into you

      — Давай, детка, может, теперь получится более метко. Не позорь нас, прошу. Иначе в следующий раз будешь играть не с профи, а с моей бабулей, — отпив пива, пропел Сэм, не переставая подтрунивать надо мной, за что они с Барнсом нарвались на мой суровый взгляд.       Каждый из нашей троицы прекрасно понимал, что он прав. Не в том, что я мазила, а в уровне их профессионализма, не снижающемся ни от пива, ни от виски. Сколько уже попыток споить их провалилось зря. Я не считала, но знала наверняка — алкоголь немного развязывает им языки, но на меткость не влияет никак. Я могла исполнять ритуальный танец, призывать духов предков и демонов, почасово группу чирлидеров нанимать — все без толку, ничего не изменится. Пока мы играли в дартс в местном баре, а не в «Halo», например, я обречена проигрывать и регулярно выставляться.       И обоих: что Барнса, что Уилсона такое положение вещей устраивало.       — Мы оба прекрасно знаем, птенчик, что я могу хоть дротик поцеловать на удачу, и вы все равно меня сделаете, — огрызнулась я, пока эти двое не развеселились еще больше.       — Это потому, что целовать на удачу надо Барнса.       А кто же против!       Но с Барнсом и поцелуями все еще сложнее, чем с моей победой.       Будто в подтверждение улыбка мгновенно улетучилась с его губ, и он тоже взглянул на Сэма волком.       — Парни, может, я просто сдамся, чтобы избежать совсем уж разгрома? Угощу вас пивом, и мы забудем об этом? — предложила я, махнув бармену, чтобы он повторил наш заказ, пока ситуация не стала неловкой настолько, что захочется от стыда влезть под бильярдный стол и там и остаться. Причем, мы с Баки явно бы сделали это наперегонки — сегодня Уилсон был настырнее обычного.       Я познакомилась с ними, когда получила задание от шефа — написать об уходе Кэпа на пенсию. Вышло все не так гладко, как хотелось, — после внезапного исчезновения и не менее внезапного возвращения все были на нервах, вот и ополчились против Сэма, получившего щит. Естественно, это сделало его максимально недружелюбным — когда на тебя со всех сторон льются потоки грязи, появлению журналистки, желающей написать о тебе, рад не будешь. Приняли они меня тогда с Баки не очень-то радушно. Но я сумела доказать, что хочу все исправить, хотя бы попытаться сделать это.       А сближение с Барнсом — миссия в миллион раз серьезнее. Не секрет, что судьба у него тяжелая — многие мрачные тайны, ранее похороненные на самом дне, за последние годы всплыли наружу, потому он частенько держался в стороне. Вроде и поддерживал общение, но дистанцию не сокращал. И все мои намеки, что сейчас у меня никого нет, и я не прочь сходить на свидание именно с ним, кажется, остались незамеченными. Им. Не Сэмом.       С того момента и начались его бесконечные и жутко настырные попытки свести нас вместе. Мысленно я уже окрестила его нашим безумным шиппером, готовым на все. Да, я всерьез побаивалась этого его рвения, а не прошлого Баки.       — Так, значит, ты на праздники к родным? — поинтересовался Барнс, когда мы окончательно отказались от дартса.       — Ага, — кивнула я, слизывая с верхней губы пивную пенку. Непроизвольно, клянусь, — в баре для ветеранов всегда над бокалом пышная белая шапка. — Завтра сдам материал в печать, соберу вещи и в путь. Полдня проторчу за рулем. Но на самолет билетов уже не достать, а я до последнего не знала, что получится вырваться. И трястись столько же времени в автобусе морально не готова. А вы как праздновать будете? Хоть выберетесь куда-нибудь из своей норы?       Баки пожал плечами, а Сэм фыркнул:       — А чем плоха наша нора? Она комфортная, со всеми удобствами. Да в ней месяцами безвылазно жить можно!       Оценив, насколько неуверенным кивком согласился с ним его приятель, я прыснула.       — Рождественским духом и не пахнет.       — А ты оставайся, приходи к нам, сама убедишься.       — И вы заставите меня готовить вам ужин?       Выпучив глаза, они синхронно покачали головами, будто репетировали это заранее. Много раз.       — Да кто же тебя заставит!       — Вот если бы мы у тебя выиграли ужин — это другое дело, — вставил Барнс следом. Уж лучше бы молчал, ей-богу!       — Просто так и скажи, Баки, что не хочешь отмечать с Сэмом. Нет, не так, наедине с Сэмом.       — Вообще у меня сестра еще жива, может, наведаюсь к ней.       