя на части от этого желания, ты понимаешь?       Смотря в его глаза, Алан непроизвольно сглотнул. Там бушевала такая страсть, такой голод, направленные на него, что он поверил словам пулеметчика сразу и безоговорочно.       Ему осталось только прошептать:       - П-понимаю...       Видя эту бурю в глазах любимого, он испытывал просто невероятные ощущения. Да что там! Он чуть не кончил только от этого голоса и выражения лица!       - Сначала это. А потом - все что попросишь, Алан, - Заверил его Хэви.       Он снова поцеловал парня и принялся медленно двигать рукой, аккуратно сжимая их члены. Его ладонь была такая большая, что пенис Алана почти целиком помещался в ней, поэтому неудивительно, что он осторожничал, прикасаясь к его самому чувствительному месту. Но вскоре он приноровился и принялся действовать увереннее и быстрее, даря им обоим наслаждение. Он гладил парня свободной рукой везде, где доставал, и никак не мог оторваться от его манящих губ. Они упоенно целовались, лишая друг друга дыхания. Шатен вцепился в его футболку и шею, теряясь в ощущениях от его поцелуев и рук, и, конечно же, от ощущения того как его член соприкасается с членом и ладонью мужчины.       Они уже продолжительное время были на взводе, поэтому их первый оргазм не пришлось долго ждать. Сначала кончил Хэви, прикрывая глаза и слегка откидывая голову назад, а вскоре за ним и Скаут, хватаясь за его плечи и прижимаясь к его груди.       Дав им обоим немного отдышаться, Михаил вытер испачканную руку о штаны и, чмокнув Алана в лоб, легко подтолкнул его, побуждая встать. Ему так невыносимо захотелось прикоснуться к его коже, изучить его целиком, от макушки до кончиков пальцев на ногах, что наличие на них одежды воспринималось почти болезненно. Но на его узкой кровати им обоим раздеться будет очень проблематично.       Он поднялся следом за Аланом и, встав рядом, понял, что его лицо находится гораздо выше, чем лицо парня. Сейчас его не очень радовало дарованное ему от природы тело: огромное, неуклюжее, с прямо-таки нечеловеческой силой. Он нависал над Скаутом, словно цунами, готовое обрушиться на беззащитное побережье, и у него на миг возникло чувство, что если он позволит себе действовать со всей страстью, которую сейчас испытывает к любимому, то просто сломает его.       Но это обманчивое впечатление. Алан не слабак. Не кисейная барышня. Он такой же сильный, как и Хэви. А может, даже сильнее. Ведь для признания, которое он недавно сделал, нужно было просто невероятное количество мужества. Михаил сразу понял, что дрожь, которая пробирала шатена в самом начале их разговора, была скорее от нервозности и страха, чем от возбуждения, несмотря на всю внешнюю браваду и самоуверенность парня. И когда тот говорил, что был готов ко всему, Михаил понял, что разведчик был готов и к самому худшему результату их разговора. Но он все равно смог прийти к нему и признаться, в отличие от него. Именно поэтому Алан действительно сильный. И сможет вынести все, что он готов ему дать. Поэтому он отбросил глупые мысли о его хрупкости в сторону и сконцентрировался на своем любимом.        Скаут первый шагнул к нему, проводя руками по его бокам и цепляя ловкими пальцами края футболки. Пулеметчик слегка наклонился, помогая стянуть ее с себя, и потянулся, чтобы сделать то же самое с майкой парня, но тот мягко перехватил его. С каким-то благоговением он прикоснулся к его рукам, скользнул пальцами по мышцам предплечья, по запястью, обрисовал костяшки, сжал его пальцы. Потом он подошел впритык, прижался плечом к груди, заставил раскрыть ладонь, чтобы прижать к ней свою, сравнивая.       - Такие большие… - Благоговейно прошептал Алан. - Они засели мне в мозг еще с первой встречи с тобой. А после того, как ты вынес меня из своей комнаты в тот вечер, когда я прятался у тебя, они превратились в мою манию. Ты мог бы свернуть мне шею одним движением, но не причинил никакого вреда.       - С того вечера? Ты ждал так долго? - Огорченно произнес пулеметчик, в сожалении прижимая любимого к себе.       Со своими чувствами он мучился меньше месяца, но они почти свели его с ума. Неужели Алан испытывал подобное почти с самого момента их знакомства?       - Нет! Нет. Не настолько долго. Сначала я просто заинтересовался тобой: ты казался таким холодным и безучастным, что мне захотелось расшевелить тебя. Вот и доставал тебя с разными предложениями. Это только после того, как мы начали учиться и проводить вечера вместе, во мне начал просыпаться другой интерес.       - И все же… Я должен был признаться, когда понял, что я чувствую к тебе. Из-за моей нерешительности тебе пришлось проходить через все это.       - Это уже не важно, - Парень покачал головой и переплел их пальцы вместе. - Просто сделаем так, чтобы мы оба забыли все плохое.       Русскому ничего не осталось, кроме как последовать просьбе своего любимого. Он отпустил Скаута и целовал его, пока снимал с его майку. Отбросив ее куда-то в сторону, он вернул свое внимание к Алану. Смотря в его сияющие в свете лампы глаза, он мягко обхватил ладонями его лицо, изучая большими пальцами каждую черточку, спустился на шею, очертил мышцы груди, ребра, талию, завел руки за его спину, оглаживая, притягивая к себе. Наклонился и оставил несколько поцелуев на его ключицах, пользуясь тем, что можно ненадолго спрятать лицо в его шее и успокоиться после того, что увидел: теплая и мягкая кожа парня хранила на себе оставленные прошлым отметины. Светло-розовая звездочка рядом с печенью. Белая линия возле шеи, пересекающая плечо и ключицу. У каждого есть шрамы, но шрамы вроде этих означают, что Алан мог и не дожить до их встречи. Как минимум дважды. Болезненно думать об этом. Нет, только не сейчас!       - Ну вот. Вроде немного мяса наросло, - Веселым тоном сказал он парню, отстраняясь и оглядывая его с ног до головы. - Не зря я тебя кормил!       - Нашел, о чем думать в такой момент! - Возмущенно произнес Алан, отвлекаясь от приятных прикосновений. - Или ты как те великаны из сказок, которые откармливают людей, чтобы потом их съесть?       - Что? - Русский гигант сначала удивился, но потом понял забавность сравнения, хмыкнул и нарочито страшным голосом произнес: - Кто знает? Кто знает? Съесть тебя - отличная идея! Ом-ном-ном!       Хэви шутливо цапнул парня за ухо и прошелся легкими укусами по шее, вызвав у него стон удовольствия и веселый смех. Мужчина порадовался тому, что ему удалось отвлечь парня, и себя заодно, от грустных мыслей.       Они продолжили раздевать друг друга, плетя особый рисунок прикосновений, творя медленный, чувственный танец сближения. То прижимаясь вплотную, то отрываясь друг от друга, они постепенно сняли и остальные вещи.       Наконец, не осталось ни перчаток, ни бинтов на руках, ни одежды на теле - кожа к коже. Только чистое прикосновение, словно говорящее, что им больше нечего скрывать. И можно не прятать ни интереса, ни любви, ни возбуждения: ведь он испытывает то же самое.       И вот уже Алан толкает его на кровать, а сам отходит к тумбочке и возвращается с тем, что принес. Отправив презервативы на одеяло, он берет тюбик смазки и выдавливает немного себе на пальцы.       - Помочь? - Неуверенно спросил Хэви.       - Ммм, чуть позже. Сначала я сам, - Краснея, ответил тот.       Нахально толкнув, Скаут заставил русского откинуться на стену и, широко разведя ноги и устроившись на его коленях, завел руку себе за спину, медленно проталкивая внутрь первый палец.       Оказавшись слегка не у дел, Михаил немного растерялся, не зная, что ему сейчас стоит делать и куда девать руки. Сначала он хотел приласкать Алана, возбудить его больше, но шатен шикнул на него и попросил пока не отвлекать. В итоге он пристроил ладони на его бедра, слегка поглаживая гладкую кожу, а сам погрузился в созерцание.       Перед ним находится голый мужчина. Более того, он так близко, что их члены соприкасаются, но он не испытывает от этого ни неприятия, ни отторжения, ни отвращения. Ни одной негативной эмоции. Наоборот! То, что он видит прямо перед собой, он считает едва ли не самым эротичным зрелищем в его жизни. Подтянутое тело с четко очерченными мышцами, слегка влажная горячая кожа, периодически сокращающийся пресс, вздымающаяся грудь, шея с бьющейся в учащенном пульсе жилкой, немного склоненная голова, прикрытые глаза, прикушенная губа, и размеренно двигающаяся рука. Он не видит, но он знает, что Алан сейчас подготавливает себя для него. И, черт побери, этого достаточно, чтобы у него в животе скручивался кипящий узел возбуждения!       Хочется заворчать довольным зверем. Рыкнуть: "МОЙ!" Подписать это заявление поцелуями-засосами, проштамповать болезненными, но зато неделями держащимися укусами. Алан смог бы понять их подоплеку. Но пока нельзя. Нельзя оставлять следов, чтобы их едва зародившуюся хрупкую связь не раскрыли посторонние. Она еще совсем тонка, и ее могут повредить любым резким высказыванием или поступком. Но отметины нельзя оставлять только на поверхности: в сознании Алана он должен отпечататься так сильно, как только сможет. И он выложится на полную, чтобы дать Алану понять насколько он любим.       Скаут раскраснелся, его дыхание участилось, взгляд стал более расфокусированным. Заметив это, Михаил понял, что пора напомнить о себе. Он переместил руки с бедер шатена на его зад и талию, притягивая ближе и прижимаясь своей эрекцией к его. Алан вздрогнул и не смог сдержать возбужденный стон, а когда он смог сосредоточиться на нем, мужчина, не отпуская его взгляда, медленно и широко провел языком по груди партнера, одновременно гладя его вдоль позвоночника одной ладонью и сжимая его член другой, приласкав большим пальцем головку.       - Чеееерт! - Бостонец вздрогнул и возбужденно выгнулся в его руках, впиваясь свободной рукой ему в плечо.       Похоже, мужчина добился своего и снова полностью завладел его вниманием.       Подцепив пальцами немного смазки из тюбика, он нерешительно прикоснулся к его ягодицам и руке.       - Могу я?..       - Д-да. Давай. Но сначала только один и медленно, окей? - Согласился разведчик, вытаскивая свои пальцы и освобождая вход. - Если спешить, то будет неприятно и больно.       - Хорошо.       Получше размазав смазку между пальцев, Хэви нащупал дырочку и аккуратно стал проталкивать внутрь указательный палец.       - Оххх. Да… вот так. Продолжай, - Приободрил его Алан, слегка изгибаясь навстречу и опираясь на его плечо.       Михаил послушался, толкая палец глубже, медленно двигая им и неосознанно оценивая ощущения внутри. Упруго и гладко - на удивление приятно, учитывая, что это за место. Похоже, у него не будет никаких моральных препятствий для занятия таким необычным сексом.       Но для Алана все будет совсем по-другому, ведь так? Он сказал, что это может быть болезненно, но при этом хочет пойти до конца. Насколько же он ему доверяет, если готов позволить такое?       Слегка волнуясь, Хэви продолжил толкательные движения пальцем, помаленьку углубляясь и отслеживая реакцию партнера. Дыхание Алана участилось, иногда сбиваясь резкими вздохами, но он не морщился и не зажимался, так что, судя по всему, все шло довольно хорошо. Успокоенный этим, Михаил начал понемногу увеличивать амплитуду движения, периодически меняя наклон. Другой рукой он взял его член и принялся медленно двигать ладонью.       Скаут не смог сдержать стон удовольствия, когда его ощущения внезапно удвоились. Изогнувшись, прижался к любимому, вскидывая на него затуманившийся взгляд. Пулеметчик наклонился к нему, глуша очередной его стон поцелуем и продолжил свое занятие, заставляя рождающееся в двух точках контакта наслаждение волнами разливаться по телу бостонца.       - Х-хватит. Давай… сейчас… - Сбивчиво прошептал в его губы Алан.       - Еще рано.       - Я уже готов!       - Я так не думаю, - Ответил Хэви, увеличивая темп спереди.       Не выдержав нарастания удовольствия, бостонец снова застонал, извиваясь и не зная куда податься, вперед или назад, а затем повис, цепляясь за шею и предплечье русского и утыкаясь лбом в его грудь.       - Чтоб тебя! - Надувшись, ругнулся Алан.       Ему снова отказали, но долго думать об этом парень не смог, ведь Хэви наклонился к нему, жарко выдохнув ему в висок, и обхватил губами его ухо, то слегка прикусывая, то дразня языком, вызывая этим еще одну вспышку удовольствия. Разведчик выгнулся, как кошка, не скрывая возбужденную дрожь, и бросив шальной взгляд вниз, обнаружил кое-что, про что он успел забыть, поглощенный своим удовольствием: у его мучителя тоже есть "рычаг давления"! Решив отплатить русскому той же монетой, он отцепил свою руку от его предплечья, просунул ее между ними и взялся за его пенис, начиная двигать ладонью в том же темпе.       Пулеметчик, охнув, вздрогнул и сбился с ритма, но потом хмыкнул, принимая игру. Когда оба участника наравне, она становится гораздо интереснее! И это хороший способ изучить слабости друг друга. Однако здесь он оказался слегка ограничен, занимаясь двумя стратегическими точками партнера. Зато Алан вошел в раж и пустил в ход свою свободную руку, губы и даже язык в попытках отыскать его особо чувствительные местечки. Парочку даже нашел, удивив мужчину тем, насколько его затылок оказался чувствителен к массажу, а ключицы к поцелуям, но надолго парня не хватило - вскоре он сдался перед накатывающими ощущениями и кончил, изливаясь на их животы.       Михаил дождался, пока сокращения внутри парня прекратятся, и осторожно вытащил палец, принявшись взамен поглаживать и мять его ягодицы и талию. Он был немного огорчен тем, что бостонец впал в оргазменную прострацию и прекратил ответные ласки, ведь ему до пика тоже оставалось совсем чуть-чуть. Но Алан быстро пришел в себя и возобновил движения рукой, снова поднимая в нем волну удовольствия и опаляя его горячим дыханием и не менее горячими прикосновениями. Наслаждение тягуче собиралось в паху, все быстрее сжимаясь напряженной пружиной, пока не взорвалось очередным оргазмом.       Русский, кончая, сжал ягодицы шатена и прижал его к себе, втираясь в его пах и шумно выдыхая в макушку.       - Полегче, здоровяк, - Прижатый к нему Алан, посмеиваясь, похлопал его по руке.       - Ох? Да. Прости, - Опомнился Хэви, расслабляя напрягшиеся мышцы и отпуская шатена.       Извиняясь за несдержанность, он нежно погладил места, которые сжимал, надеясь, что не оставил синяков.       - Ммм… - Отозвался на ласку парень, расслабившийся в его объятиях.       Какое-то время спустя Михаил поинтересовался у него:       - Тебе было приятно? Тут? - Он коснулся ягодиц бостонца.       - Да. Это может быть приятно, если все правильно сделать, - Ответил Алан. - Внутри, эм… спереди есть точка. Если найти ее и помассировать, то будет очень хорошо, - Стыдливо пояснил он, слегка краснея.       - Да? - Пулеметчик задумался, прикидывая указанное расположение, а потом сказал: - Тогда надо было сделать это по-другому. Ну-ка, иди сюда.       Хэви повалил охнувшего разведчика на кровать и перекинул через себя его ногу. Понаблюдав несколько секунд открывшееся ему восхитительное зрелище раскинувшегося под ним во всей красе обнаженного тела, он хищно усмехнулся, поудобнее устраиваясь между ног любимого.       Увидев эту предвкушающую улыбку и плотоядный взгляд, Алан неожиданно для себя начал заливаться краской так, что ему пришлось прикрыть лицо руками, чтобы хоть как-то это скрыть. Однако вновь разгорающееся возбуждение подобным маневром ему скрыть не удалось, и его начавший наливаться пенис показал готовность к новому раунду. Несмотря на два оргазма, ему все еще было мало, и предвкушение волнами каталось внутри, подогреваемое подкидываемыми мозгом образами. Он словно никак не мог насытиться новыми эмоциями и ощущениями, радуясь каждому прикосновению, и наслаждался ими, впитывая все в себя, словно губка.       Михаил широко огладил разведенные бедра Алана, спустился к тазу, провел пальцами по выступающим косточкам, немного погладил дернувшийся от ласки член и вновь обратил свое внимание на анус, нежно помассировав вход.       - О, нет! - Простонал Скаут с ноткой возмущения, приподнимаясь на локтях. - Ты снова собираешься тянуть резину?       - Если ты называешь так подготовку, то да.       - Ох, да хватит уже! Давай, наконец, перейдем к серьезным вещам!       Шатен обхватил пулеметчика ногами и попытался подтянуть себя поближе, но тот его остановил, мягко, но непреклонно прижимая его ладонью к кровати.       - Прекрати, я же сказал, что не собираюсь вредить тебе, а для этого нужно растянуть тебя еще немного.       - Не нужно! Этого было достаточно! - Закапризничал парень.       - А я знаю, что недостаточно! - Хэви сложил большой и указательный пальцы вместе и показал Алану. - Мой размер примерно такой, так?       - Эм… Да, наверное, - Согласился разведчик, недоуменно склоняя голову. Он догадался, что за размер имеет в виду русский, но не понимал, к чему тот клонит.       - И как ты можешь назвать достаточным это? - Мужчина вставил в поучившееся колечко указательный палец другой руки и показал, что он не занимает даже половины объема. - Но если их будет два, тогда все будет хорошо, - он добавил средний палец к указательному и пошевелил ими внутри колечка.       Алан почувствовал, как моментально подскочившее возбуждение шибануло его бейсбольной битой по голове и укатилось к паху, а кровь буквально закипела, предательской краской заливая лицо: ему открылось зрелище, которое чересчур наглядно демонстрировало, что именно эти самые пальцы будут делать у него внутри. Отсутствием воображения парень никогда не страдал, а тут ему еще и подкинули подобный образ! От замельтешивших в мыслях фантазий было только одно спасение - срочно претворить их в жизнь! Хорошо, что ничего особенного для этого ему делать не нужно, достаточно лишь согласиться с таким весомым аргументом.       - Д-давай, сделай это! - Сглотнув, сказал шатен, с трудом сдерживая возбужденное предвкушение.       Русский даже не подозревал, какую бурю он зародил в голове партнера своими незатейливыми действиями, но с облегчением встретил прекращение капризов и склонился к любимому. Ласково огладив обеими руками отзывчиво подрагивающий торс бостонца, он оперся на кровать рядом с его головой и склонился за поцелуем, другой рукой подтягивая парня под себя. Алан обхватил руками его шею и снова принялся массировать его затылок и проводить пальцами по лопаткам и плечам, из-за чего со спины мужчины распространялись волны тепла, потихоньку распаляя его.       С легким сожалением отстранившись от льнущего к его прикосновениям парня, Михаил поднялся. Положив все, что нужно, поближе, он еще раз смазал пальцы лубрикантом и снова протолкнул палец внутрь. В этот раз он действовал уже смелее и, помня выданную парнем инструкцию, попытался найти указанную точку. Если ему будет приятнее от этого, то он просто обязан ее найти! Несколько движений спустя он нащупал что-то подходящее, и, судя по вибрирующему стону со стороны вздрогнувшего шатена, он нашел именно то, что нужно. Сосредоточившись на этой зоне и не забывая толкаться глубже, он продолжил движения до тех пор, пока не заметил, что кусающий палец бостонец начал терять связь с реальностью. Тогда он вытащил палец почти целиком, а обратным движением вставил уже два, сразу же проводя по заветному местечку.       Алан охнул, судорожно подгибая ноги, изгибаясь и цепляясь руками за что попало. Ощущения были куда более впечатляющими, чем он когда-либо мог вообразить!       Нельзя сказать, что они были приятными с того самого момента, когда он начал разрабатывать себя сам. Поначалу испытываешь непонятные и немного неприятные ощущения, поэтому он и не дался Михаилу сразу. Но перетерпев это, то можно почувствовать кое-что еще: словно что-то постепенно разгорается внутри. И если действовать правильно, то вскоре появляются действительно приятные ощущения, которые постепенно перекрывают этот дискомфорт.       Передавать эстафету было смущающее и волнительно, но он чуял, что может довериться любимому. И Михаил оправдал это доверие: чуть больше дискомфорта в начале, потому что его пальцы больше, но гораздо, гораздо больше удовольствия потом, когда они добрались до простаты. И теперь почти каждое движение внутри порождает микро-вспышки, а каждое прикосновение к коже вызывает дрожь наслаждения, расходясь по телу, словно рябь по поверхности воды. На лице мужчины сосредоточенность, но в глазах восхищение. Восхищение, господи!       И Алан понимает, что готов. Что бы он ни говорил раньше, - но он боялся. И отношения русского к нему, и секса с ним, и кучи других вещей. В конце концов, он перечеркнул кучу своих убеждений и принципов на пути к этому моменту, даже не зная, чем все это обернется. Но больше он не боится и собирается перечеркнуть еще больше, чтобы пойти до конца. И в этот раз никаких отсрочек он не примет.       Дыхание сбивалось от волнения, а сердце заходилось в истерическом ритме, словно перед последним шагом в пропасть, вот только он был уверен, что этот шаг вознесет его на небеса. И он его сделал.       - Миша…       Мужчина отвлекается и поднимает взгляд. Глаза в глаза. В его глазах с расширившимися зрачками вспыхивает что-то совершенно первобытное. И он медленно кивает. Отсрочек больше не будет.       Он вытаскивает из меня пальцы, оставляя легкое чувство потери, и берет презерватив. Пытается его вскрыть, но пальцы скользят. Скользят. Подаюсь вперед, перехватываю, вскрываю в пару движений, достаю. Отбросив упаковку, тянусь сам его надеть, и, пока равномерно раскатываю резину, успеваю почувствовать биение жилки на его пенисе. И меня ведет, ведет с этого! Ведет, когда он опускает меня обратно на кровать и нависает сверху. Пульс стучит в ушах как сумасшедший, а он смотрит прямо в душу. Он шире разводит мои ноги и слегка надавливает на них, чтобы приподнять бедра. Прикосновение его члена к моему анусу прошибает словно молния. Он направляет себя, слегка надавливает и снова смотрит, а все мои мысли улетучиваются, оставляя в голове легкое головокружение и единственное слово: сейчас. Он словно слышит его. И входит.       Скаут чувственно стонет, цепляется за простынь и предплечье мужчины, сжимает его ногами, изгибается, запрокидывая голову, а пулеметчик осыпает его открывшуюся шею и подбородок россыпью легких поцелуев. Потом мужчина немного выходит и снова движется вперед, глубже. И еще раз. И еще. Замирает.       "Он внутри" - одна мысль на двоих.       - Я здесь.       - Да! О, боже, да!       Михаил обнял Алана, целуя. На какое-то время они замирают друг напротив друга, почувствовав потребность понять новые ощущения, изучить друг друга с новой стороны.       Скаута распирало от впечатлений. Даже пальцев русского для него было много, а с его членом внутри себя он чувствовал себя предельно, почти болезненно переполненным. Но боль была терпимой и почти терялась на фоне другого ощущения, которому он не мог дать определения сразу. Скорее всего, это было… возбуждение? Оно отличалось от привычных ощущений, поэтому его было сложно распознать, но это определенно было оно! А еще радость. По его мнению, то, что Михаил смог возбудиться, глядя на него, и то, что он смог заняться с ним сексом, лучше любых слов доказывало его чувства. Такой человек, как русский, не станет делать вещей, которые ему противны. Поэтому одна только мысль о том, что они стали единым целым и что он теперь окончательно принадлежит любимому, делала его абсолютно счастливым.       