into you

      — Теперь он — твоя головная боль, — ухмыляется Фьюри глядя не на меня, на Барнса, вошедшего в кабинет.       — Я давно уже не расстаюсь с аспирином, справлюсь, — поднявшись с кресла, я поворачиваюсь к человеку, из-за которого когда-то едва не потеряла голову. Одного взгляда на него достаточно, чтобы разворошить воспоминания. Они оживают в мыслях: фантомные прикосновения его пальцев скользят по коже, ухо обжигает страстный шепот, а поцелуи жалят, как выстрелы. — Здравствуй, Джеймс.       В его глазах читается ошеломление, а из приоткрытого рта тихим выдохом вырывается мое имя.       — Уместнее было бы «мадам директор», Барнс, — хмыкает Ник, и спешно ретируется, хотя, уверена, понаблюдал бы за нами еще немного. Он хитрый лис и старый развратник, его любопытству позавидует каждый.       — Не ожидал, — убедившись, что мы остались одни, признается Баки.       — Это не сон.       — Ты все испортила. Только собирался предложить тебе ущипнуть меня. Ну, чтобы наверняка, знаешь.       Приподняв уголок губ в легкой усмешке, я отрицательно качаю головой.       — Теперь так не будет, сержант Барнс. Или для тебя это проблема?       — Что ты будешь сверху? Когда-то мне это нравилось.       И снова вспышка из прошлого, нестерпимо жаркая, почти что болезненная. Я отчаянно старалась стереть его, вычеркнуть, пока карабкалась по карьерной лестнице, но, похоже, не вышло. Что же в этом Барнсе такого, что он с тех самых пор плотно сидит у меня под кожей, как осколок от взрыва, не подлежащий извлечению и обрастающий плотью. Чужеродный, но мое тело, мое сердце его предательски принимает с той совместной миссии.       — Что я буду над тобой. Что я твой босс. Мне стоит ожидать, что ты ослушаешься или все так же безропотно, но своеобразно, будешь исполнять теперь уже мои приказы?       — Я сделаю все, что ты пожелаешь.       Его голос низкий и хриплый, учащающий пульс. Мне это не нужно, я должна держаться, я здесь не за этим.       — Мэм, — холодно напоминаю я.       — Я все еще помню наш Бухарест, мэм, — бесстыдно дразнится Барнс.       Облезлая квартирка, ледяная струйка воды из горячего крана, кислые неспелые сливы, и смятые серые простыни. Я бы предпочла забыть, что происходило в тех унылых декорациях, но увы, что-то мешает, хотя миссий было бесчисленное множество, ликвидаций, легенд и прикрытий, а не отпускает лишь эта.       — У вас с Роджерсом был Бруклин, у Бартона с Романофф — Будапешт, у нас — Бухарест. Ничего особенного, просто задание, такое же, как и всегда.       — Просто задание? — с издевкой переспрашивает он. — При всем уважении, мэ-э-э-эм, с Кэпом в Бруклине мы были одеты.       — Ты утверждал, что проблем не будет.       — А разве это проблема?       Его вздернутая бровь, как очередная, пусть и невысказанная, насмешка.       Я скольжу взглядом по четко очерченным губам, по подбородку с темными крапинками щетины, по скулам… О да, черт возьми, это проблема! Потому что сердце бьется чаще и мое стальное самообладание плавится!       — Не порть мне триумф от этого назначения, Джеймс, — вполголоса прошу я.       — Я мог бы удвоить твою радость, — так же тихо вторит он.       — Нет, — отказ звучит, как пощечина; Баки, поджав губы, уязвленно морщится. Я не хотела быть настолько резкой, но если это поможет вернуться к утраченной с первый секунд субординации… — Нас связывают сугубо рабочие отношения, сержант Барнс. Ничего личного.       — Я понял вас, мэм, — коротко кивает он. И, развернувшись, без позволения направляется к двери.       — Я не отпускала тебя.       Баки тормозит. Выпрямив спину, походит на тетиву лука, натянутую перед выстрелом. Он сердится, и вполне заслуженно. Но непривычно видеть его бегущим от драки.       — Что-нибудь еще, мэм? — сухо бросает через плечо.       — Будь готов — я планирую разморозить Зимнего.       Его старый псевдоним, под которым скрывается хладнокровный безжалостный наемник, послушно убивающий всех, на кого укажут. В Бухаресте он занимался именно этим — вычищал ячейку предателей, наивно посчитавших, что в Румынии их не достать. А я была его куратором, и прицеливалась метко.       — Вопрос был поставлен неправильно. Следовало спросить, не станет ли проблемой убить для тебя.       — И?       — Убью. И умру, если потребуется. Не сомневайся, мадам директор.       — Свободен, сержант.       На миг, всего на миг он оглядывается, и от столкновения наших взглядов накал в кабинете становится невыносимым.       Только за ним закрывается дверь, я обессилено падаю обратно в кресло. Охотнее бы оказалась в центре перестрелки с полупустой обоймой. И это сражение явно проиграла. А если я хорошо выучила Джеймса, их еще будет много…