into you

      Втирая в кожу ладоней крем для рук, я, кажется, маскирую за этим жестом предвкушение, которое скрыть очень и очень сложно, учитывая, что я задумала.       Между прочим, провела над своим планом не одну ночь. Одинокую, полную холода и голодной тоски, ночь! И во всем виноват Себастиан, принимающий сейчас душ.       Видите ли, он отправился в Торонто. И там вырядился, как первый парень во всей Канаде. Ни стыда, ни совести, вот вообще!       И, естественно, после этого я не смогла спать, потому что мысли мои были лишь о его чертовой куртке, кожу которой невозможно не хотеть ощутить под пальцами; соблазнительной щетине, что покалывала бы губы при поцелуе; и вообще его треклятом образе до неприличия горячего плохого парня, обжигающем все желания с одним только взглядом на него.       Но я-то осталась в Нью-Йорке!       Кто-то, похоже, решил уберечь меня от открытого пламени, за что я ему вот вообще ни капельки не благодарна, потому что здесь мне приходилось спасаться от пожара холодным душем, мороженым и фаст-фудом, рискуя наесть себе пару лишних килограмм, которые я с радостью отправила бы прибавкой в сантиметрах на задницу Себби, ибо он заслужил хоть как-то наказание.       Конечно, я могла бы помочь себе другими — неприличными — способами, но решила разыграть эту партию по-честному, вот и воздерживалась, заедая свое неудовлетворение всевозможными вредными, но до чертиков вкусными продуктами.       Кстати, именно эти чертики мне и помогли, а еще фильм, который я смотрела в один из вечеров, дабы отвлечься от своих порочных мыслей, рискующих вылиться в очередной приступ неутоленного вожделения, после которого мне пришлось бы совершать набег на холодильник или взывать к помощи службы доставки еды.       И вот теперь, тщательно взвесив определенные нюансы, выверив детали, высчитав все-все тонкости, я готова привести его в исполнение, что и собираюсь сделать прямо сейчас. — Куколка, чем займемся?       Себастиан выходит из ванной в одном полотенце, обмотанном вокруг его бедер. Прекрасно, Стэнни! Мне даже не придется напрягаться, чтобы раздеть тебя. — Есть у меня одна идейка, — мурлычу я, подступая к нему, растягивая шаги подобно кошке, подкрадывающейся к добыче. В принципе, все так и есть. — Мне она уже заочно нравится.       Ага, а понравится еще больше, когда ты будешь страдать, дорогой! — Тогда ты согласишься немного поиграть?       Шаловливо взъерошив его влажные после душа волосы, я касаюсь шеи Себби языком, нежно исследуя им местечко на коже, где учащенно пульсирует венка, и спускаюсь ниже, к ключице, игриво прочесывая по ней зубами. Легонько-легонько, только желая распалить Стэна самую малость. — Как ты хочешь это сделать? — Собираюсь привязать тебя к кровати, и не давать ни минуты передышки в течение нескольких часов. Вино и фрукты уже там. Кружева на мне. Остается только получить твое согласие.       Когда Себастиан берет меня за руку, в его взгляде появляется страстный порочный блеск, а голубой цвет его глаз приобретает такую глубину, что впору сравнивать его с океаном, в котором запросто можно сгинуть. Но мы еще посмотрим, кто кого.       Стэнни прижимает мою ладонь к своему вставшему члену, и через махровую ткань полотенца я чувствую его возбуждение. Оу, да ты, бедняга, тоже истосковался по мне и моим ласкам. Теперь даже жаль, что моя игра не сулит тебе ничего хорошего. — Считай это моим согласием, — хрипло шепчет он, вздыхая, ведь руку-то я не убираю, а, наоборот, избавляюсь от преграды между мной и его достоинством, и принимаюсь ласкать его, при этом продолжая дарить ему поцелуи в шею. Все такие же дразнящие.       Я бы соврала, скажи я, что не заведена сейчас до предела, ведь желанное тело-то вот, рядом со мной, но я должна сполна отплатить Себби за все, что мне пришлось пережить! — Идем.       По пути скинув свой шелковый халатик, под которым и правда лишь комплект изысканного белья, при виде которого невозможно не поддаться искушению, я направляюсь в спальню, где уже действительно все готово для любовных утех. Или коварного плана мести, что неосуществим без них.       