А Михаил наслаждался жаром и теснотой Алана. Благодаря смазке он вошел достаточно легко, но внутри все равно было восхитительно узко, даже не смотря на всю проделанную подготовку. Он внимательно следил за реакцией любимого и был готов прекратить все в любой момент, хотя находиться внутри шатена было очень приятно и ему не хотелось бы прерывать этот контакт. Но Алан, несмотря на то, что погрузился внутрь себя, поглощенный ощущениями, не показывал признаков боли или дискомфорта, и пулеметчик еще раз восхитился мужеством и стойкостью своего маленького человечка. Именно благодаря им они зашли так далеко. И, как бы это ни было банально, он чувствовал, что вот так, беря и отдавая, они действительно становятся единым целым, открывая друг другу не только свои эмоции, а словно саму душу. Потрясающее чувство! Глядя на свое отражение в сияющих глазах Алана, он особенно отчетливо понял, почему такие моменты между возлюбленными называют близостью.       - Ты в порядке? Не больно?       - Я в порядке. Это… Это невероятно! Продолжай… Пожалуйста!       - Хорошо. - Мужчина мягко обхватил его лицо ладонями, прежде чем снова высказать распирающие его чувства: - Алан, я люблю тебя!       Шатен вскинул на него взгляд и улыбнулся так счастливо, словно услышал самую прекрасную вещь в мире.       - Я тебя тоже!       Они снова поцеловались, а потом мужчина возобновил движение, слегка отстраняясь, чтобы просунуть руку между ними, и начал ласкать пенис бостонца, отвлекая от первых, наверняка не слишком приятных ощущений.       Хэви прекрасно растянул шатена и не торопился, плавно толкаясь внутрь, поэтому парень испытывал лишь небольшой дискомфорт, который быстро сходил на нет, заглушаясь растущим удовольствием. Даже самое небольшое движение внутри наполняло его до краев ощущениями и эмоциями, а ласки его пениса довершали дело. Их дикая смесь быстро засасывала Алана в красный водоворот, вырывая из реальности и концентрируя на себе. Он чувствовал, словно он может взорваться от этого. Но, черт побери, он был не против!       Восприятие действительности в ощущениях скачет самым хаотичным образом, то становясь кристально четким, фокусируясь на одной точке, вроде губ или глаз, и позволяя рассмотреть самые мелкие детали; то расплываясь в блаженную муть и полностью захватывая внутренними ощущениями. Наслаждение захлестывает неудержимыми приливами, грозя отключить сознание к чертям собачьим.       - Боже! Миша! Пожалуйста! Я больше не могу! Не вынесу! - Не выдержав, неосознанно запричитал парень, но Хэви его услышал.       На его лице отразилась паника, и он замер и сразу же попытался выйти из парня, подумав, что перестарался. Но шатен успел опомниться и моментально обхватил его ногами, не позволяя этого сделать.       - Нет, не вынимай! Не уходи!       Русский застыл, как каменное изваяние, не понимая, что ему делать. Он тревожно разглядывал Алана, ища малейшие признаки причиненной боли, и разведчик поспешил успокоить его:       - Мне не больно. Правда! Я в порядке!       Преодолевая легкое сопротивление скованного тела, он притянул пулеметчика к себе и принялся зацеловывать своего любимого, руками обхватив его лицо и проводя по нему ладонями, словно пытаясь стереть с него тревожное выражение. С трудом восстанавливая дыхание, он объяснил:       - Я не собирался тебя останавливать… Н-но если ты еще… немного… пошевелишься… я к-кончу так сильно, что, наверное, умру! Мне так хорошо!       Только что переживший паническую атаку мозг русского с трудом справлялся с переводом, и до него никак не доходила взаимосвязь между словом, вроде бы обозначающим высшее наслаждение, и смертью. Но последняя фраза помогла пазлу сложиться, и он понял, что все в порядке и он не навредил своему партнеру.       От облегчения пулеметчик едва не рухнул всем своим весом на своего возлюбленного. Сграбастав его в объятия, и, уткнувшись лицом ему в шею, он испустил в нее судорожный вздох. Алан целовал его в висок и ухо, гладил по голове и напряженным плечам, шепча извинения.       - Боже… Паршивец! Как же ты напугал меня! Я не доживу до старости, если ты будешь так со мной поступать!       - Что ты сказал? - Не понял парень.       - Ты напугал меня очень-очень сильно. - Мужчина приподнялся, глядя на него с суровым выражением лица. - Тебе действительно стоит умереть.       - Что?!       Но ничего больше Алан сказать не успел, потому что русский возобновил движения, ускоряя темп, заставляя его захлебнуться наполненным удовольствием стоном. Русский вымещал свой испуг в размашистом ритме, иногда то выходя почти полностью, то проникая в самую глубину.       Из-за его узости, даже не смотря на неподходящее положение, головка члена мужчины все равно снова и снова задевала простату, сводя парня с ума. Не в силах больше терпеть, шатен застонал и выгнулся до хруста в спине от невыносимо приятных ощущений.       - О, боже мой! Боже мой! Боже мой!       Наслаждение, словно искрами или пузырьками шампанского, проскользнуло вдоль позвоночника и взорвалось в голове парня цветным фейерверком. Вскрикнув, Скаут неосознанно обхватил своего партнера всеми конечностями и сжался изнутри, содрогаясь в оргазменных судорогах и изливаясь себе на живот.       У Михаила от этих пульсирующих сладостных тисков буквально потемнело в глазах. Слишком сильные ощущения! Мышцы плотно обхватывали его член и непроизвольно сокращались в попытках вытолкнуть посторонний объект, удваивая наслаждение. Приятно настолько, что пара толчков в этом плену почти моментально доводит до пика. Пулеметчик хотел выйти из парня перед оргазмом, но тот продолжал крепко держать его, поэтому освободиться не получилось, и момент был упущен - он кончил внутри него.       Испытав оглушительный оргазм, они некоторое время просто лежали, обнявшись и уткнувшись лоб в лоб, смешивая свое дыхание и наслаждаясь наступающей приятной истомой.       - Ты как? - Наконец приподнявшись, заботливо спросил пулеметчик.       - Супер! - Скаут счастливо улыбнулся во все тридцать два зуба.       - Я выхожу?       - Ага, давай, - Расслабленно согласился шатен.       Но после некоторой заминки, во время которой ничего не происходило, он вопросительно посмотрел на мужчину, у которого в глазах плясали веселые искорки.       - Может, отпустишь меня? Обещаю, что не убегу, - Улыбнувшись, Михаил ласково погладил его по бедру.       Взяв себя в руки и осмыслив свое положение в окружающем пространстве, разведчик понял, что до сих пор крепко удерживает русского. Едва не вспыхнув от смущения, он поспешно расцепил ноги.       Мужчина аккуратно вышел из парня, придерживая презерватив, и поднялся с кровати. Надо было выкинуть использованную резинку и взять что-нибудь, чтобы вытереть пот и все остальное. Найдя полотенце, он быстро обтер себя и вернулся к Алану. Парень совсем разнежился, поэтому не порывался сделать все самостоятельно, а только переворачивался и подставлялся под его прикосновения, позволяя ему проявить заботу. Хэви ласково обтирал его тело, убирая пот и сперму и любуясь открывающимся ему зрелищем. И облегченно думал, что он каким-то чудом смог удержаться и не оставить на чувствительной коже любимого компрометирующих отметин. Повезло.       Дойдя до его ягодиц, он стал действовать особенно аккуратно, стирая смазку. Анус парня был растянут и заметно покраснел, поэтому, осторожно вытирая его, пулеметчик не удержался от вопроса:       - Болит?       - Нет, - Алан смущенно прятал лицо в локте, выглядывая из него лишь одним глазом. - Немного саднит, и все. Это нормально.       - Точно?       - Да. Все хорошо.       Русский молча закончил свое занятие и, немного подумав, поднялся и принес их одежду. Рассортировав ранее сваленные где попало вещи, он протянул Алану его футболку и трусы:       - Одевайся, я не хочу, чтобы ты простыл.       Бостонец, который, увидев протянутую ему одежду, уже успел в голове выстроить логическую цепочку "закончили-собирайся-убирайся", облегченно выдохнул.       Хэви этого не заметил. Он просто решил избегать новых прикосновений к обнаженному парню, чтобы не провоцировать себя и его, и поэтому даже не понял, что чуть не создал напряженную ситуацию своим поступком.       Вздохнув, Скаут решил, что раз уж все равно придется вставать, то стоит сделать еще одно дело. Нашарив в кармане своих штанов еще один тюбик, он поднялся и, выдавив немного мази на пальцы, нанес ее на "пострадавшую" часть тела.       Хэви, успевший одеться, заметил его манипуляции и замер, явно сделав неверные выводы. Фыркнув, шатен возвел глаза к потолку. Он уже понял типаж своего возлюбленного: русский здоровяк может быть сколь угодно суровым и непреклонным во всем остальном, но когда дело касается его, мужчина становится жутким паникером, обеспокоенным его состоянием. Либо в глубине души у него скрывается характер курицы-наседки, либо он имел действительно неприятный опыт, связанный с сексом.       Скаут поспешил закончить эту смущающую процедуру и принялся одеваться, одновременно втолковывая пулеметчику как ребенку:       - Это просто заживляющая мазь. Для облегчения последствий. На тот случай, если хочется все повторить как можно скорее, - Задорно подмигнул парень.       Но Михаил продолжал наблюдать за ним с обеспокоенным выражением лица. Складывалось впечатление, что тот мысленно прикидывает, следует ли оттащить его на осмотр к Медику, раз он сам ни в чем не признается. Эта забота была очень приятной, но он ведь действительно потащит! Несмотря ни на что. Поэтому Скаут решил, что пора предпринять экстренные меры.       - Ох! Прекрати беспокоиться по пустякам! Я ведь сказал уже, что все хорошо!       Подобравшись к русскому поближе, разведчик сделал ему подсечку и обрушил его на застонавшую под его весом кровать, а сам упал сверху.       - Перестань паниковать и слушай сюда, - Скаут удобно устроился на своем партнере и обхватил ладонями его лицо. - Я ведь уже говорил тебе: я не стеклянный! Я в порядке. Мне все безумно понравилось. Я люблю тебя.       Бинго! Прямо в яблочко! Если Михаил и хотел что-то возразить, то последняя фраза его полностью деморализовала. Мысленно немного посмеявшись над влюбленно-глупым выражением своего избранника, бостонец решил, что внеплановый осмотр у немца ему больше не грозит и можно расслабиться.       - Мммммннн! - Парень потянулся всем телом, словно большой кот, и устало развалился на своем партнере. - Но если подумать, кое с чем ты все-таки перестарался.       - Что?!       Прежде, чем Хэви в который раз за вечер успел испугаться, Алан продолжил:       - Я такого кайфа ни разу в жизни не испытывал! И я прямо-таки вымотан. У меня совершенно нет сил, чтобы идти к себе.       - Оставайся, - Расслабившись, улыбнулся Михаил, приобнимая его. - Как-нибудь устроимся вдвоем. В тесноте, да не в обиде.       - Как это переводится? - Лениво полюбопытствовал парень.       Пулеметчик перевел.       - Это выражение такое. Оно означает, что близкие люди вместе могут легко вытерпеть разные неудобства. - Пояснил русский.       - Хорошее выражение.       Немного полежав, разведчик собрался с духом и, взглянув на мужчину, слегка неуверенно спросил:       - Я хочу еще раз уточнить, будешь ли ты теперь встречаться со мной? Ну… вот так.       - Конечно! О чем ты говоришь? - Пулеметчик недоуменно приподнял брови. - Я же сказал, что я люблю тебя. Неужели я похож на человека, который сделает что-то подобное просто для развлечения?       - Ну-ну, успокойся, - Перебил его Скаут, потершись носом о его подбородок. - Я в тебе не сомневаюсь. Но, сам понимаешь, в нашей ситуации лучше не оставлять какого-либо недопонимания.       - Разве я так плохо выражал свои чувства? - Михаил ласково провел руками по спине парня, напоследок провокационно положив ладони на его ягодицы и потерев большими пальцами ямки на его пояснице.       - Н-нет! Все было предельно ясно! - Вскинувшись от ласки и покраснев, ответил Алан. - Даже слишком. Ты уделил мне столько внимания, а сам ничего равноценного не получил, - Огорченно добавил он. - Ты постоянно сдерживался, в этом мало приятного.       - Все, что надо, я получил. Не переживай. Мне очень понравилось, правда. Тебе ведь тоже не просто было, так что мы квиты. Нам просто надо привыкнуть друг к другу. Когда мы это сделаем, будет гораздо лучше.       Они немного помолчали.       - Я так рад… - Тихо сказал Алан. - Ты спрашивал, похож ли ты на человека, который сделает что-то такое для развлечения… Нет. Ты больше похож на человека, который убьет даже за намек на подобное. Я так боялся, что ты вышвырнешь меня прочь. Возможно, даже покалечишь... И даже смотреть в мою сторону больше не будешь. Ужасно боялся. Даже не верится, что все получилось даже лучше, чем я мог себе представить.       - Я тоже сильно боялся, что ты не поймешь меня, - Признался мужчина. - Я был готов расстаться с тобой, ничего не говоря, лишь бы ты меня не возненавидел. - Парень вздрогнул, услышав это. - Извини, - Михаил заметил его реакцию и продолжил: - Но... почему ты боялся? Ведь именно ты пробудил во мне эти чувства! Если подумать, ты словно все спланировал: знал, когда надо отступить, а когда можно идти дальше. Я от тебя такого не ожидал. Откуда такие навыки?       Парень надулся и буркнул:       - Нет у меня никаких "таких" навыков. Сам бы я давно уже все испортил. Придется поблагодарить его за помощь.       - Его? - Михаил был встревожен. Алан с кем-то обсуждал подобную тему? Ему кто-то помогал?       - Моего папашу.       - Ты обсуждал это с отцом?! - Хэви надолго впал в ступор от заметавшихся в его голове хаотичных и немного панических мыслей, а потом осторожно спросил: - Он не был против?       - Похоже, что нет, раз уж помог.       Михаил медленно и напряженно выдохнул.       Родственники. Придется ведь им как-то сообщать. Насчет своей семьи он почти не переживал: мама всегда говорила, что любовь может принимать самые разные формы, и глупо ей противостоять, а сестренки поддержат его в любом случае, лишь бы он был счастлив. Но вот как все объяснить матери Алана? И как быть с его отцом? Как смотреть им в глаза? Потребуется вся его решительность, чтобы доказать, что он может быть его спутником!       - Познакомишь со своими родителями?       - С мамой познакомлю. А отца ты, вроде как, уже знаешь.       - Знаю? И подожди, ты же говорил, что он вас бросил? - Хэви запоздало вспомнил кое-что из рассказов Алана. - Ты его нашел?       - Угу. Угу. Угу. Это Шпион.       - Что?!       - Да-да. Наш Шпион - тот самый блудный папашка, о котором я тебе рассказывал. Невероятное совпадение, да?       Хэви потрясенно пытался сопоставить все, что он знал о командном Шпионе, с тем фактом, что тот - отец Скаута. Получалось со скрипом, а точнее, не получалось вовсе.       - Прямо не верится... Внешность, конечно, не сравнишь, раз он постоянно скрывает лицо, но в остальном вы с ним совершенно не похожи. И он, вроде бы, не относится к тебе по-особенному, в смысле, как к сыну.       - Я тебя прекрасно понимаю. Сам совсем недавно случайно узнал. Снайпер стырил у него какую-то фотку и выпытывал, кто на ней изображен. Тот всячески увиливал, и они почти подрались из-за нее, когда Шпион рявкнул, что это фото его "дамы сердца". Ну, я и подсмотрел. А там он и мама! Представляешь? Она мне всегда рассказывала, что мой отец - джентльмен из Франции. Галантный и красивый. Я и в страшном сне не мог представить, что этот язвительный, манерный и скрытный тип в маске - мой папаня! Я ему тогда чуть морду не набил за то, что он маму и меня бросил, ну и прочие детские обиды. Мик помешал. Но я добился объяснения, почему он ушел. Оказалось, что то фото было сделано во время слежки за ним. Он уже тогда занимался шпионажем, но засветился на задании, и поэтому, обнаружив, что ему сели на хвост, он покинул нас и оборвал контакты, чтобы не подвергать опасности. Он - сволочь, конечно, но я смог его простить. Короче, в итоге мы сошлись на том, что он объяснится и извинится перед мамой, а свой отцовский долг он вернет нам в виде помощи в каком-нибудь деле. Вот я и попросил потом, чтобы он помог мне соблазнить тебя. - Смущенно кашлянул Скаут.       Пулеметчик потер лоб. Сегодня прямо-таки день открытий какой-то!       - Странно, что он согласился. Он тебя, конечно, не воспитывал, но неужели ему все равно, какая ориентация у его сына?       - Слушай, это не ориентация! - Моментально ощетинился Алан. - Я не стал геем из-за того, что люблю тебя. До тебя я с мужчинами не спал! И в будущем на других мужиков засматриваться не собираюсь. Я с тобой из-за моих чувств к тебе, а не из-за сексуальных предпочтений! Ты, я думаю, тоже, - Михаил кивнул. - А что до отца, он сам такой же. Оказывается, он спит со Снайпером.       Хэви в ответ только хэкнул. У русского уже не осталось сил удивляться, поэтому еще одну шокирующую новость он принял с поистине философским спокойствием.       - Это я тоже случайно узнал. Я тогда как раз понял, что что-то не то к тебе чувствую, и решил поговорить с отцом. Думал, он выбьет у меня из головы всю дурь. А вместо этого застукал этих двоих. Ну и увидел достаточно интересного прежде, чем меня заметили. Я тогда сбежал, и целый день носился в шоке с кучей разных мыслей в голове. А потом потребовал от них рассказать о том, что они в этом находят.       - И они тебе рассказали? - Хмыкнул Хэви.       - Им пришлось! - Ухмыльнулся парень. - Я пригрозил, что растреплю про них на всю базу. Так что рассказали. Не все, конечно же, но мне этого хватило, чтобы решиться. И попросить отца помочь. Он меня постоянно одергивал и подсказывал, что делать, иначе я наверняка бы что-нибудь испортил - держать себя в руках было нереально трудно! Это он меня подтолкнул пойти и признаться тебе. Сказал, что после разговора с родственниками ты слишком обеспокоенный. Можешь даже сорваться и уехать. Кстати, это так? Ты уедешь? - Встревожено спросил Алан.       - Нет! Нет. Ничего такого. Это была просто отговорка! - Поспешил объяснить Хэви. - Я понял, что влюбился в тебя, и чем дальше, тем хуже получалось скрывать свои чувства, поэтому я и использовал тот звонок как прикрытие.       - Ох. Вот оно как. - Алан облегченно выдохнул. - Это заставило меня поволноваться.       - Извини.       - Не беспокойся, это теперь не важно, - Отмахнулся бостонец. - Но Шпиона… отца… Черт! Как мне его теперь называть? Короче, его все равно придется отблагодарить.       - Да, пожалуй, - Пулеметчик улыбнулся, глядя на то, как Алан все еще дуется на своего отца, хотя и признает, что его помощь была настолько важна.       Хотя с него тоже причитается. Во-первых, за то, что они теперь вместе. А во-вторых, зная Алана, он пожалел Шпиона и Снайпера. После раскрытия разведчиком их секрета, личной жизни у этих двоих, скорее всего, практически не было. Алан бывает очень настырным и дотошным, когда ему что-то нужно. Придется им это как-нибудь компенсировать.       Хэви не успел глубоко погрузиться в мысли о вариантах компенсации, как Алан приподнялся и толкнул его, вновь привлекая внимание:       - Кстати! - Сказал он. - Я давно хочу сказать тебе еще одну вещь!       - Какую?       - Хватит изображать из себя мишень на поле боя!       - Что? О чем ты? - Удивился мужчина.       - Ты слишком часто маячишь на открытых участках! Используй укрытия!       - Ох, ты об этом? Но я должен быть мишенью. Ради команды.       - Что?!       - Ты правильно сказал насчет "прекрасной мишени". Я большой, я заметный, я страшно кричу, а мое вооружение вызывает у противника панику одним своим видом. Поэтому враги считают меня самым опасным и сосредотачиваются на мне. Но я - защитник, и это неспроста. Моя броня - крепче всех, она специально спроектирована и способна выдержать много попаданий. И пока противники пытаются прорваться ко мне сквозь свинцовый дождь моей малышки, они практически не замечают таких мелких и уязвимых вас.       - И ты не боишься? Быть мишенью? Идти вот так: медленно, напролом, в полный рост, без возможности свернуть или укрыться?       - Конечно же, я боюсь!       - Врешь ведь! - Возмутился Алан.       - Нет. Я боюсь. Глупо не бояться. Страх - полезный защитный механизм. Но поддаваться ему нельзя. Скорчившись от страха, с трясущимися руками и ногами ты не выживешь, не победишь противника. Поэтому надо тренировать волю и держать разум под контролем. Для меня это не составляет труда. Я давно привык.       "Привык к такому, да?"       У Скаута дрогнули пальцы, порываясь сжаться в кулаки, но он ничего не сказал. В конце концов, ему самому тоже нередко приходилось брать себя в руки, чтобы броситься в самую гущу боя. Все-таки он не настолько легкомысленный, как думают другие.       - Ну, предположим, обычные пули тебе почти не страшны. А если снайпер? Или кто-нибудь гранату кинет или из базуки пальнет? Или, вообще, танк появится?       - Самых опасных противников обычно заранее убирают твой отец и Мик. А на случай танка у нас есть Джейн и Тавиш.       - А если их рядом не будет? Или они не успеют?       - Тогда мне останется надеяться на удачу. А еще можно попробовать сбить летящую ракету или попасть в ствол и подорвать снаряд внутри, до того как сделают выстрел. Пуль в пулемете много, скорострельность высокая, так что шансы попасть хоть одной довольно высоки.       - Эй-эй-эй! Ты же не серьезно? - Обеспокоенно вскинулся парень.       - Почему?       - Это слишком рискованно!       - Мы тут все время рискуем. Это война, - Хэви спокойно встретил его взволнованный взгляд. - И это лучше, чем просто позволить разорвать себя на клочки.       - Пообещай, что не станешь делать подобные сумасшедшие глупости! Лучше попытайся найти укрытие! Я не хочу потерять тебя!       - Хорошо, хорошо. Но только если ты пообещаешь мне то же самое!       Пулеметчик принялся тискать и щекотать парня, пытаясь отвлечь его. Спустя некоторое время взаимных шутливых нападок Скаут отбился от него и произнес:       - Я никогда не думал о том, что ты играешь такую важную роль для команды, - Алан немного виновато взглянул на него.       - А тебе и не надо. У тебя своя задача - разведывать обстановку, стремительно атаковать, быстро отступать, не попадать под раздачу и не рисковать зря, - Русский потрепал его по голове.       - С этим я согласен, но последнее ты явно добавил от себя, ведь так?       - Конечно. Я тоже за тебя переживаю! - Ответил Хэви, но его ответ утонул в смачном зевке парня. - У тебя глаза уже слипаются. Давай спать, уже поздно, и неизвестно, когда вставать.       - Океееей.       Парень завозился, устраиваясь поудобнее под его боком, а Михаил протянул руку и достал одеяло, укрывая их обоих.       Когда Алан уснул, Михаил думал о том, что сейчас он практически счастлив.       Больше не будет одиноко по вечерам. Не будет скучно.       Но очень страшно будет днем.       Он определенно не хочет терять то, что только что обрел! Теперь он ни за что не позволит парню умереть. Ему нужно разорвать их контракты как можно скорее, даже если придется выплатить штрафы. Он уйдет отсюда и заберет Алана с собой. Незачем тому рисковать зазря в бессмысленных бесконечных сражениях. Он сможет придумать другой способ зарабатывать. Более безопасный.       Пусть их сегодняшнее признание и не решает все возможные проблемы, но теперь у него есть надежда и уверенность: Алан прямо сейчас находится здесь, в его руках. И это главное!       Он нашел себе новый смысл жизни, и он пойдет на все, чтобы сделать Алана счастливым.       А каким должно быть их будущее, они придумают потом. Вместе.