От понимания, что в этом времени у него практически никого не осталось, сердце кольнуло и болезненно сжалось. Мне было искренне жаль его. Всегда.       — Уверена, она будет рада тебе, — тихо проговорила я, коснувшись запястья его живой руки, чтобы он мог ощутить мое прикосновение. Раньше он вздрагивал от них, сейчас же, наоборот, благодарно улыбнулся.       — Уж больше, чем я, — шутливо проворчал Уилсон, не сводя с нас глаз. Но повода для радости у него не нашлось: мгновенно стушевавшись, Баки принялся буравить взглядом пивной бокал, а я сосредоточилась на поедании соленых орешков.       Без привычного состязания совместный вечер быстро подошел к концу, и Барнс вдруг вызвался меня проводить, это было очень непривычно и странновато. Впрочем, возражать я не стала — не умиравшая, слабо теплившаяся в груди надежда, что когда-нибудь мы сдвинемся с мертвой точки, вспыхнула сильнее, словно обрела второе дыхание или получила разряд от дефибриллятора.       Нью-Йорк вот уже час заметало снегом, и наша спонтанная прогулка даже могла показаться романтической, с натяжкой, конечно: хоть и с паузами, но мы обсуждали украшенные к празднику витрины магазинов, встречавшихся нам по пути. У их владельцев заведено соревноваться друг с другом, кто больше денег вбухает во все эти огоньки-стекляшки, которые в следующем году придется закупать заново. Жуткое транжирство, лучше бы сделали пожертвование в какой-нибудь фонд, проку было бы больше.       А Баки нравилось. Назвав меня Скруджем и Гринчем, он настаивал, что это тоже приносит радость и пользу.       Наверняка, он гадал, боюсь ли я его. Но я всячески давала понять, постоянно, что это не так. Да, потребовалось время, чтобы я привыкла к нему, знала, что он стабилен и почувствовала себя с ним в безопасности, и ни разу, ни единого разу он не дал мне повода усомниться в нем.       Только сейчас отчего-то я ощущала тревогу. То и дело озиралась по сторонам, словно на меня пялился кто-то и вообще следил за нами. Уверена, Барнс бы заметил, будь это так. А он выглядел спокойным, лишь моя настороженность его немного смутила.       — Извини, что я вот так навязался. Не хотел слушать бурчание Сэма.       Несложно догадаться, по какому поводу.       — Согласна, он порой перегибает.       — Но нельзя не признать, что в чем-то он прав, — и хорошо, что он этого не слышит. — В общем, я давно уже думал пригласить тебя куда-нибудь, и я пойму, если ты откажешься…       Несмотря на уличную прохладу и одолевавшее меня беспокойство, мне вдруг стало неимоверно тепло, даже жарко, словно я стояла посреди гавайского пляжа. Затормозив, я расстегнула верхнюю пуговицу на пальто и кивнула.       — Я согласна. Давай сделаем это, когда я вернусь.       Всегда немного угрюмый и задумчивый Баки просиял. Раскрыв рот, он собирался ответить мне, но вместо его голоса откуда-то сверху послышался голос Уилсона:       — Господи, дети мои, это наконец-то свершилось! Будь я леди, пустил бы слезу!       — Что за?..       Подняв взгляд, я опасалась увидеть Сэма висящим над нами на этих своих крыльях, но вместо него там парил один из его дронов. Он представлял их по именам, но разве я их запоминала.       — Ну ты и придурок, — прорычал Баки, подпрыгнув вверх. Увы, до воздушного шпиона ему достать не удалось. — Я выпустил его из виду возле той кондитерской…       Значит, мне не показалось! И он все-таки его заметил!       — Как же мне вас называть, если столько времени вы морозились!       — Сэм, ты ведешь себя, как ребенок, — вернув дар речи, вмешалась я.       — На себя посмотрите! Если бы не папочка, до сих пор бы избегали друг друга.       — Окей, тогда я напишу, что папочка транжирит ресурсы на баловство!       — Ты не посмеешь, — возразил он, огоньки на дроне вспыхнули еще ярче. — Не после того, что я вам приготовил.       Металлические пластины на днище разъехались в стороны, и к нам опустился щуп, в котором было зажало что-то зеленое. Из-за падающего и порядком усилившегося снега сложно было разглядеть, что именно.       — Это шпинат? — тоже прищурившись, неуверенно спросил Барнс.       — Это омела!       — Да не может этого быть, чувак! Серьезно? — возмутился он.       — Еще как может. Давайте, детки, устройте папочке праздник!       — Знаешь, хорошо, что ты уточнил, что это омела, — едко заметила я. — Пусть хирург будет в курсе, что именно вытаскивать у тебя из…       — Воу! Дамочка! Следите за языком!       — Я позабочусь об этом — хирург ему не поможет, — шепнул мне Баки. Хотелось бы верить.       — Тогда я позабочусь о другой проблеме.       Прекрасно понимая, что Уилсон не отстанет, я оставила на покрытой суточной щетиной щеке Барнса поцелуй, на миг пересекшись с ним взглядом.       Сверху тут же не обошлось без переполненного разочарованием комментария:       — Я бабулю и то жарче целую.       — Я бы об этом на твоем месте, птенчик, так свободно не распространялась.       Меня заботил лишь Баки — он показался мне сконфуженным. Еще бы, ситуация, заложниками которой мы являлись, не самая приятная, и романтикой в ней и не пахло, исключительно принуждением. А все так хорошо начиналось. Точнее, заканчивалось. Чертов Сэм!       — Послушаем, что на это скажет Барнс, — Уилсон переключился на него. Дьявол! Ему срочно нужно найти девушку, да еще и такую занозу, чтобы продохнуть не давала спокойно. Я обязательно займусь этим после праздников!       — Что тебе не поздоровится, — заверил его Баки, шепотом обратившись уже ко мне, — я не делал этого очень давно. Но раньше считался, вроде как, мастером.       — А оценивал кто? Кэп? — Сэм все-таки услышал.       — Ну, у меня тоже был некоторый простой. Я явно нуждаюсь в практике, — пробормотала я.       Он, усмехнувшись, понимающе кивнул, и тут опять влез один жутко надоедливый комментатор, которого хотелось удавить, помучив перед этим хорошенько.       — Миллион лет заморозки и три месяца. Ну ты сравнила!       — Полгода!       — Лучше бы делом занялись! Вы тратите мое драгоценное время! Омела над вами есть и вы знаете, что делать!       — Опаздываешь на свидание со своей левой женушкой? — процедила я — похоже, отвертеться никак не получится. Но наш первый поцелуй не должен быть таким, не при участии Сэма, не сейчас! Хотя можно и сейчас, но Уилсона обязательно вычеркнуть.       — Нет, с правой, она предпочитает пунктуальность, — хохотнул он.       Я вопросительно посмотрела на Баки. Это были долгие шесть месяцев, но я готова ждать, сколько потребуется. Его ждать. Больше никто не интересовал и не привлекал меня все это время.       Вздохнув, словно собравшись с силами, на миг покинувшими его, Барнс резко притянул меня к себе. Ласково мазнув пальцами по щеке, смахивая капельки растаявших снежинок, он наконец припал к моим губам.       Дыхание мгновенно сбилось. По правде сказать, я вообще дышать боялась, как и шевелиться, — сон ли это или все по-настоящему. Но я сама не заметила, как прильнула к Барнсу, распробовав его поцелуй, как начала отвечать ему жадно и все с той же пылкой надеждой.       Сэм Уилсон остался где-то там, за гранью, как и моя поездка домой, как и витрины, как буквально все на свете — я чувствовала лишь влажное тепло губ Баки и только оно было реальным.       — Боже мой, да это же как в «Бриджит Джонс»! Поцелуй под снегом! Не хватает только трусиков…       Нет, Уилсон по-прежнему был наверху, и его замечание вынудило нас отстраниться друг от друга. Нехотя. Должна признать, мы немного увлеклись.       — Как-как ты сказал? — спросила я.       — Тебе послышалось! Я ничего не говорил!       Пока мы с Барнсом соображали, что неловкость между нами, с отсутствием расстояния, испарилась, Сэм со своей игрушкой наконец-то соизволил оставить нас в покое.       — Извини за это, ладно? Он совсем с катушек слетел. Получит свое, когда я вернусь, — пробормотал Баки.       — Тебе не за что извиняться — мне все понравилось, — призналась я, — ты все еще мастер.       Он просиял второй раз за вечер, и это, бесспорно, и прогресс, и успех.       — Тогда свидание начнем сразу с практики?       — О да!       Всю оставшуюся до моего дома дорогу мы, не умолкая, ругали Сэма и болтали уже вообще без заминок. А поцеловавшись на прощание — вышло еще приятнее, чем впервые, потому что без свидетелей, — обменялись пожеланиями хорошо провести праздники и разошлись.       Увы, у погоды имелся свой план на мое Рождество — снег сыпал всю ночь, к утру некоторые трассы перекрыли, и я не смогла выехать из города. Вечером обещали самую настоящую снежную бурю, значит, прорваться позже тоже не получится.       Вот я и позвонила еще живому, на удивление, Сэму с предложением сыграть в «Halo». Моя соседка по квартире тоже осталась в Нью-Йорке, и характер у нее далеко не сахар, да и омелу я заготовила заранее, так что сегодня я рассчитывала победить несколько раз, если сумею оторваться хоть на миг от губ Барнса.