into you

      Поиграем?       Вполне привычное предложение, частенько звучащее от курильщиков, теснящихся в узком переулке одной из нью-йоркских улочек, усыпанной барами, где можно пропустить бокальчик чего-нибудь горячительного; и неплохой способ развлечься, пока добровольно травишься никотином. — Почему бы и нет?       Правила простые, их знают все: всего шесть вопросов — по три от собеседника, на каждый из которых отвечают оба; имени своего не называть, поэтому можно быть максимально откровенным; и как только заканчивается сигарета, то тут же прекращается и игра. Вообще продолжить знакомство не возбраняется — за этим никто не следит со всей строгостью, но данной лазейкой мало кто пользуется — чаще всего человеку необходима лишь пара фраз, дабы не чувствовать себя одиноким в толпе таких же зависимых, как и он. А потом можно смело вернуться к своей компании и позабыть, что ты говорил с кем-то, и, возможно, поделился с ним самым сокровенным — твоя тайна уже все равно ускользнула от тебя в другой бар.       Что ты здесь делаешь? — Вышла перевести дух и немного расслабиться: парень, с которым у меня свидание, очень уж старается, желая мне понравиться, — это утомляет. А ты? — Заглянул сюда выпить после спектакля.       Он затягивается, и раскаленный медный кончик сигареты вспыхивает чуть ярче, но недостаточно, чтобы я выхватила взглядом какую-нибудь особенную примету. Впрочем, даже в полумраке можно разглядеть, что мой собеседник непростительно хорош. Я бы солгала, если бы сказала, что от этого не стало интереснее.       Еще и голос, у него чертовски приятный голос. Хочется, чтобы он продолжал говорить, не останавливаясь, и мне даже как-то неловко раскрывать рот, дабы задать свой вопрос.       Актер или зритель? — И то, и другое. Но сегодня был зрителем. — Зрительница, только зрительница.       Последняя прочитанная книга? — Через меня проходит их слишком много — литературный критик. — А я настолько занят обычно, что читаю урывками.       Наслаждаешься свободным вечером? — Да, хвала небесам, да! Конец прошлого года был перенасыщен работой и всякими событиями, поэтому немного покоя мне не помешает — надо собраться с мыслями, привести их в порядок… — Не наслаждаюсь, учитывая того парня. Мне его даже жаль — похоже, я, как критик, с первых минут свидания выставила ему оценку. И теперь у меня еще и внутренняя борьба — стоит ли давать ему рекомендации работать над собой, или это уже совсем перебор.       Ситуация паршивая. И я не перестаю ругать себя за такой циничный подход не исключительно к произведениям, попадающим на мой стол, а и к людям, только вот, увы, ничего с собой поделать не могу. Это мой крест, и нести мне его еще черт знает сколько.       У тебя уже сложилось мнение обо мне? — Конечно! У тебя очень чувственный голос, что, несомненно, плюс. Сразу настраивает на определенный лад — кажется, будто попадаешь в его мягкий плен, и хочется задержаться там по своей воле. Да и в остальном замечаний тоже нет. Думаю, ты хороший парень. Твоей девушке несказанно повезло. — Недавно расстался с ней. — Наверняка на то имелись веские причины… Твоя очередь. — Ты умная интересная девушка, немного зацикленная на работе. — Немного? — Да, самую малость. Но если твое чутье подсказывает, что с тобой не тот человек, и тебе скучно с ним уже на первом свидании, то вывод напрашивается очевидный. К тому же, в эти пару минут с тобой скучно мне не было, выходит, все дело в нем, только в нем.       Тлеющий фильтр обжигает пальцы, пока я заворожено слушаю его. Неужели это все? Игра окончена, мне следует уйти. — Пора прощаться. — Я еще курю, ты можешь задать свой вопрос. — Не стоит нарушать правила.       Взяв его за запястье, я притягиваю его руку к себе и оставляю на внутренней стороне ладони поцелуй, вероятно, вместе с помадным отпечатком моих губ. В книге я бы такой сюжетный ход точно не забраковала.       А заодно я получила возможность коснуться его пальцев, отмечая, что он вполне мог бы быть пианистом: они в меру длинные, и не менее чувственные, нежели его голос. Этот парень вообще словно целиком соткан из чувственности, что лишь усиливает мое странное, но эмоционально оглушительное впечатление о нем.       Никак не объяснив свои действия, развернувшись на каблуках, я ухожу, даже не оглядываясь. Не стоит этого делать. Принцип игры нью-йоркских курильщиков тем и хорош, что никогда не знаешь, выиграл ты или проиграл, не завязав знакомство с собеседником. И порой этот вопрос может затмить собой все остальные события вечера…