into you

— Что на тебе сейчас?       Услышав этот вопрос в трубке, я едва не рухнула с кровати, вовремя перекатившись на другой бок, подальше от ее края.       Это что еще за новости?       Спросонья голос звонившего мне показался лишь отдаленно знакомым, да и никто из моих приятелей не страдал бы подобным посреди ночи. — Кто это? — М-да, мы уже не вместе, а ты по-прежнему можешь убить во мне все желание.       Вот теперь сразу все стало ясно, как белый день, несмотря на поздний час. И я улыбнулась, потому что рада была его слышать, пусть это и стало для меня сюрпризом. — Это стандартное приветствие для бывших, любящих полуночные звонки. — Так ты узнала меня? — Нет. Но и без того испорченную ситуацию это хуже не делает.       Включив ночник, стоявший на прикроватной тумбочке, я откинулась на подушки и вздохнула.       С Крисом мы расстались полюбовно. Не сошлись графиками, да настолько, что мне порой казалось, будто кто-то специально подстраивает нам поездки и встречи так, чтобы мы не пересекались друг с другом как можно дольше. Вот это и вылилось в прощальный ужин, после которого я улетела в Брюссель, а он — в Атланту.       Так что разошлись мы почти приятелями. Иногда перекидывались парочкой сообщений, но до таких звонков еще не доходили. Или не допивались. — Как приятно знать, что ты рада меня слышать. — Ты пьян? — Выпил всего бокал вина за ужином. — Странно. Тогда с чего это ты принялся звонить бывшим? — Ну не всем же. — Да ладно? Хочешь сказать, что до момента, как ты набрал мой номер, не было еще пять неудачных попыток? — Почему всего пять? Я прошелся по всему списку контактов, но ответила мне лишь ты.       Я вновь улыбнулась. Обмен ехидными любезностями вышел на славу. — Я сделала это случайно. И могу повесить трубку. — Но факт остается фактом. — Ладно. Тогда… я ждала звонка. Не твоего. — Ауч. А вот это было неприятно. У тебя кто-то есть? — Нет. Работа по-прежнему мешает мне заводить отношения.       Издержки выбранной мной профессии. Когда надолго не задерживаешься на одном месте и за уик-энд бываешь на обоих полушариях, очень сложно успеть познакомиться с кем-то, влюбиться и завязать нечто серьезнее соседства в самолете. — Я ожидал, что подобный вопрос ты адресуешь и мне. — Зачем? Стал бы ты звонить мне тогда в три часа ночи? Или все-таки побеспокоил меня, чтобы похвастаться? — Нет. Ты права. — Это приятно. — А знаешь, что было бы еще приятнее? Если бы ты ответила мне на вопрос. — Ты серьезно, Эванс?       Я покачала головой, будто он мог меня сейчас видеть, и беззвучно рассмеялась. На мгновение показалось, что мне это снится. — А что в этом такого? — Не догадываешься? А сам-то ты в чем? — Тебя не учили, что отвечать вопросом на вопрос не очень-то вежливо? — Я всегда больше любила быть плохой девочкой. — О, это я прекрасно помню. Я до сих пор краснею, вспоминая, в каких местах мы с тобой уединялись. По твоей инициативе.       Ну вот без этого уточнения можно было и обойтись. Хотя бы потому, что моя память тоже осталась верна мне. — Ты? Краснеешь? Это что-то новенькое. — Да я и не на такое способен. — Вот это я знаю.       У меня и самой жар румянцем прилил к щекам, учитывая, какую щекотливую тему мы затронули. Сумасшествие какое-то, не иначе. — Из головы все не идет, как мы проводили редкие ночи вместе в моем доме, и ты расхаживала по нему нагая, иногда накидывая на плечи мою рубашку, которую доставала из шкафа. Мне нравилось потом надевать ее и думать, что она касалась твоей кожи и что ты была совершенно обнаженной под ней…       От потока его слов закружилась голова. Меня словно засосало в водоворот чувственных воспоминаний и утянуло на самое дно. — Я и представить себе не могла, что ты относился к этому так. — Я сейчас в рубашке, побывавшей на тебе. Вернулся со спектакля, устал жутко и сразу завалился в кровать, потом спохватился, что надо бы раздеться, вот тогда и вспомнил все это. Но главный вопрос вечера все еще без ответа. В чем же сейчас ты? Ответишь мне наконец или нет? — Признание за признание? — Именно. — Я в одеяле, Эванс, потому что сладко спала, пока ты не позвонил. — А под одеялом что? — Я.       Мне всегда нравилось дразнить его. А сейчас это все еще и так спонтанно и странно, но чертовски интригующе. В общем, удержаться сложно. Да и сон куда-то испарился. — Ты вообще знаешь правила этой игры? — Нет. Расскажи мне. — Уже перехотела спать? — В самолете потом вздремну.       Мне отчего-то не хотелось, чтобы этот разговор заканчивался, хотя еще пару часов назад я не могла и представить, что он начнется. Но, кажется, в этом и была вся его прелесть. — Тогда пришло время прибегнуть к наводящим вопросам. — Приступай.       Посмотрим, насколько изобретательным он будет, может, мы дойдем и до моего признания, в котором речь пойдет о его футболке, которую я надела перед тем, как отправиться в кровать…