into you

      — Что-то не так, — процедил Колин, заметив какое-то мельтешение на кухне, и выбрался из авто.       — Стой! — высунувшись в окно, приказала я. — Забыл? Нельзя входить в дом до приезда группы! Если они действительно варят его тут, мы можем отравиться!       — Девочка-учебник, если они уничтожат улики, наши старания, — ой нет, мучения, самые настоящие пытки, — можно будет смыть в унитаз.       — Да брось! Ты сам говорил, что Барански ничего не заподозрил! Даже персиковый тарт принял в качестве извинения.       Третий, между прочим, и купленный в ближайшей кондитерской. Первые две попытки испечь его — и отвлечься от пребывания в одной квартире с окончательно осторчертевшим мне Ши — с треском провалились, хотя в свободное время я люблю попотеть над новым рецептом. Да, мало кто из копов готовит и имеет время на это, но я вхожу в те жалких три процента знающих, для чего существует дуршлаг.       — Ты изменишь свое мнение, мисс Шаловливые трусики, если я скажу, что пытался тебя успокоить? — бросил он с лукавой усмешкой, но, должна признать, всегда сальный взгляд голубых глаз присущая ему чертовщинка не тронула — мой тошнотворный напарник тревожился.       — Да как ты смеешь! Я не какая-то там впечатлительная девчонка, нуждающаяся в плече и жилетке, если это не бронежилет!       — Окей, возможно, мы провалили это дело и не доложили руководству, — да, наша маленькая импровизация осталась тайной. — Полегчало? — дернул головой Ши. — А теперь давай сделаем свою работу правильно?       — Правильно — это вести наблюдение.       — Правильно — это действовать по обстоятельствам, детка, и они нам не на пользу!       Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, и я проиграла эту битву — тоже вылезла из авто.       — Что мы будем делать? Притворимся девочками-скаутами, продающими печеньки для укурков-дилеров?       — Черт! А в этом районе они срубили бы кучу денег.       — Ага, или сгинули бы в первом же доме.       Он согласно хмыкнул. Да неужели? Это наш первый раз? Мы нашли общий язык, и это не сплошные ругательства и оскорбления?       — Хотя знаешь, на тебя в этой короткой юбчонке и форменной рубашке с галстуком я бы взглянул, — следом промурлыкал он, направляясь к дому.       Ну вот и все, момент единения похоронили.       — Девочка-скаут и ее мудак-сутенер.       — Классика! Прибережем эти образы для следующего задания. Гарантированно произведем фурор, — хохотнул Колин.       А через мгновение стало не до смеха — распахнулась входная дверь и из дома пулей вылетел Барански собственной персоной. Бледный, как труп, и испуганный до смерти, которая, в принципе, когда-нибудь приведет-таки его к этому цвету кожи.       Заметив нас, он не ринулся обратно, не потянулся за стволом, наоборот, затормозил резко и замахал руками. А еще прокричал убираться немедленно.       И раздался хлопок: мне показалось, что перед нами треснула земля, как штаны, что разошлись по шву, — и теперь в образовавшейся дыре мелькала задница, в которую мы угодили!       Говорят, за миг до гибели перед глазами пролетает вся жизнь, но я увидела лишь Колина, прыгнувшего на меня. Дьявол! Паршивое зрелище для последней минуты! Одетый, не нагой, как при первой нашей встрече, и с перекошенным лицом, он останется со мной навечно теперь? Ну нет, я не согласна так сдохнуть!       Приземлившись на спину, я тут же закряхтела, оказавшись зажатой между клумбой и телом Ши, которого перышком не назовешь. Еще и в ушах звенело так, словно у меня в черепе персональная колокольня.       — Ты в п… р… е?.. — мотнув головой, прохрипел Колин, вперившись в меня взглядом.       — Что?!       — Ты в по… ря… е?.. — повторил он, и я не расслышала снова.       — Что ты хочешь от меня?!       — Детка, мне, конечно, нравится, когда девушка кричит, но не сейчас же.       Ухмылка украсила его губы. Как вовремя, Ши!       — Иди к черту! — прорычала я, пытаясь прочистить першившее горло.       — О, а это ты расслышала!       — По губам прочитала! И жалею об этом! Черт… Ты все-таки оказался на мне.       — Ага-а-а-а-а, — довольно протянул он. — Но без одежды это всегда интереснее.       — Убирайся с меня! Немедленно!       Несколько раз треснув его кулаком в плечо, я наконец-то смогла вдохнуть спокойно, когда он, приподнявшись на руках, сдвинулся немного, но с меня не слез.       А еще я осмотрелась: дом пылал, как самое сердце ада, а неподалеку от нас валялся кроссовок Барански, и боюсь, торчал в нем вовсе не носок.       — Я же говорила, надо подождать группу, — проворчала я. Не представляю, чем это кончится.       — Ладно, признаю, ты права, — вздохнул Колин. — Довольна?       Я недоуменно уставилась на него: мне не послышалось? Звон в ушах стал тише, но слуховые галлюцинации — это совсем другое. В общем, он и правда признал, что накосячил?       — Нет, — время-то вспять не повернуть. — Но благодарна тебе: ты закрыл меня собой.       — Ну, я же все-таки твой напарник, несмотря на то, что мудак.       — Видимо, и мудаки годятся на что-то хорошее.       Колин улыбнулся. И попробовал потянуться, но поморщился — похоже, его зацепило ударной волной.       — Знаешь, можешь еще немного полежать на мне. Шевелиться не обязательно.       — Я думаю, за геройство мне причитается нечто большее.       И снова этот его похотливый тон. Даже если бы я оглохла, все равно узнала бы его.       — Персиковый тарт пойдет?       — Давай лучше пиццу и пиво, напарница, задолжавшая мне виски, а там посмотрим.       — Знаешь, напарник, наверное, с этого и надо было начинать, — подумав немного, признала я.       — Я любезно сделаю вид, что ничего не было. Так же я поступлю, когда мы переспим.       — О Господи, ты невыносим! — закрыв лицо ладонями, простонала я.       — Но прикрыть тебя смогу, — выразительно проговорил он возле моего уха. Чтобы я наверняка расслышала. — Привыкай, это будет весело.       — Если капитан не убьет нас.       — Не убьет, — уверенно заявил Ши. — У меня бывали ситуации намного хуже. Как-то я под прикрытием оказался в притоне один с изголодавшимися без клиентов шлюшками…       Кажется, вдали завыли сирены, и я постаралась сосредоточиться на них. Но Колин прав: мне пора привыкать к его аморальным, похабным историям и методам, нарушающим половину законов штата. Может, он и мудак, но доказал, что в напарники годится, а это единственное, о чем я должна беспокоиться. И теперь, думаю, не стану тревожиться, когда он в очередной раз будет меня прикрывать.