Подведя Себастиана к кровати, я толкаю его на постель. Упав на нее, он хохочет, пытаясь утянуть меня с собой, но я вовремя успеваю отскочить на пару шагов назад. — Не так-то быстро, дорогой. К изголовью, и подними руки. — Ты серьезно? Может, свяжешь меня во втором действии? — недовольно хмурится Стэн. — Сейчас.       Топнув ножкой, удовлетворенно отметив, что он послушно исполняет мой приказ, я беру с прикроватной тумбочки заранее приготовленные его же галстуки. Сначала я думала о шарфах или лентах, но этот вариант показался интереснее.       Оседлав его, я принимаюсь вязать узлы, стараясь сделать их как можно крепче, что не так-то просто, учитывая, что Себастиан, изловчившись, умудряется прильнуть губами к моей груди, то покусывая призывно торчащую под темной узорчатой паутинкой горошинку соска, то посасывая ее, ставя под угрозу весь мой план. Ведь я так соскучилась по его ласкам, его движениям, запаху и ощущениям кожи об кожу, от которых можно сгореть дотла в первый же миг соприкосновения.       Я, сорвавшись, даже сдвигаюсь к его члену, и пару раз скольжу по нему промежностью, шумно втягивая носом воздух, ведь единственная преграда между мной и желаемым — тонюсенькое — явно промокшее насквозь — кружево, и нужно иметь колоссальную выдержку, дабы не воспользоваться моментом.       Стэнни толкается бедрами, инстинктивно пытаясь исхитриться и проникнуть в меня, либо получить еще парочку таких поглаживаний, но я с усмешкой отстраняюсь.       Растрепанная, разгоряченная, тяжело дышащая, и страдающая вновь. Только вот вдвоем страдать куда веселее. — Куколка, я жду. — Я тоже ждала, Себби, и ты даже не представляешь, каково мне было смотреть на тебя, и оставаться здесь. Я так мучилась! — Я подарю тебе долгожданное облегчение. Вернись ко мне.       О, его голос звучит невыносимо многообещающе и порочно, и я едва не иду на поводу бархатистых переливов, что подобно поводку тянут меня обратно. Нет-нет-нет. Если мстить, то мстить. — Я подумаю. Все зависит от твоего поведения. — Это какая-то шутка? — спрашивает он, наморщив лоб. — Месть, милый, это месть. — Почему так? — Чем я хуже Ирэн Адлер? Кстати, передашь Роберту благодарность за такую великолепно отыгранную сцену, которая и вдохновила меня на этот поступок, заодно, и поделишься переживаниями с товарищем по несчастью. — Не стану я ничем с ним делиться! — возмущается Стэн. — Как хочешь, — пожимаю я плечами. — Ты ведь тоже пострадаешь. Точнее, уже.       Судя по его хитрому прищуру, Себастиан решил давить на наболевшее. Ай-яй-яй, это подло, Стэнни! — Да. Но после всех этих долгих мучительных, полных неутолимого голода, ночей в обнимку с мороженым, ты даже не догадываешься, насколько я закаленная.       Конечно, я бессовестно лгу. Только кто же ему об этом скажет? — Куколка, ты всерьез поступишь так со мной?       Странно, что ты до сих пор не понял серьезность моих намерений. — Ага. О, нет, забыла сообщить одну крохотную деталь — я отправляюсь обедать с подругами, чтобы дать тебе возможность подумать о своем поведении и внешнем виде, а еще провести работу над ошибками. Но перед этим слегка подбодрю тебя, дабы ты совсем не раскис, Себби.       С абсолютно невинной, едва ли не ангельской, несмотря на мои действия, усмешкой, я медленно стягиваю с себя трусики и после бросаю их Стэну. Они приземляются ему на живот. Хм, как-то непривычно метко для меня, ну да ладно. — Ты правильно понял — я пойду без них. Не скучай, любимый.       Подарив воздушный поцелуй Себастиану, все еще не верящему в реальность происходящего, я выхожу из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.       Естественно, никакого обеда нет. Я собираюсь посмотреть вторую часть «Шерлока Холмса», сдабривая силу своей выдержки все тем же мороженым. А потом… потом все-таки сожгу лишние калории, присоединившись к Стэнни, дабы выразить всю свою неутоленную тоску по нему. Он за это время явно дойдет до кондиции или до белого каления, но будет-то все еще связанным, поэтому мы легко найдем общий язык и придем к единству.